— Точно…, — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Только если хочешь…

— Хочу, — кивает она уверенно. — Очень.

Она опускается передо мной на колени, а у меня уже кружит башку, словно в центрифуге...

Я протягиваю руку, глажу её по волосам, провожу пальцами по щеке, пока она нетерпеливо раздевает меня. Расстёгивает ремень, тянет вниз брюки с боксерами… И…

Твою мать…

— Дана, — шепчу, запрокинув голову.

Она вдруг поднимает взгляд, рассматривая меня, пока сжимает мой член ладонью, и я тоже смотрю на неё.

— Продолжай, а… Чё за экзекуция…

— Извини… Я просто… Ты мне только объясняй как, ладно?

Она произносит это и касается губами головки, начав посасывать. Я еле выдавливаю из себя.

— Ты не делала что ли это ни разу?

— У-у, — мотает она головой, не вынимая член.

Похуй… Это пиздец… Меня мажет.

— Всё молчи, соси просто… — растекаюсь перед ней на диване, откинувшись на спинке… Чуть сильнее прихватываю за волосы. Глажу щёку… Где надо сам веду. Подталкиваю. Толкаюсь, вожу членом по губам, по языку… От мысли, что она мне первому сосёт так кайфово почему-то становится, будто клеймо на ней поставил. И ведь никогда раньше не жил стереотипами, а вот сейчас какого-то хера задумался… Ну, приятно же, хули ж там…

Её движения такие плавные, осторожные, полные заботы и желания доставить удовольствие. Я закрываю глаза, впитывая ощущения… Пиздец приятно. Она будто не на скорость сосёт, а на эмоции… Так нежно у меня ещё никто никогда в рот не брал, если честно. Да и эти глаза… Ёб твою мать. Что за Дьявол их создал…

Внутри нарастает волна — не просто физического удовольствия, а чего-то большего. Это кайф от её близости, от осознания, что она выбрала меня, доверила мне самое сокровенное. Каждая секунда кажется бесконечной и в то же время слишком короткой, хочется, чтобы этот момент длился вечно… Чтобы она сосала мне вечно, блин… Во всяком случае, в моей памяти это точно останется навсегда…

— Дашь мне в рот кончить… — спрашиваю, додрачивая возле её припухших губёх. Она, как и следовало ожидать, смотрит испуганно… Но лишь на несколько секунд, потому что я и не ждал согласия на самом деле. Кончить собирался и без этого…

И когда делаю это, простонав что-то, блядь, неясное себе под нос, прихватываю её за волосы, а она с таким лицом, блин, это всё принимает. Причмокивая, смотрит на меня и облизывает губы.

— Я думала будет ужаснее… — выдаёт, хихикая.

— Чё понравилось? Могу так каждый день делать… — разливаюсь лужицей, и тут же получаю в плечо, рассмеявшись.

Она снова поднимается, я притягиваю её к себе, обнимаю так крепко, как только могу, не причиняя боли. Целую в лоб, в щёки, в губы.

— Спасибо, — шепчу. — Спасибо, что ты есть. Что ты со мной.

Она прижимается ко мне, кладёт голову на грудь, слушает, как бьётся сердце.

— Не думала, что меня будут благодарить за минет…

— Ну вот видишь, какой я охуенный…

— Да уж… — прижимается щекой к моей грудной клетке… Ёрзает на мне своей задницей, а я чувствую, что у меня снова стоит… И я тоже хочу лизать её. Хочу так, что во рту всё пересыхает. Хочется сделать очень-очень влажно…

— Пошли-ка, девочка, — снимаю её с дивана под обоюдный смех и несу в сторону спальни…

Не нужно слов, всё сказано без них. Всё понятно по прикосновениям, по дыханию, по тому, как её пальцы сжимают мою шею…

В груди лёгкость и одновременно тяжесть какого-то огромного, всепоглощающего чувства. Это не просто страсть, не просто влечение. Это любовь. Настоящая, глубокая, всепроникающая.

Перед сном она засыпает у меня на плече, а я смотрю на неё и думаю: вот оно. То, что я искал. То, ради чего стоит жить. Не только буря эмоций и страсть, а вот эта тихая, глубокая нежность… Это чёртово забвение…

Дана Сапиева

Несколько дней пролетают, как один миг — самых счастливых дней в моей жизни. Мы с Демьяном почти не расстаёмся… Все выходные проводим вместе, ходим в кино, гуляем по парку, пьём кофе в маленьких уютных кафешках, где пахнет свежей выпечкой и корицей. И он такой мужчина. Настоящий мужик, вот правда. Не играет, не притворяется, не строит из себя хер пойми кого. Просто есть, и делает всё так, будто я — самое важное в его мире… Для меня всё это так странно, что я не до конца осознаю, хоть и пытаюсь.

