— Сейчас мы пойдём наверх, — говорю хрипло, прикусывая за нежную кожу на шее. — И я буду тебя трахать. Долго. Медленно. Пока ты не забудешь всё, кроме меня…

Она сглатывает, глаза расширены. С ужасом смотрит на меня, вцепившись в плечи обеими руками.

— Как долго у тебя никого не было? — спрашиваю, глядя в эти бездонные зрачки. Потому что вижу, что не было. Либо вообще, либо давно…

— Полтора года, — шепчет она с надрывом.

— Мы это исправим, — отвечаю и выхожу из машины, удерживая её на руках…

Дана Сапиева

Что я творю не знаю… Но пока Демьян, чёрт бы его побрал, Викторович, тащит меня наверх к себе в квартиру прямо на руках, я вцепляюсь в его плечи и демонстрирую ему все грани моей до безумия контрастирующей персоны…

Я больше не сопротивляюсь — только дышу часто, прерывисто, прислушиваясь к тому, как колотится его сердце. Оно бьётся в такт моему. Наши языки то сплетаются, то разрываются, показывая друг другу разницу…

В лифте он снова прижимает меня к стене, а я целую снова… Вообще не понимаю, что за хрень с нами обоими происходит… Это всё алкоголь точно… Завтра я пожалею, а сейчас в моменте не могу перестать нюхать и целоваться с ним… На вкус губы Демьяна такие, как думала… Пухлые, влажные, в моменты жадные и требовательные. Такие, которые я всегда хотела на себе ощутить, но не думала, что они в реальности существуют…

— Боже, что мы делаем… — бормочу, когда он на секунду от меня отрывается и смотрит в глаза… Мы всё ещё в лифте, поднимаемся… Но у меня нет ощущения тревоги, как тогда. Вот это я и называю помутнением рассудка.

— То, что давно должны были… Не спрыгнешь уже.

Двери открываются. Он выносит меня оттуда.... Не отпуская ни на секунду. Демонстрируя всем своим видом что-то вроде «ты моя. Сейчас — только моя. И завтра, и послезавтра — я сделаю всё, чтобы это осталось так». Я нутром это ощущаю… Не знаю, как возможно, но… В моменте от этого кипит кровь, кружится голова и все нервные окончания взрываются, потому что он ведёт себя как настоящий самец, а меня это ужасно в нём привлекает.

В квартиру мы заваливаемся ровно так же… Не видя и не слыша ничего вокруг… Буквально с порога… Целуемся, трогаем друг друга. Я скидываю с него кожанку, целую шею, нюхаю этот дурацкий Том Форд, который уже отпечатался у меня на подкорке. Ненавижу его запах… Обожаю…

Собираю своей спиной каждую поверхность… Точнее, это он ею собирает. То к одному краю стены прижмёт, то к другому, стискивая в руках мою задницу… Кружимся… Не знаю, сколько тут комнат, но коридоры кажутся мне бесконечными. Я просто ощущаю себя так, словно нахожусь в раскрученном вертолете… В его руках именно так, пока не оказываюсь придавленная лопатками к кровати, а он не наваливается сверху…

Тогда дыхание учащается… Я ощущаю опасность отчего-то… Я ведь его ненавижу, а лежу под ним с раздвинутыми ногами… Вижу, как он раздевается. Почти срывает с себя рубашку, и я сглатываю, глядя на его торс… Божечки… Это же не человек вовсе… Чей он начальник, блин?! Бог всех Богов?! Какого хрена такой роскошный?! Ненавижу… Тяну к себе за крепкую шею, кусаю за нижнюю губу. Чувствую, как сильно я его завела и как он хочет. Там в штанах такое происходит, что ощущение, будто он туда что-то деревянное положил. Вот это елда, прости меня, Господи…

И сколько девок тут перед ним вот так лежало, а?! Он хоть счёт им помнит?! Не хочу думать об этом. Как же бомбит!

Едва хочу спрыгнуть, как он обхватывает обеими руками и дёргает вниз.

— Лежи… — рычит на меня, поднимая платье вверх, я брыкаюсь, вцепившись в его руки, а он надавливает на мой клитор, и комната начинает вращаться с новой силой… Господи, как давно я этого не ощущала… Боже, как давно я не возбуждалась, а сейчас ощущение, что никогда вовсе. Нет, я не фригидная. Я хочу до одури… И он это чувствует… Я чувствую, мои трусы — тоже… Мамочки… Он сдвигает их и гладит меня, заставляя скулить под ним.

