Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Холодный воздух обжёг лёгкие. Я едва не закашлялся, но выровнял дыхание и продолжил. Вдох, ещё один, и ещё. Дыхание вошло в ритм, и мысли начали проясняться.

Я заметил, что Гриша повторяет за мной. Дыхание огнём согревало. Я улыбнулся. То, что Гриша не ушёл, то, что сейчас делает, чему я учил, говорило о многом.

Куцый стоял рядом и трясся. Может, его достал холод, а может адреналиновый отходняк после того, что он успел пережить за короткий миг своей недолгой жизни.

— Вот тебе первый урок, Куцый, — сказал я, — смотри и учись.

И я показал ему, как согреться.

— Надо идти, — произнёс я, открывая глаза после короткой концентрации на своём состоянии. — Сначала к Марфе. Скажем, что уголь будет завтра. Договоримся. Ничего не поделаешь. Потом — искать работу и ночлег.

— Погоди, — остановил меня Куцый. — Есть вариант.

Уважаемые читатели, если вам все еще нравится история — большая просьба поставить Лайк. Для вас это пять секунд времени, а для книги — огромная помощь. Спасибо!

Я остановился, внимательно посмотрел на Куцего. Тот стоял, как обычно, понурившись, сунув руку куда-то под отворот куртки. Выглядел он слегка виновато.

— Вот, держи.

Он протянул мне ладонь. На ней крохотными чёрными кружочками темнели две монетки.

Я подошёл ближе.

— Две копейки — всё, что у меня есть.

Куцый втянул носом воздух, закашлялся. Дыхание огнём восстановило работу лёгких, но сейчас он шмыгал и явно был расстроен. Расстроен ли?

— Прости, Огрызок, что сразу не сказал про деньги. Но это взаправду всё, что есть. Я копил, пока тут работал. Мастер кормит меня хоть и плохо, но исправно. А это… это за помощь. То одному уголь дотащить надо, то погрузить, то подать… Так и накопилось.

Я хотел сказать, что не возьму последнее. Как говорили у нас во времена моей молодости: «Последнее даже мент не забирает». Но Куцый протянул руку, взял меня за запястье и вложил в ладонь монетки. Затем сжал мои пальцы и отпустил.

— Ты спас меня, я не могу не отплатить тем же. Иначе вам не найти угля. А так…может, что и получится. Да и не смогу я теперь тут выжить. Либо с вами, либо никак. Не Кость меня прикончит, так Мостовики придут. А в Дикие Земли я не хочу. Сдохну я там сразу.

К горлу подкатил ком. Я сглотнул.

Встреча с нами круто изменила жизнь Куцего, но он не ныл. Он рассуждал и строил планы. Искал возможность выжить. И с нами этот шанс явно выше.

И да, он прав, конечно, что-то получится может. За оставшееся время без денег нам уголь не раздобыть. Мы даже план придумать не успеем. Задача и так была не из простых. А тут ещё вся эта возня случилась.

Я разжал кулак, посмотрел на кружочки. Крохотные чёрные монеты были почти невесомы. На каждой значился номинал в одну копейку.

Такие маленькие и лёгкие монеты появились в Российской империи во второй половине XIX века. После реформы. Когда сменили стопу. Вместо 16 рублей из пуда меди стали чеканить 50 рублей. Что существенно снизило размер и вес монеты. Это ещё раз напомнило мне о некоторой схожести наших миров.

— Спасибо! — искренне произнёс я.

Отдать кому-то последнее — дорого стоит.

И тут же перед глазами замелькали системные надписи:

[Связь «Наставник — Ученик»: укреплена. Признак — отдать наставнику всё, что есть]

[Ученик: Куцый]

[Прогресс связи: 12%]

[Бонус наставнику: +5 Очков Наставления. Всего: 70 ОН]

[Продолжайте Путь Наставника. Чем глубже изменения в ученике, тем выше награда]

Гриша в сторонке тихонько кашлянул.

— Ну, ты даёшь, Куцый. Ишь, запасливый.

Гриша помотал головой, но в его голосе было скорее уважение, чем осуждение. Похоже, сам он не умел копить.

Это отдельная философия, если уж на то пошло. И, как ни странно, в ушу она тоже имеет место.

Точнее, есть целых четыре концепции: бережное отношение к Ци и накопление энергии в сосудах организма (том же Даньтяне), бережливые движения (лаконичность Фали), накопление мастерства (Гунфу) и, наконец, бережливость времени, умение ждать («спокойствие побеждает движение»).

