Куцый не понял, о чём она, а я быстро произнёс, что мы, конечно, помиримся и огромное ей спасибо за помощь, и да, прямо сейчас домой, только уголь прихвачу.

Она коротко закивала, поправила платок на голове, быстро взглянула на нас с Куцым, так и стоящим в полном недоумении рядом.

— Ну всё, мальчики. Поторопитесь.

Женщина развернулась и, не оборачиваясь, быстро зашагала к выходу из проулка.

— Вот это да! У тебя вышло! — тихо, но восторженно зашептал Куцый. — Честно, не верилось.

— У тебя есть где переждать? — спросил я Куцего.

Тот повёл плечами.

— Так. Это значит нет? Ты что на улице живёшь?

— В подсобке в лавке, но мастер закрыл уже всё. Тревога ведь, — ответил Куцый.

Я вспомнил, как угольщик пялился в окно, и спросил об этом Куцего.

— Не-е-е, не откроет он. Тревога. Он боится до одури зверей из-за стены.

Да уж… не подумал бы. Он так резво набросился на меня тогда… а тут…

— Ясно, — покивал я.

— Можем укрыться в доме, там вроде никого, — предложил Куцый. — Косой же осматривал его.

— Косой… — я запнулся. — Гриша, ещё не закончил осмотр, а значит, идти туда опасно. К тому же мы сговорились встретиться чуть позже. Кто ж знал про тревогу. Но я предпочитаю не менять планы. Если Гриша ещё не здесь, значит, занят. — Я немного подумал. — Идём к Марфе. Отнесём уголь. Думаю, она уже заждалась. Затем вернёмся. Как раз к тому времени, как должны встретиться с Гришей. Долго вообще будет эта тревога?

— Если звери прорвали периметр, то пока стезевики их не переловят. Может, полчаса, час, — ответил Куцый.

И вдруг, как ответ на его слова, голос в громкоговорителе вновь ожил.

«Внимание! Подтверждённый прорыв периметра! Всем оставаться в домах до отмены тревоги»

— Вот же… — ругнулся Куцый.

— Идём! Северная застава далеко, — повторил я слова женщины, — успеем добраться до Марфы и обратно. А там, если Гриша скажет, что дом пуст, заберёмся внутрь и переждём.

Я собрался взять уголь, но Куцый опередил меня, взвалил мешок на плечо.

До дома бабки мы добрались быстро. Пара поворотов — и мы на месте. Марфа ждала нас у входа. Она удивлённо взглянула на Куцего, но ничего не сказала. Лишь всплеснула руками, увидев уголь. Похоже, она уже попрощалась с деньгами, нами и своей работой.

— Вот молодцы! Вот спасибо! Вот вовремя. Варвара Сергевна уже волнуется. Да ещё эта тревога… Поставьте уголь сразу за дверью.

Куцый пошёл туда, куда указала Марфа. Я остался на улице.

Марфа тревожно всматривалась то в небо, то в проулок, словно ожидала, что звери, прорвавшие периметр, могут появиться в любую секунду.

— Вы же не будете заниматься во время тревоги? — с надеждой спросила она.

Не знаю, за нас ли она переживала или за то, что скажет хозяйка, если вдруг узнает, но я помотал головой.

— Вот и хорошо. Конечно, не надо оно. Я бы вас к нам позвала, переждать, да Варвара Сергевна уже дважды на кухню приходила. Она тревожится, когда такое случается.

— Ничего, — ответил я. — Мы к себе.

— Успеете? Далеко живёте?

— Конечно, успеем, — уверенно ответил я.

— Вот и хорошо. Вот и правильно.

Я не собирался подставлять Марфу, не хотел, чтобы из-за нас у неё были неприятности. Да и к Грише уже надо идти. По ощущениям, самое время.

Вернулся Куцый.

— Всё выполнено, как сказали. Оставил за дверью.

— Вот, — Марфа достала из-под передника довольно большой свёрток, протянула мне. — Как обещала. Тут рыбка. Две штуки, крупные. Не знала, что у вас третий есть, положила бы ещё одну.

— Спасибо, Марфа. Этого хватит. Мы пойдём.

— Конечно, конечно. Бегите. Приходите ещё. Я найду чем вас занять.

Вот это было самое важное! То, ради чего всё затевалось. Предложение продолжить сотрудничество. И оно было искреннее. Несмотря на тревогу и переживания Марфы, она была намерена продолжать сотрудничество. Я добился того, чего хотел. И рыба. Я ощущал тяжесть свёртка в руках, и это приятно грело душу. У нас было что поесть. Уж на троих точно хватит.

