— Кажется… да… я понимаю, — ответил он тихо. — В тебе сейчас есть, что-то такое… чего раньше не было.

Гриша повёл плечами, словно хотел пожать ими, но потом передумал.

— Помнишь, как я как-то надыбал много жратвы? — спросил он.

Я покачал головой.

— Нет. Память. Ничего не помню.

— Ах да, прости, — тут же смутился Гриша. — В общем, мне тогда свезло немного. На базаре простачка нашёл… в общем… подрезал у него, — Гриша слегка засмущался, словно он уже переключился в новый режим морально-этического контроля. — Да, неважно, вообще-то. Короче, притащил я жратву домой. Там, конечно, Кость с Бивнем налетели. Мол, о-го-го как круто! Много, на несколько дней кодле хватит. Ну и забрали… мол, сейчас на всех поделим, всем достанется. И оно как-то досталось… но не всем поровну. Мелким совсем чуть перепало. А им же расти, сил набирать надо. Таська-молчунья… ну, ты её видел. Вечно вещи перебирает, ищет потеплее, ночью мёрзнет всегда… такая мелкая, тихая.

Я на всякий случай кивнул. Вроде видел я девчонку, перед тем как спать в котельной отправился, которая в вещах копалась.

— Во-о-от! Так ей почти ничего и не досталось. Она у нас немного приносит. Только то, что подадут. Короче, ей еды не дали. Ещё паре пацанов, кто провинился, тоже крохи. В основном Кость с Бивнем и пировали. И те, кто к ним ближе всех стоит. Мне тоже так себе кусок достался, а я ведь всю эту жратву притащил. Не справедливо как-то, не находишь?

Да уж, справедливостью тут и не пахло, это точно.

— С другой стороны, — вдруг замялся Гриша. — Ты меня пойми правильно… с Костью всё ясно. Знаю, что от него ждать. И ясно, что он хоть и та ещё падла, но защищает. Своих в обиду не даёт. Помереть никому не желает. Ежели чё, выручает. Хоть и должным ты ему потом месяц ходишь. А с тобой… — Гриша задумался. — Всё ново… как-то. Понимаешь. Не так чтобы я против. Ты… эх… как ты тех троих раскидал… — он снова мечтательно помахал руками. — но ссыкотно чё-то. Вдруг Кость…

Я понимал, о чём думает Гриша. И буду последним, кто решит его осудить за это. Пацан с детства сам по себе. Ему за свою шкуру страшно. И он чётко понимает, что с Костью хоть и не разжиреешь, но и не сдохнешь. А я для него — тёмная лошадка. Вроде как и дерусь неплохо, но кто знает, как оно дальше будет. В общем, классический журавль в небе против синицы в руках. Вот только мне нужен конкретный ответ. Ведь тут всё просто. Либо ты со мной, либо против меня. Другого не дано. Ходить и думать, что рядом со мной шпион или предатель, я не намерен. Себе дороже станет. Гриша — пацан хороший… глубоко внутри. Но я обязан поставить его перед выбором, и оттого, что он решит, зависела его дальнейшая судьба. Судьба не просто какого-то там Гриши с горы, а моего ученика.

— Послушай, у меня один простой и конкретный вопрос. И задам я его лишь раз. Ты со мной?

В голове Гриши, казалось, вращается десяток шестерёнок разом. Мне даже почудилось, что я слышу скрип. Пацан смотрел на меня, не мигая, и не мог произнести ни слова. Да, выбор непростой, но…

— С тобой!

Сказав это, Гриша заулыбался. Его взгляд мгновенно перестал бегать. Он принял тяжёлое для себя решение и теперь просто радовался.

Я тоже был доволен. Это кое-что для меня значило. Доверие со стороны ученика. Чего ещё может желать наставник в начале пути?

Хлопнув Гришу по плечу, я подбодрил его.

Но стоять и распускать сопли нам было некогда.

— Выбирай. Вода или дрова?

Гриша почесал затылок.

— Воду принесу, не проблема, — ответил он. — Знаю, где набрать.

— Вот и отлично. Я займусь дровами.

Гриша ловко подхватил ведро и побежал к выходу из проулка.

— Колонка в соседнем переулке, — на ходу бросил он.

Собственно, так даже лучше. Дрова — дело ответственное. Я собирался выбрать полешки получше и рассчитывал этим немного задобрить Марфу. Но, оказалось, я слегка просчитался.