— Демьян…

— Хочешь меня, детка? Сильно хочешь…

— Я тебя ненавижу…

— Да ну, брось… Так не текут с тем, кого ненавидят, сюда, — ещё сильнее дёргает вниз и снимает с себя штаны с трусами… Чувствую, как его рука ползёт под подушку и достаёт оттуда презерватив. Не верю вообще… Не понимаю, что происходит… Как же меня размазало.

И когда я смотрю туда, увидев его пенис, мне хочется удрать поскорее… Я так и знала, что у этой сволочи всё такое. И самомнение, и член… Это ведь прямо пропорционально в основном…

— Давно говорил, что тебя надо оттрахать, как следует, — толкается в меня, заставив захныкать и обхватить свой стан руками и ногами. Я вскрикиваю, а он замирает. — Тихо ты… Ты чё… Больно, что ли?

— Я отвыкла…

Не станешь же говорить нынешнему, что у твоего бывшего член был раза в два меньше, правда? Я уже и не помню секс с ним, но вот такого я явно не ощущала.

— Расслабься просто… Доверься мне… — пока я привыкаю, он стягивает с меня платье до пояса… Всё ещё во мне… Растягивает меня… Смотрит на грудь. — Блядь, как будто видел под твоими блядскими блузками…

— Заткнись уже, а…

— Сучка… Сладкая похотливая сучка… — начинает двигаться, я тяну к себе, кусаемся, лижемся, я ёрзаю под ним, ощущая как его бёдра разгоняются, словно пытаются выколотить из меня всю спесь. Но хрен ему удастся. Я здесь для обоюдного удовольствия, а не для того, чтобы меня приручали…

Он меня разворачивает… Нагибает, что унизительно сказывается, конечно, потому что видно, что он только этого и ждал, сидя на работе в своём отдельном комфортном кабинетике, и я дёргаюсь, разумеется.

— Лежи, сказал… — давит на поясницу и руки, пока я выглядываю из-за плеча.

— Подлый гадкий трус… — ворчу в ответ, сцепив зубы и чувствую, как он входит в меня сзади. — Ай… — так ещё ярче, конечно… Более контрастно… Он хватает за волосы, с силой в меня входит, шлёпая о мои ягодицы. Я чувствую, как ему это нравится. Мне и самой очень заходит такая поза… Особенно, когда он пристраивается рукой к клитору… Тогда с учётом его дерзких агрессивных толчков у меня начинают разъезжаться ноги. Он почти держит меня на весу, когда я кончаю, стискивая его собой внутри… И тогда мне кажется, что оргазма у меня не было раньше никогда… Потому что сейчас разносит так, что я скулю в подушку, слышу его громкий выдох с матами и то, как он кончает следом… Отпуская меня… Задушенная стыдом, я лежу не в состоянии оторвать морды от подушки… Боже мой… Какого вообще хрена, Дана…

Демьян Разумовский

— Иди сюда, — обхватив её за талию, тяну к себе хрупкое обмякшее тело и утыкаюсь мордой в её грудь… Пахнет она… Умопомрачительно. Крышу рвёт просто. И член за секунду наливается кровью, позабыв о том, что минуту назад уже отстрелялся… Она это чувствует… Я утыкаюсь им куда-то в бёдра, пока лижу её соски… — Ты очень-очень красивая…

С одной стороны, мне нравится, что она больше молчит теперь, с другой — меня вставляло и ругаться с ней во время прелюдий.

— У меня мозг от тебя взрывается и кровь кипит, что ты творишь вообще со мной, не понимаю…

Мало вот этого, так и ещё и как целочка по ощущениям. Тугая, но такая влажная. Всё как надо… Грудь двойка с алыми вздёрнутыми сосками. Плоский спортивный живот… Шикарные бёдра и ягодицы… Песочные часы, а не фигура… Есть за что потрогать, и чем насладиться.

Пытаюсь не думать о том, кто там у неё был полтора года назад, но всё равно нет да нет, ревность, чтоб её, проскальзывает. Я просто такой по натуре. Мне один раз скажи что-то, и я ищу поводы зацепиться… Собственник ещё тот… Особенно, когда не могу добиться и прав не имею. Злюсь ужасно…

— Ну давай, Дана… Забей на всё… — шепчу ей на ухо, прикусив за мочку. Собираю мурашки с её шеи, зарываюсь носом в тёмные волосы… — Нет больше правил… Нет ограничений. Ничего нет… Только мы с тобой… — толкаю пальцы в её рот, ритмично стимулируя. — Вытяни губки… Для меня…