Я медленно поворачиваюсь. Он стоит у своего стола, небрежно бросая портфель на кресло. Его тёмные глаза смеются надо мной, а я представляю как бы выколола их скрепкой, если бы за это не дали срок…
— Демьян, если бы я знала, что ты придёшь, я бы взяла попкорн. Смотреть на твои попытки казаться умным — это как реалити-шоу…
Он ухмыляется.
— А ты, как всегда, остроумна. Жаль, что твои отчёты не такие острые, как язык.
Я чувствую, как внутри закипает ярость. Он знает, что задевает меня. Знает, что я ненавижу, когда кто-то ставит под сомнение мою работу.
— Ты вообще в курсе, что «Глобал-Трейд» прислали нам неверные данные? Если бы я не перепроверила, мы бы сейчас выглядели идиотами.
— А может, ты просто любишь усложнять? Может, тебе нравится чувствовать себя спасительницей? Ну знаешь… Намеренно искать косяки так, где их на деле нет…
Я встаю. Медленно. Так, чтобы он понял: я не шучу.
— Может ты строишь из себя непонятно что, и многие верят тебе из-за твоих фальшивых речей... Но ты блестящая оболочка, за которой нет ни грамма содержания. Ты думаешь, что можешь просто очаровывать людей, и они будут закрывать глаза на твои ошибки. Но я не закрою… Это ты его пропустил! Ты не заметил ошибок!
Он делает шаг вперёд. Теперь мы стоим друг напротив друга, и между нами — только стол с монитором, на котором мерцает график с красными линиями. Я бы его задушила…
— Может, я сделал это специально… А? — ухмыляется это чудовище и шепчет мне на ухо. — Хотел тебя проверить, малыш… А сам давно уже сказал им исправить…
— Ты врёшь…
— Зайди в систему, посмотри… Юрец должен был с утра новый скинуть… И ничего переделывать бы не пришлось…
Меня реально трясёт. Вот ведь скотина, а… И мне отправил на допроверку косячный отчёт… Урод…
— Какая же ты свинья, Демьян…
— Колююююючка… — тянет он с присущим цинизмом, склоняясь ещё ниже. Ведь я даже на каблуках дышу ему в район сосков… — Думаешь, что если ты хамишь всем, то это делает тебя сильной? Но это просто страх. Страх быть недоёбанной хотя бы в переносном смысле этого слова, ведь в прямом у тебя и так всё как кардиограмма у мертвеца…
Я замираю.
Это удар ниже пояса.
— Ах ты… ссс, — я говорю так же тихо, сжимая кулаки. Потому что переходить на подобные контрасты не в моём характере. Тем более вокруг руководство и другие коллеги. — Если ты ещё раз сунешься в мой проект, я разобью тебя в пух и прах. И не потому, что хочу быть правой. А потому, что ты ничтожество!
Он смотрит на меня. Долго. Слишком долго.
Потом улыбается…
— Посмотрим, колючка…
Разворачивается и уходит к своему столу.
А я остаюсь со сжатыми кулаками… Дышу.
Я его ненавижу.
Но почему-то каждый раз, когда он говорит что-то резкое, моё сердце бьётся чаще.
И это бесит меня ещё сильнее…
Глава 2
Дана Сапиева
К обеду офис уже гудит, как растревоженный улей… До 14 февраля остаётся три дня, и каждый второй уже обсуждает планы на вечер. Я стараюсь не слушать… Уткнулась в монитор, разгребаю таблицы, но краем уха всё равно ловлю обрывки чужих разговоров.
— Ты уже придумала, что подаришь Серёже? — щебечет Марина из маркетинга.
— А я заказал столик в «Лаванде», — хвастается кто-то за соседним рядом. — Говорят, там в этот день всё в розовых лепестках…
Меня передёргивает и хочется блевать. Романтика в стиле «открытка + шоколадка» — явно не мой конёк. Я вообще не понимаю этого ажиотажа. Любовь? В офисе? Среди отчётов, дедлайнов и бесконечных совещаний? Смешно… Чем они тут вообще, блин, занимаются?! Хоть кто-то будет работать?!
— Дана, ты слышала? — Аня подкатывает своё кресло ко мне, глаза горят. — В этом году в офисе устроят мини-праздник: обмен валентинками, фотозона с сердцами… Это так прикольно…
— Угу, — я не отрываюсь от экрана. — Надеюсь, меня это не коснётся…
— Да ладно тебе! — она толкает меня плечом. — Хоть раз можно расслабиться. Может, и тебе кто-нибудь валентинку положит…
— Если только по ошибке, — фыркаю я.