Эти четыре концепции — базовая философия, из которой произрастает всё. Точность и, порой, скупость движений, постепенное развитие и постоянная практика, работа с Ци и развитие способности внутренней концентрации. Без познания этой философии лучше серьёзное изучение ушу и не начинать. В лучшем случае вы научитесь худо-бедно драться. Но, как я и говорил, ушу — это не про удары. Точнее, не только про удары.

И похоже, мой новый ученик уже частично понимает эту концепцию. Он уже где-то внутренне способен её постичь. С Гришей в этом направлении работы предстояло гораздо больше.

Но до начала серьёзной работы ещё далеко. Нам предстояло решить насущные проблемы. И даже то, что в одном направлении есть подвижки — деньги на уголь появились — по остальным мы так и топчемся на месте.

Я похлопал Куцего по плечу и ещё раз поблагодарил.

— А кто нам поможет купить уголь? — встрял Гриша — Мы же сами не сможем.

Голова у него работала, странно, что раньше он не проявлял свои способности. Иначе Кость или Бивень не называли бы его пустоголовым и не говорили бы, что у него мозги куриные. Нет. Помочь раскрыть потенциал ученика — главная задача наставника. И похоже, с Гришей тоже был прогресс.

Я улыбнулся. Несмотря на момент страха, который пережили мы все, движение вперёд однозначно шло.

— Можем пойти в соседнюю лавку, про которую я говорил, — продолжал размышлять Гриша.

Я не мешал. Мозг — тоже мышца. Пусть тренирует.

— Не выйдет, — вдруг перебил его Куцый. — у конкурентов уголь по три копейки за полмешка. И меньше они не продают. Я точно знаю. Мастер отправлял меня на прошлой неделе выяснить.

Хм, незадача.

— Тогда… — Гриша почесал затылок. — Тогда… я даже не знаю.

— Так, — подал я голос, и оба моих ученика тут же развернулись ко мне. — Для начала, Куцый. Тебе надо в лавку, пока мастер тебя не хватился.

Куцый испуганно замотал головой.

— Но меня же теперь найдут. Я не могу… не могу.

— Прямо сейчас тебя никто не найдёт. Кость не бросится ловить тебя незамедлительно.

Куцый взглянул на Гришу, но тот покивал, подтверждая мои слова.

Я был уверен в том, что говорил. Если Бивень прав, и для Кости важнее всего репутация и авторитет, а я склонен верить в этом вопросу Бивню, то сейчас в котельной будет долгий и показательный разговор, который позже перейдёт ещё и в личные переговоры и подтверждение верности боссу. В лучшем случае Кость начнёт действовать завтра. Но и тогда не всё так плохо.

— Смотри, как ты будешь себя вести, — сказал я Куцему. — Если видишь в проулке подростков, неважно кого, любых, уходишь в лавку. Можешь попробовать договориться с мастером, а можешь просто предупредить его, что они хотят украсть уголь. Тогда он сам выйдет на улицу, чтобы проконтролировать. Никто тебя силой не утащит, когда твой мастер будет стоять рядом. В крайнем случае кричи, что сейчас приведёшь чёрных.

Куцый кивал. Гриша молча слушал.

— Задействуем твою подмоченную репутацию. Сейчас она нам на руку. Тебе поверят, что ты можешь привести чёрных, это как пить дать.

Куцый скривился, но промолчал. Ему не слишком нравилась эта история, но он понимал, что да, это сработает.

— Тебе, главное, не оставаться одному на улице вдалеке от лавки. Понял? — он кивнул. — Да, за тобой могут следить и будут караулить, но ты не подставляйся. Днём — лавка. Вечером — ты с нами. И только так.

— Мне тогда что, в лавку идти сейчас? — уточнил Куцый.

— Да, именно, — ответил я. — После того как мы додумаем план, сразу пойдёшь. Теперь мы — единое целое. Действуем вместе, работаем вместе. Мы зависим друг от друга, и теперь каждому это нужно учитывать. Всем ясно?

Я по очереди посмотрел на Гришу и на Куцего. Они стояли молча, но я видел их взгляды. Они изменились. Мальчишка ты или взрослый — желание быть частью чего-то большего — незыблемая потребность, которую так старательно отбивают у нас все кому не лень. Любой, кто хочет поработить другого, для начала делает из него одиночку-индивидуалиста. С одним всегда проще справиться.