Угольщик даже ничего не сказал, просто покивал, почесал пузо, отошёл к своей лавке.

Похоже, ему непривычна была сама мысль, что беспризорникам можно платить монетами. Но это его проблема, пусть привыкает. Даже по простым прикидкам, я ему нехилую прибыл сделал. Так что поделиться ей вполне разумно, если хочешь больше. Я сильно сомневался, что сам он станет сортировать уголь, а найти, да ещё быстро, кого-то кто в нём разбирается — тоже не так просто. А значит, у меня, считай временная монополия.

А мне… мне теперь было с чем идти на стрелку в котельную. Я мог предложить котельникам не только научить драться, как замыслил сначала, но и настоящую работу. Не за случайные подачки, а за реальные деньги. Но это если угольщик согласится. Но я знал, что он пойдет на это. Видел огонь в его глазах. Угольщик хоть и жадный, но считать умеет. Быстро прикинет что к чему.

Я повернулся к Грише и Куцему.

— Идём домой. У нас ещё есть чем заняться.

По пути мы заскочили к Марфе, занесли свечи и получили деревянную коробочку с завернутой и ещё горячей картошкой внутри.

— Только туесок верните в следующий раз, — попросила она.

— Обязательно, — пообещал я, выходя на улицу.

— А заниматься-то во дворе вы будете? — спросила Марфа.

Похоже, ей было интересно, как это выглядит.

— Будем, но пока у нас есть место. Если что, обратимся.

Она покивала.

— Ага-ага, ясно. Завтра заглянете? Надо бы двором заняться и дров наколоть. С меня, как всегда. Не обижу.

Завтра у меня планировался тяжелый день, но я мог отправить ей на помощь Гришу. Он видел, как я колол дрова — справится. Думаю, даже если у него получится не так ровно, как у меня, Марфа не обидится. Конечно, Гриша захочет пойти со мной в котельную, но Кость его не упоминал, а значит я его не возьму на стрелку. Помочь он мне ничем не сможет, а вот помехой стать — легко.

— Что-нибудь придумаем, не оставим вас без помощи, — пообещал я.

Марфа заулыбалась.

В доме было холодно. Ещё холоднее, чем утром — воздух не успел прогреться за день, а ночь обещала быть морозной.

Гриша и Куцый, не сговариваясь, отправились наверх за одеждой для лежанок. Не помню, чтобы мы их убирали, но утро было суматошное, а я мог сделать это на автомате. Всегда, когда оставался в гостях, утром собирал и складывал постельное бельё. Это как сказать спасибо за ночлег.

Я смотрел на мальчишек, на их руки, на то, как они двигаются — вяло, неуверенно, без силы. Слабые. Неподготовленные. Все мысли мой сейчас были заняты этим. Вспомнил, как Гриша тащил ведро воды. Как Куцый мучился с мешками угля. Тяжело, что тут скажешь. И если полмешка он мог довольно спокойно осилить, то целый был уже проблемой.

— Встаньте, — сказал я.

Они замерли, посмотрели на меня.

— Встаньте, — повторил я. — Будем заниматься.

— Сейчас? — удивился Гриша. — Спать же надо. Завтра у нас сложный день.

— Знаю, но это ничего не меняет. У вас должна появиться привычка заниматься. Не один раз, а потом забыл, поленился, пропустил. Нет! Каждый день. Каждый раз, когда есть свободное время. Если вы хотите достичь хоть чего-то — занимайтесь! Завтра мы должны быть в форме. Я не про мышцы. Их за вечер не накачаешь. Но тело должно слушаться, быть полным энергии. Должно быть сильнее, чем есть. Понимаете?

Они кивнули, вяло подходя ко мне, становясь напротив.

— Помните, как я двигался?

Вот теперь оба закивали с большим интересом.

— Чтобы так двигаться надо работать.

Я пока и сам не мог похвастаться хорошим откликом тела, но у меня были знания, а это тоже много.

Начали с разогрева. Суставная гимнастика, плавные круговые движения — шея, плечи, локти, кисти, таз, колени, стопы. Я ходил между мальчишками, поправлял, показывал, заставлял дышать в такт. Так я делал на занятиях секции в прошлой жизни. Это привычка… но я вдруг понял, что здесь нужно действовать иначе.