В субботу мне становится нехорошо… начинаются месячные. Я немного смущаюсь, хочу сказать, что мне лучше побыть одной, но он будто читает мои мысли…

— Говори, чё случилось? — спрашивает, заметив, что я стала тише. Или скрытнее, не знаю.

— Да просто…, — краснею я. — Может, лучше до понедельника, а?

— Малыш… избегаешь прикосновений, зажимаешься… — перечисляет с улыбкой на лице. — Чё мы как дети, а?

— Да, блин, да… у меня месячные, Демьян… Вот умеешь ты под шкуру залезть…

— Дана, — он берёт меня за руки. — Это нормально. И я никуда не собираюсь уходить, блин. Ты чё думаешь, мне только ебля что ли нужна?

— А что нет?

— Нет, блин! Ты… — отвечает он, стиснув челюсть, и я проглатываю ком. — Что нужно? Грелка? Чай? Что-то сладкое?..

Я пожимаю плечами, хихикая, а он тут же встаёт, идёт на кухню, заваривает ромашковый чай, достаёт мне сладости, потому что уже знает, где что лежит, закутывает меня в плед… А потом садится рядом, гладит меня по спине, по волосам, шепчет:

— Всё хорошо. Отдыхай. Я рядом…

И это так трогает, что на глаза наворачиваются слёзы. Никто раньше так не заботился. Никто не смотрел с такой нежностью, когда мне было плохо… Наверное, я и не ожидала, что он так умеет… Этот мужик вообще что-то с чем-то. Кладезь всего самого необходимого. Мне… Лично мне...

Чуть позже он возвращается с пакетом из магазина:

— Я тут сходил… Купил мороженое — баунти, твоё любимое. И клубнику. Свежую, крупную. Сказал, чтобы самую лучшую выбрали.

Я смеюсь сквозь слёзы, обнимаю его крепко-крепко:

— Ты вообще настоящий, Демьян, а?

— Ну а как иначе? Настоящий, — улыбается он. — Ты же моя. И если тебе плохо — я должен быть рядом.

— А если я буду болеть гриппом? — шучу я. — Тоже будешь сидеть со мной, отпаивать чаем и читать сказки на ночь?

— Конечно, — серьёзно кивает он. — Только сказки я плохо помню, так что, скорее всего, буду придумывать на ходу… Про дракона, вредную принцессу, вроде тебя и зелёного орка…

— Эй! — толкаю его в плечо. — Я не вредная!

— Ну ладно, — смеётся он. — Про прекрасную принцессу… Так лучше?

— Гораздо, — киваю я, улыбаясь.

Мы долго сидим на диване, обнимаемся, разговариваем. Он рассказывает какие-то смешные истории из детства, я делюсь своими воспоминаниями. И с каждой минутой я всё сильнее чувствую к нему невозможное притяжение. Это что-то глубже. Что-то, от чего внутри всё теплеет, а сердце бьётся чаще даже от взгляда…

«Как он это делает?» — думаю я, глядя, как он аккуратно поправляет плед на моих ногах. — «Как умудряется быть таким идеальным? Без пафоса, без показухи, просто берёт и заботится. И так естественно, будто это самое обычное дело… Будто он действительно меня любит»…

Когда наступает среда — день перед командировкой, я всё сильнее грущу. Мне улетать завтра утром, и внутри всё сжимается от мысли, что мы будем не вместе целых три дня. Всего три дня вроде бы, но кажется, будто вечность.

Днём Демьян вызывает меня к себе и ждёт с распечатанными билетами, документами, маршрутом. Всё продумано до мелочей. Он даже тут постарался…

— Вот, — кладёт он бумаги на свой стол, где мы не так давно отжигали. — Всё готово. Если что — звони в любое время. И пиши. Каждый час, если захочешь…

— Спасибо, — шепчу я, глядя на него. — Каждый час? А разве нашему начальнику не нужно хотя бы изредка работать?

— Нет, конечно, на это есть подчиненные, — пожимает он плечами, будто это само собой разумеется. Я смеюсь. Быстро же он влился в роль…

Но внутри меня уже шевелится тревога. Не о поездке, а о том, что будет здесь, пока меня не будет. В голове крутится Марина и её навязчивое желание оказаться рядом с ним. Она всегда улыбается ему так… слишком многозначительно. Я знаю, что он не даст повода, но ревность всё равно царапает изнутри…