— До свидания, Марфа, — сказал я.

— До свидания, — вежливо повторил в тон мне Куцый.

Марфа помахала рукой и скрылась в дверях.

— Вот теперь идём, — произнёс я.

— Ого! — Куцый заценил свёрток. — Реально большие рыбины. Уважаю!

[Связь «Наставник — Ученик»: укреплена. Признак — уважение]

[Ученик: Куцый. Прогресс связи: 15%]

[Бонус наставнику: +5 Очков]

[Всего: 75 ОН]

С мира по нитке — голому рубаха. Я потихоньку шёл в верном направлении и копил Очки Наставления. До разблокировки Средоточия осталось совсем немного.

Сирена продолжала выть, а мы с Куцым бежали обратно. Туда, где нас уже должен был ждать Гриша.

Но переулок встретил нас пустотой. Лишь звуки сирены по-прежнему отражались от грязных стен.

— И где он? — неуверенно спросил Куцый.

— Должен быть здесь.

Я прикинул по времени. Отведённый на всё про всё час точно прошёл. Даже если бы Гриша не закончил, то всё равно вернулся бы сюда, как мы договаривались. Да, часов у нас не было, но плюс-минус чувство времени свойственно всем.

Но Гриши не было, проулок был абсолютно пуст.

Звуки сирены отражались от грязных стен, множились, наслаивались друг на друга, создавая какофонию, от которой начинало ломить виски. От этого ожидание становилось лишь тягостней, но я ждал. Не верил, что с Гришей могло что-то случится.

— И где он? — Куцый оглядывался по сторонам, вертел головой, будто Гриша мог прятаться за мусорным баком или прижаться к стене в тени.

Я молчал. Внутри поднималась тревога. Медленная, вязкая, как смола. Я старался отогнать её, но она с каждой минутой возвращалась лишь окрепнув.

Плохие мысли полезли одна за другой. Кость снарядил отряд. Патруль, который мог схватить Гришу, пока он околачивался у чужого дома. Звери, прорвавшиеся мимо стезевиков.

Сердце забилось быстрее. Я уже видел картину: Гришу тащат в артель, связывают руки. Или хуже — бьют где-нибудь в глухом переулке, и он лежит в грязи, и никто не придёт на помощь. А может, его уже загрызли. Я не знал, что за звери водятся за стеной, но предупреждение не высовываться из домов не шло из головы.

Но потом я остановил себя.

Стоп. Дыши.

Глубокий вдох, задержка, медленный выдох. Счёт не нужен — тело само знает ритм. Ещё раз. Ещё.

Что за бред? Вот откуда это в голове? Ясно же, что он просто задерживается.

Мысль пришла неожиданно, вынырнула из тумана тревоги и встала перед глазами чёткая, как системное сообщение.

Система.

Если бы с Гришей что-то случилось — если бы его ранили, поймали, убили — система предупредила бы меня. Связь «Наставник — Ученик» — это не просто слова. Это нить, тонкая, но прочная. Если бы она начала рваться, я бы узнал об этом. Я бы увидел красное предупреждение, как тогда с Куцым. А ничего не было.

Значит, Гриша жив.

Значит, он просто не успел. Или забылся. Или нашёл что-то такое, что заставило его потерять счёт времени.

— Он цел, — сказал я вслух, больше себе, чем Куцему.

— Откуда знаешь?

— Знаю, — ответил я коротко. — Идём к дому.

Мы двинулись по проулку, прижимаясь к стенам, стараясь держаться теней. Сирена выла, и в этом вое было что-то такое, отчего хотелось сжаться, стать маленьким, незаметным. Но сирена же и прикрывала. Не слышно шагов. Не будет слышно скрипа петель, если мы решим проникнуть в дом. Да и на улицу никто не высунется. И так-то народу было шиш да маленько, а теперь и вовсе, все попрятались.

Мы подошли ко входу. Дом монументом возвышался над нами. Не хватало только росчерка молнии на небе чтобы почувствовать себя героем готического фильма про парня с ножницами вместо пальцев.

Окна над дверью — целые, но затянутые такой плотной угольной пылью, что за ними, наверное, не видно даже солнца в полдень. Дверь массивная, и даже на вид тяжелая. И закрытая на врезной замок. Я не специалист, чтобы открыть такой замок. Так что тут не пройти.