Но внутри что-то ёкает. Не потому, что я жду от кого-то признания — нет. Просто… странно. В этом году всё ощущается иначе. Может, из-за того, что в прошлом феврале я была новенькой, а теперь знаю тут каждого. Или из-за того, что…
— О, смотри, — Аня указывает на стойку ресепшена. — Уже ящик поставили. Для анонимных валентинок.
Я невольно поворачиваюсь. Небольшой деревянный короб с прорезями и надписью «Для тех, кто не решается сказать вслух» выглядит до смешного торжественно. Кто-то уже сует туда записку — быстро, оглядываясь. Детский сад, ей Богу…
— Ну что, поучаствуешь? — подначивает Аня.
— Нет.
— Хотя бы просто брось кому-нибудь. Ну, ради шутки!
— Мне не смешно.
Она вздыхает, но не настаивает. Знает, что если я что-то решила, меня не перетянуть. Кроме того, последние мои отношения, что были в универе на последнем курсе… То есть, полтора года назад, не принесли мне должного счастья. Кроме кредита они вообще ничего мне не принесли. Он оказался ублюдком и альфонсом… И так я осталась одна под Новый год с кредитом в триста тысяч только-только закончивши универ… Днище… Хорошо, что я его быстро закрыла, хотя он принадлежал моему «благоверному». Как вспомню, так вздрогну. Ну и дура…
А потом…
Я иду к кофемашине и краем глаза замечаю Демьяна… Он стоит неподалёку от ящика, о чём-то оживлённо разговаривает с Мариной — нашей эффектной секретаршей, блондинкой с ногами от ушей. Она звонко смеётся, запрокидывает голову, а он что-то шепчет ей на ухо. Поверить не могу, что он такой вот смешной… Фу… Потом он небрежно достаёт что-то из кармана, бросает взгляд на ящик, и в тот момент, когда Марина отворачивается, опускает записку внутрь…
Моё сердце делает странный скачок.
Он? Ей?
Я тут же одёргиваю себя. Какая разница? Пусть пишет кому хочет. Но почему-то мысль, что между ними что-то есть, царапает изнутри. Ощущение, что я не хочу, чтобы этот человек портил кому-то жизнь. Будто олицетворяю его со всеми кобелями и мудаками этого мира…
— Демьян! — зову я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Закончил правки?
Он поворачивается, улыбается — медленно, с намёком.
— Мне некогда… Ты не видишь?
Марина тут же ретируется…
— Ох ну да… Ты же занят трёпом и этим дурацким ящиком, простите…
— А что, ты ревнуешь?
— Смешно, — фыркаю я. — Просто не думала, что ты из этих…
— А ты из каких? Из тех, кто суёт нос не в своё дело? Или в каждой дырке затычка?
— Чего?!
— Купи уже себе вибратор, дорогуша…
— Ты совсем уже?! Охре…
Он отходит, а я остаюсь стоять, сжимая чашку с кофе. Почему-то ладони потеют. Так бы и плеснула кипятком ему в морду…
Глупо. Всё это глупо. Хам, урод… Скотина, блин…
Но вечером, уже дома, я всё равно думаю об этом. О том, как он опускал записку. О том, как улыбался этой Мариночке. И о том, какие гадости мне говорил… Вот же зараза, а…
Я выключаю свет. Но сон не идёт.
Где-то в глубине души шевелится странное предчувствие, что что-то вот-вот изменится, но я пока понятия не имею, что именно…
* * *
В тот самый злосчастный день офис будто и вовсе сходит с ума. Стены украшены бумажными сердечками, на столах — маленькие корзинки с конфетами, а у ресепшена уже выстроилась очередь к ящику с валентинками. Не серьёзная корпорация, а какой-то цирк шапито с клоунами…
— Смотри, — Аня тычет пальцем в экран своего телефона. — В общем чате уже выкладывают фото первых открыток. Кто-то получил целую стопку…
Я лишь качаю головой.
— Не понимаю, зачем это всё…
— Потому что это мило! — она закатывает глаза. — Люди хотят дарить друг другу радость.
— Радость? — я скептически приподнимаю бровь. — Или повод покрасоваться? И лишний раз не работать?!
Аня только смеётся.
— Работать — работать… Ты робот, Дана. Однозначно…
