Тишина. Только ветер завывал где-то снаружи, за стенами котельной, да мертвенно-бледный свет проникал внутрь сквозь узкие щели в заколоченных окнах. Может, луна взошла, не знаю. И вдруг… где-то далеко, на улице, раздались грубые голоса. Приглушённые, неразборчивые. Я старался понять, о чём они говорят, но не разобрал ни слова.

Я начал считать про себя, чтобы хоть примерно понимать масштаб времени. Раз, два, три…

На счёте «двести тридцать» голоса стали удаляться. Ещё через минуту они стихли совсем.

— Пс-с-с!

Я поднял голову. Сверху с лестницы, кто-то выглядывал — я не видел лица, слишком уж далеко, только силуэт, но голос был знакомым. Тот самый, который вступился за меня перед Костью.

— Выходите, — сказал он тихо. — Ушли.

Я выдохнул. Гриша рядом сделал то же самое — судорожно, со свистом, но с явным облегчением.

— Пронесло, — тихо пробормотал он, скорее для самого себя.

Мы вылезли из-за трубы. Другие дети тоже выбирались из укрытий, кто-то спускался сверху, по ржавым, осыпающимся ржавой трухой лестницам. Все собирались в центре котельной, образуя небольшой плотный круг.

Я посмотрел на них и удивился. В полной темноте, при тусклом свете я видел всё. Лица, выражения глаз, жесты. Это было странно — в моей прошлой жизни в такой темноте я бы ничего не разглядел. А здесь… Привычка этого тела? Огрызок привык жить в темноте. Или… это что-то другое? Какое-то скрытое умение, обретённый навык?

Я не успел додумать. В центр круга вышли двое.

Кость — худощавый, напряжённый, с глазами, которые шарили по лицам, пересчитывая своих. И тот, второй — коренастый, плотный, с круглым простым лицом и маленькими глазами. Они стояли рядом, и теперь я видел точно: это два лидера. Кость — мозг, стратег, тот, кто принимает решения. Второй — сила, мускулы, тот, кто следит, чтобы решения выполнялись.

Кость оглядел всех, дождался, пока стихнут последние шорохи, и заговорил:

— Попрятались, переждали — хорошо. Но никто не отменял ежедневных дел. Скоро рассвет, так что всем пора.

Голос тихий, но в тишине котельной его было отлично слышно. Кость говорил спокойно, без лишних эмоций, как человек, который привык отдавать приказы.

— Сегодня задача, как всегда — не попасться. Найти жрачку на общак. По возможности — помыться.

Он сделал паузу, посмотрел на своего товарища, тот кивнул.

— Первая группа — ты, ты, ты и ты, — Кость указал на нескольких подростков. — Идёте в Заречье. Там сегодня базар, можно хорошо поживиться. Но осторожно — там же и стражи много. Не лезьте на рожон.

Те, кого назвал Кость, отошли в сторону, встали рядом. Я видел, как их лица светятся улыбками. Похоже, это назначение ребятам понравилось.

— Вторая группа — с Бивнем. Идёте в Скотский переулок. Там вчера мясник получил тушу, скорее всего, успел разделать, мог выбросить обрезки. Может, что-то осталось. Проверьте.

Бивень кивнул. Теперь я знал, как зовут второго вожака.

— Третья группа — Косой с Огрызком. — Кость посмотрел на меня, и в его глазах я прочитал всё ту же настороженность. — Вы вчера сработались, типа, будете страховать друг друга. Идёте к Северной заставе. Там всегда что-то есть — пришлые теряют, торговцы бросают. Кто контрабанду вёз, мог скинуть и не успеть подобрать. Только далеко не суйтесь. За стену — ни ногой.

Я глянул на Гришу. Тот насупившись, смотрел в пол. По выражению лица сложно понять, но вряд ли он был рад назначению. Похоже, нас, а точнее меня, проверяли.

Я молча слушал. Кость продолжал распределять людей, называть районы, улицы, места — Заречье, Скотский переулок, Северная застава. Я старался запомнить.

— Если получится орудовать тихо — отлично! — теперь Кость говорил для всех, что-то вроде наставления. — Главное не попадайтесь. Остальное знаете сами. Получится своровать — воруйте, кража, разбой, всё что угодно… НО!

Он выделил голосом это последнее «но» и обвёл всех тяжёлым взглядом.

— Но, если прокосячите — сюда ни ногой. Каждый сам за себя. Всем понятно?

