— Вставайте и бегите к дому! Я подержу для вас проход!

И Наталья Григорьевна поднялась на ноги без промедления, но побежать сразу не смогла: её качнуло в сторону.

«Скорее, скорее!» — поторопила её Лариса мысленно.

Девица её будто бы услышала: развернулась, подобрала юбки и, хоть и спотыкаясь, довольно быстро пошла к крыльцу — с которого к ней уже тянули руки её родители и сёстры. Однако раньше, чем она успела дойти, Миша Кедров крикнул:

— Сзади, на четыре часа!

И Лара увидела: чуть позади Николая, справа от него, посреди двора начала взбухать земляная кочка. А затем из неё ударил вверх фонтан земли — так брызжет сок из перезрелого томата, если с силой на него надавить. Сходство это усиливалось ещё и тем, что земля, которую словно выдувал подземный вихрь, была окрашена в красный цвет — благодаря мерцающим отсветам, что подсвечивали её снизу.

Лариса ахнула, однако Николай Скрябин даже головы не повернул в сторону нового земляного гейзера. Только вскинул правую руку, словно бы хотел сказать Кедрову: подожди! А сам при этом не отводил взгляда от земляных скатов, смыкавшихся над головой княжны. Сама же она (Это ведь — Наталья Григорьевна Щербатова, на которой Скарятин потом женился!), вместо того, чтобы идти к крыльцу, вдруг взяла, да и свернула в сторону. Туда, где лежал Яков Скарятин, поверх которого выросла уже немаленькая земляная насыпь. Молодой полковник в отставке только и успевал, что стряхивать землю с лица — рукой, на которой не было перчатки. Другой же рукой он безуспешно пытался оттолкнуться от земли — опять пробовал встать. И Наталья Щербатова на бегу сама протянула ему руку — как если бы собиралась вытянуть его из-под слоя желтоватой песчаной почвы.

— Natalie, va-t’en!2 — Скарятин не столько крикнул это, сколько прокаркал — таким хриплым сделался его голос.

И сразу же к девице Щербатовой обратился Николай:

— Уходите немедленно! Я помогу и ему — чуть позже!

Но какое там! Наталья Щербатова подобралась вплотную к своему жениху, так что земляной свод, который удерживал Скрябин, укрыл этих двоих одновременно. Теперь земля на них не сыпалась, и Наталья Григорьевна принялась в отчаянной спешке откапывать Якова Скарятина. И тут земляной фонтан, что бил чуть позади Николая, обрушил свои сухие струи и на него, и на Кедрова с Давыденко. Лара рванулась было вперёд — к воротам, да Михаил Афанасьевич ухватил её обеими руками поперёк туловища, внятно сказал ей в самое ухо:

— Даже и не думайте! Хотите, чтобы ему ещё и вас пришлось спасать?

И Лариса, хоть и дернулась ещё пару раз, потом коротко кивнула: дескать, поняла. Но Михаил Афанасьевич лишь слегка разжал руки, полностью её не отпустил. Как видно, не очень-то верил в её благоразумие.

Между тем Скрябин, Давыденко и Кедров под земляным фонтаном устояли. Николай лишь поднес ладонь козырьком к глазам — чтобы не потерять зрительный контакт с земляным сводом. Только так работал его дар телекинеза. А потом что-то сказал Кедрову — Лара не разобрала слов из-за шелеста падающей земли. Но, впрочем, тут же поняла, о чём шла речь: Миша обогнул Скрябина справа и устремился вперед, под земляной свод — к Наталье Щербатовой и Якову Скарятину.

И тут же до Ларисы донесся голос Самсона Давыденко, сделавшийся чуть глуховатым:

— Товарищ Скрябин, слева от вас — на девять часов.

И Лара едва не застонала: по левую руку от Николая набухала землёй ещё одна кочка, уже ставшая размером с половину большого арбуза. Бывшая сотрудница библиотеки имени Ленина попыталась припомнить: какого размера был предыдущий «земляной нарыв», прежде чем его прорвало? Но раньше, чем она успела это сделать, к ней обратился Коля — не поворачивая головы, продолжая смотреть на земляной свод, под которым Наталья Щербатова и Михаил Кедров уже подняли на ноги бывшего заговорщика Скарятина:

— Лара, твоя пудреница с зеркальцем при тебе? Если да, брось её Самсону!