Вернувшись во двор и пробравшись меж хаоса нагромождений старой мебели, сломанных стульев и всякого ненужного барахла, я оказался в указанном Марфой углу, где лежали дрова.

Наколотых оказалось фиг, да маленько. Три одиноких кривых полешка сиротливо валялись среди расставленных тут и там чурок.

Нести три полена — так себе идея. Считай, пришёл с пустыми руками.

Я поискал взглядом и нашёл колун. Эх, давненько я не упражнялся в колке дров. Но делать это доводилось.

Выбрав чурку, или чурак, как называл его мой дед, покрупнее, я перетащил его на свободное место. Отодвинул чураки поменьше в сторону, чтобы не мешались. После этих действий согрелся так, что можно было скидывать куртку. Слабое тело, непривычное к физическим нагрузкам и давно не получавшее нормальной пищи, сопротивлялось как могло. Но сдаваться я не собирался.

Взяв чурак поменьше, я установил его на тот, что вытащил к центру. Взял в руки колун.

Крупный, треугольный, с потемневшей от частого использования и угольной пыли ручкой он был тяжеловат для меня. Но другого рядом не лежало, так что выбирать не приходилось. Я взвесил колун в руке, привычным для себя, но неестественным для моего нового тела, движением закинул его на плечо. Примерился. Всё болело от недавних побоев, но я старался не обращать на это внимания.

Ухх!

Двумя руками, с оттяжкой и быстрым приседом для усиления удара, я обрушил колун на чурак.

С чавканьем и разлетевшимися вокруг каплями воды колун тут же застрял в вязкой древесине. Незадача. Думал, только топор может так засесть, ан… нет, оказывается, и колун может. Во влажном воздухе дрова отсырели. Холод частично выморозил влагу, но древесина всё же взяла своё, напиталась.

Я подёргал ручку колуна, покачал его. Сидел он конкретно.

Для начала попытался перевернуть тандем и стукнуть обухом о большой чурак. И… не смог. Тяжело. Руки слабые, спина тоже не ахти. В итоге пришлось вытаскивать клин, уперев ногу в чурку и медленно расшатывая колун вперёд-назад и из стороны в сторону.

Удалось!

Снова всё подготовив, я сделал замах сильнее и метился чуть мимо первого места удара, но на той же линии.

Хрясь!

С древесным скрежетом и хрустом чурак раскололся на две половинки. Одна упала рядом, а вторая взмыла в воздух, едва не приземлившись мне на голову. Похоже, немного перестарался с усилием. Ничего, привыкну.

Получившиеся половинки я расколол ещё надвое. На этот раз всё прошло гладко.

На этот раз, поискав, я выбрал чураки полегче, а значит, и посуше, и принялся колоть их. Дело пошло. Полешки отскакивали из-под колуна с характерным звоном сухого дерева.

В итоге я взмок и тяжело дышал несмотря на постоянный контроль дыхания. Руки отваливались от ударных нагрузок, но приличная и довольно ровно наколотая охапка полешков лежала у моих ног. Ещё парочку, и можно будет тащить в дом.

Признаюсь честно, я был собой доволен. Такую работу не стыдно было показать кому угодно. Не то, что вкривь и вкось наколотые до этого.

— Ого! — раздалось из-за спины.

Я резко обернулся.

Гриша стоял у входа во двор, поставив полное ведро у ног. С нескрываемым восторгом он смотрел на меня.

— Как ты их ловко… хрясь-хрясь, и всё! Уфф! Они словно специально сами в ровную стопку складывались! Это ТЫ их так? Или случайно?

Я глянул на поленья, которые и впрямь нападали рядом с большим чураком и лежали стопкой.

— Случайно.

— Ага, — весело пробормотал Гриша, не сильно мне поверив.

Похоже, для него я становился каким-то не пойми откуда взявшимся волшебником. Опасный самообман. Но пока мне было на руку, что всё так складывалось.

— Тащи воду внутрь, я наколю ещё немного дров, потом поможешь мне стаскать.

— Хорошо, — тут же согласился Гриша, подхватил ведро и поволок его к двери.

Я видел, как он напрягается, тужится, с трудом тащит ведро и кряхтит.

Да уж. Для него и ведро воды — тяжесть. Тренировки, тренировки и ещё раз тренировки, как завещал великий Джеки Чан. И для меня, и для моего ученика они будут весьма полезны. И я бы сказал, начинать надо как можно быстрее. Нехорошо, когда подросток не может поднять ведро воды или полчаса помахать колуном.