Все кивнули. Молча, без единого слова. Я смотрел на их лица и понимал, что это не просто слова. Это закон. Они знают, что если попадутся, если приведут за собой погоню — их не примут обратно. И не помогут. А то и вовсе, что пострашнее. Попался — значит, с этого момента ты сам по себе.

Я чувствовал, как внутри поднимается тяжесть. Всё ещё хуже, чем я думал вначале. Розовые очки — это хорошо до поры до времени, пока не приходится смотреть невооружённым взглядом на реальный мир. А он вот такой. Эти дети, мальчишки и девчонки, уже встали на порочный путь, злачную дорожку. Конечно, они промышляют нехорошими делами. Но что им остаётся? В этом мире, где их не считают за людей, где отлавливают и отправляют умирать в Дикие Земли, где единственная еда — та, что украдена или выпрошена… как ещё выжить?

И всё равно на душе было мерзко.

— Огрызок, — голос Кости вернул меня в реальность. — Косой главный, но ты за ним присматривай. А то этот тип не протянет и недели со своими куриными мозгами.

Всё-таки Кость мне не доверял. Я видел это по взгляду, слышал по едва заметному подрагиванию голоса. Что ж, с этим тоже надо будет разобраться. Но позже.

Гриша рядом хмыкнул, но спорить не стал.

Я посмотрел на него и вдруг заметил, что перед глазами снова появились строки. Бледно-золотые, едва заметные в темноте котельной, но я читал их без труда.

[Связь «Наставник — Ученик»: укреплена. Признак — получение имени]

[Ученик: Григорий (Косой)]

[Прогресс связи: 10%]

[Бонус наставнику: +5 Очков Наставления (всего: 15)]

[Продолжайте Путь Наставника. Чем глубже изменения в ученике, тем выше награда]

[Следующий порог: прогресс связи — 20% Награда — разблокировка навыка «Мотивационный резонанс»]

Я смотрел на эти строки и не верил своим глазам. Пять очков — просто за то, что спросил у Косого его настоящее имя и он мне его назвал? За согласие отзываться на имя Гриша? Это что, считается изменением?

Видимо, да.

Я вспомнил, как Гриша смутился, как замялся, как пальцы его дрожали, когда он снова принялся за штопку порванной штанины. Может быть, для него это было важнее, чем я думал? Может быть, никто никогда не спрашивал, как его зовут на самом деле. Никто не говорил, что он достоин имени.

А я сказал. И система засчитала это как прогресс.

Похоже, меня напрямую подталкивают к тому, что я умею лучше всего. Работа с детьми. С теми, кто потерял себя. С теми, кто нуждается в наставнике.

Я посмотрел на Гришу. Он стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, и ждал, когда Кость закончит говорить. Обычный вроде бы пацан. Тощий, грязный, как и все вокруг. Но в его глазах — уже не было того животного страха, который я видел вчера. И не было той безнадёжности, с которой он говорил о своей жизни. Во взгляде что-то изменилось. Совсем чуть-чуть, самую малость, но… пока это сложно описать, даже доверием не назовёшь. Разве что самое начало его зарождения. Но как раз с этим я и умею работать. И раз уж мой первый ученик показывает некоторый прогресс, то стоит попробовать на его примере выяснить, как работает эта штука в голове. Эта пока непонятная мне Система.

— Хорошо, — сказал я, обращаясь к Кости. — Сделаем.

Кость кивнул, но я видел — в его глазах как раз доверия ничуть не прибавилось, скорее наоборот, появилась подозрительность. Он скользнул взглядом по моему лицу, задержался на глазах, потом переметнулся на Гришу, который стоял рядом. Кость что-то оценивал, просчитывал, взвешивал.

— Ладно, — сказал он наконец. — Расходимся.

Бивень кивнул своим, поднял руку, и группа, которую он вёл, начала собираться у выхода. Кость опять отошёл в тень и растворился в темноте.

— Ну, — Гриша повернулся ко мне. — Пошли, что ли? Покажу тебе Северную заставу, раз тебе память отшибло.

Мы вышли из котельной, когда ночь ещё держала город в своих тёмных объятиях. Но над самой верхушкой стены, в полумраке кажущейся нерушимым монолитом, тонкая полоска неба уже начала светлеть. Та самая пора, когда всё вокруг кажется призрачным, ненастоящим — ни ночь, ни утро, а какая-то серая, размытая пустота, в которой тени теряют чёткость, а звуки становятся приглушёнными, словно тонут в вате.