1 Натали, нет! (фр.).

2 Натали, уходи! (фр.).

Август 1806 года. Москва

1

Скрябин сам подарил её своей невесте: круглую латунную коробочку с пудрой и маленьким зеркальцем на крышке, украшенной красной яшмой. Такие вещицы уже несколько лет выпускал Ленинградский завод по обработке камней-самоцветов. И теперь Николай мог рассчитывать лишь на то, что его невеста положила его подарок в один из карманов мужской одежды, в которую она переоделась.Бывший старший лейтенант госбезопасности видел: одна из земляных промоин, что находились во дворе — ближайшая к крыльцу княжьего дома — вдруг перестала исторгать из себя фонтаны песчаной почвы. И вместо этого из неё начало высовываться, подсвеченное красноватым светом, нечто круглое, с двумя остриями поверху.

Впрочем, кого он обманывал? Наверх выползал некто — в том и состояла проблема. И это было существо, которое Скрябин имел счастье лицезреть возле талызинского дома на Воздвиженке: лупоглазое, с тонкими прямыми рожками на круглой башке. Оно не попадало сейчас в поле зрения ни Миши Кедрова, ни Натальи Щербатовой с Яковом Скарятиным: его скрывали от них своды земли, которую удерживал в воздухе Николай. А вот Самсон Давыденко явно это создание заметил: издал изумленный матерный возглас.

Да, то был демон Ксафан, попавший в Москву по воле то ли месье Леблана, то ли какого-то другого консультанта с копытом. Существо, которое явно не желало допустить, чтобы люди, дерзко замыслившие побег с охраняемой им территории, избежали наказания за это. И нечего было даже пытаться испытывать на нём дар телекинеза! Николай Скрябин и раньше с похожими сущностями сталкивался, так что знал наверняка: ничего не выйдет. Зеркало и протокол «Горгона», который он разработал, когда состоял в проекте «Ярополк» — только на это он и мог возлагать надежды.

Николай едва удержался, что не крикнуть своей невесте: «Лара, поторопись!» Хотя отлично знал: она ищет свою пудреницу настолько быстро, насколько может. И, если она до сих пор не бросила её Самсону…

Но тут мысли Скрябина прервались: с левого бока в него будто ударила струя из пожарного брандспойта. И Николай мимолетно подумал: любой пожар было бы проще потушить именно таким способом — засыпая землёй, а не при помощи воды. А затем он услышал короткий свист рассекаемого воздуха, после чего Давыденко закричал:

— Я поймал! Поймал!..

Однако порадоваться этому Николай не успел. Слева от него послышался звук, с каким падает наземь груз весом примерно в центнер, а затем раздалась уже целая матерная тирада: Самсон, отвлекшись на Ларину пудреницу, не устоял на ногах. И рухнул прямо под струи земляного фонтана.

2

Скрябин понял: те, кто стоял на крыльце щербатовского дома, теперь тоже заприметили Ксафана. Князь и княгиня сделали полшага назад, равно как и две их другие дочери — сёстры Натальи. Однако никакого удивления они не выказали. Из чего вывод напрашивался только один: они и прежде это существо уже видели.

— Самсон, давай сюда! — Николай отвёл назад левую руку с раскрытой ладонью, молясь, чтобы Давыденко сумел если не подойти, то хотя был подползти к нему, чтобы передать зеркало.

Правую руку Скрябин так и держал козырьком перед глазами, чтобы поток земли не застил ему обзор. На тыльную сторону его ладони насыпался уже слой почвы сантиметра в три толщиной. И не было даже возможности его стряхнуть. Если бы Николай взмахнул рукой, то землепад мог нарушить визуальный контакт с двускатной «крышей», под которой находились Миша, Яков Скарятин и княжна Наталья.

— Я сейчас, товарищ Скрябин! — Слегка задыхаясь, произнес Давыденко. — Тут прямо рядом со мной — яма… — И к слову «яма» он добавил несколько непечатных эпитетов.

Странное дело: при звуке матерных слов Ксафан, который выбрался уже из-под земли почти до пояса, вдруг втянул голову в тощие плечи. И Скрябину моментально вспомнилось известное поверье: что нечистая сила не выносит бранных слов, а русского мата — в особенности. Все инфернальные сущности обладают непомерной гордыней, и такое неуважение им ох, как не по нутру!