Я встал рядом с ними и стал делать то, что говорил. Пацаны смотрели на меня и повторяли. Дело пошло быстрее.

Не зря восточные мастера могли месяцами ничего не объяснять своим ученикам. Они просто показывали и говорили — делай. Тело не сразу отстраивается в нужное положение, но, если стараться и повторять точно, рано или поздно всё получится. Это в европейской традиции рассказывать, а на востоке показывают. Точность движения выстраивает верное положение конечностей, скелета, даже внутренних органов.

Я вряд ли смог бы объяснить Куцему или Грише все нюансы анатомии, а вот показать, как правильно — пожалуйста.

Растяжка, наклоны, выпады, повороты. Без фанатизма — просто чтобы мышцы проснулись, наполнились кровью, перестали быть деревянными.

Потом — силовая. Отжимания от пола. Приседания. Упражнения на пресс. Гриша кряхтел, Куцый пыхтел, но оба старались. Я считал вслух, заставлял их работать с предельной отдачей. Работал до пота и сам.

Мы все уже давно скинули куртки и остались только в рваных кофтах. Пар шел от тела, а в небольшой комнате с камином становилось теплее. Надышали.

И наконец, изюминка на торте сегодняшнего вечера — фундаментальная база. Цзибэньгун.

— Гунбу — лучник. Мабу — стойка всадника, — я показал стойку за стойкой, комментируя то, что делаю. — Ноги на ширине плеч, стопы параллельно. Колени согнуты, таз подкручен, спина прямая. Представьте, что вы сидите на невидимом стуле. Смотрите на меня и старайтесь повторить точь-в-точь.

Гриша попробовал — получилось не сразу. Куцый заваливался набок, пытался переносить вес на одну ногу, сгибал спину.

Я не вмешивался. Просто продолжал показывать, как надо. Но в итоге пару раз всё равно пришлось отвлечься, подойти и поправить. Мы не только восток, но и запад. Тут ничего не попишешь.

В конце концов пацаны замерли — потные, но выставленные в то, что я бы не постеснялся назвать красивой стойкой.

— Стоим, — сказал я. — Держим. Стараемся прочувствовать всё тело. Ощутить, как так получилось. Минуту. Дышим животом. Следим за осанкой.

Прошла минута. Гриша вдруг выдохнул и сел на пол.

— Не могу, — сказал он. — Ноги горят.

— Можешь, — ответил я. — Вставай. Ноги горят, считай сила в них течет. Тебя греет.

Он встал. Замер снова. В глазах — злость. На себя, на меня, на свою слабость. Но ещё и упрямство. Я видел такое иногда, и это было здорово. Потому что те, в ком я видел такое желание достичь идеала сами достигали очень многого.

Куцый держался молча, хотя я видел, как дрожат его колени.

И вдруг — перед глазами вспыхнули строки.

[Внимание! Ученик Григорий (Косой) выполнил базовое упражнение «мабу» с идеальной техникой]

[Прогресс в освоении фундаментальной базы: 1%]

[Награда Наставника: +5 Очков Наставления. Всего: 100 Очков наставления]

[Поздравляем! Накоплено 100 ОН. Разблокировка Средоточия возможна]

[Выполнить разблокировку сейчас?]

Я посмотрел на стоящих в позе лучника Гришу и Куцего. Ребята старались, пыхтели, но терпели. Статические стойки — весьма важный компонент ушу.

Как бы мне ни хотелось прямо сейчас узнать, что будет, если разблокировать Средоточие, но я должен закончить урок.

— Продолжаем, держим осанку, — подбодрил я своих учеников, те подтянулись.

Мы занимались ещё полчаса, а я, не переставая, думал о Средоточии, но и про свою задачу не забывал: показывал, подсказывал, правил.

Завершили мы заминкой. Лёгкой, быстрой, но тяжесть с мышц она сняла.

— Теперь ужинать и спать. Дежурства так же по четыре часа, — сказал я.

Гриша достал картошку, на удивление, она оказалась ещё чуть тёплая. Замотанные в несколько слоёв полотенца и спрятанные в деревянную коробочку с плотно закрытой крышкой картофелины не успели остыть. Там же оказалась небольшая, наполненная сладковатым напитком, похожим на компот, пузатая стеклянная бутылочка.