— Вот и отлично! — подытожил я. — Теперь дальше. Второе, что нужно сделать — найти того, кто придёт к Куцему и купит для нас уголь. Этим займусь я.

— Почему ты? — всё же спросил Гриша.

Я улыбнулся ему.

— Во-первых, я самый чистый из нас.

Моя одежда и впрямь не пострадала. Наверное, потому, что я не прижимался к стенам, от которых чёрная угольная пыль так легко переносилась на ткань.

— А, во-вторых, я умею убеждать людей.

Вот тут оба ученика уверенно закивали.

Пусть я плохо знаю этот мир, я неплохо вижу людей. Думаю, я смогу найти на соседней улице того, кто посочувствует бедному парнишке, которого я буду изображать, и поможет приобрести уголь в лавке.

— А мне что делать? — в голосе Гриши читался испуг, то ли оттого, что ему дел не досталось, то ли не хотел оставаться один. Но в процессе обучения, неважно чему, всегда есть момент, когда ученик должен действовать самостоятельно. И для наставника — это не менее важная часть — делегирование. Вот и посмотрим, что выйдет.

— Ты займёшься поиском места для ночлега, — ответил я Грише.

Он аж рот захлопнул.

— Я?

— Именно ты.

— Но…

— Ты справишься. Я в тебя верю, — подбодрил его. — Тем более, мы сейчас вместе решим, где его искать.

Я посмотрел на тот дом, в двери которого Гриша совсем недавно предлагал постучаться.

Все дома в проулке стояли плотно друг к дружке. Стена к стене. Узкие, в два, а некоторые и в три этажа. Дверь, выходящая в проулок, над ней грязное окно, часто без стёкол и даже не забитое. Выше — острая крыша, крытая позеленевшим металлом или плоская, со скатом в этот же проулок и гнутыми шестиугольными водостоками. Непременно тоже покрытыми медной патиной. Похоже, как и крыши, они делались из листов оцинкованного железа, но, судя по всему, очистка цинка сильно страдала, потому что следы окиси меди выступали повсюду. Я не химик, чтобы знать все процессы, но со школьных времён в голове что-то осталось.

Наш же дом, который приметил Гриша, имел два этажа. И окно над дверью, действительно отличалось целыми стёклами. Несмотря на то что и крохотные ступени перед входом, и сама дверь с массивной круглой ручкой из меди были в приличном состоянии, на них скопилось очень много угольной пыли. Этим домом точно не пользовались и довольно давно.

— Куцый, ты не в курсе, тут кто-то живёт? — спросил я, указав на дом.

— Никогда не видел, чтобы оттуда кто-то выходил или заходил туда.

— Давно ты в лавке работаешь?

— Два месяца, — гордо выпятив подбородок, ответил Куцый, но тут же его взгляд потух, а плечи опустились. Похоже, он подумал, что его прежняя жизнь подмастерья угольщика закончилась. Но тут ничего не попишешь. Будем исходить из того, что есть.

— Но… — замялся Куцый.

— Что?

— Не думаю, что нам удастся тут пожить.

— Это почему? — я вопросительно приподнял бровь.

— Патрули. Они иногда ходят по проулкам. Смотрят. Если заметят вскрытую дверь, точно заглянут. Есть или нет хозяин, но бродягам никто не позволит здесь жить. Это вам не районы с заброшками. Там никто не ходит.

— Ага, щас! — усмехнулся Гриша. — И у нас шерстят. — он почесал нос, оставив на нём чёрный развод. — Я понял задачу. Сделаю по лучшему разряду.

— Не торопись, — остановил я Гришу, уже довольно потирающему ладошки. — Осмотришь дом снаружи. Поищешь чёрный ход, может, он есть, как в доме бабки. Но внутрь не суйся, замок не вскрывай, если у тебя, конечно, нет способностей домушника.

Гриша помотал головой.

— Нет, — тихо произнёс он.

— И не надо. Твоя задача осмотреться и всё приметить. Продумать план, если хочешь. И понаблюдать за домом. Мало ли… там может жить какой-нибудь странный отшельник. Или просто нелюдимый человек. Так что смотри, следи за окном, найдёшь другое, тоже присматривай. Задача ясна? Встречаемся здесь, через час.

— Ясна задача, — подтвердил Гриша, но уже без оголтелого энтузиазма. — По времени понял. Буду.

Я не против инициативы, но она должна быть продуманной. А я видел, что Гриша готов был ломиться и выполнять задание, не подумав, сломя голову.

Вот теперь, кажется, всем сёстрам роздано по серьгам. Пора выполнять план. По моим прикидкам мы и так подзадержались. Марфа уже точно волнуется. Но ничего. Если провернём всё быстро, думаю, она не будет в обиде. Главное — сделать.

— Вперёд! — скомандовал я, и мы тут же разошлись в разные стороны.

У выхода из проулка я оглянулся. Узкая кривая улочка была пуста. Я в первый раз остался один в этом мире. Если не считать того момента, как я только здесь очутился.

Выполнив короткий дыхательный комплекс, я вышел из проулка, выпрямился и зашагал в сторону широкой улицы, которую мы пересекали, когда шли к бабке. Там я надеялся найти побольше народу, и немного понаблюдать. Мне нужно найти человека, который поможет нам. Задача не простая, но посильная.

Миновав мостик через речку, я внимательно посмотрел на выход из проулка, где я успел подраться. Там никого не было. И это хорошо.

Перейдя на другую сторону улицы, где мы с Гришей прятались от стезевика, я присел за той же бочкой и стал смотреть по сторонам.

Здесь отсутствие толпы было заметно сильнее. Даже несколько часов назад, когда мы отсиживались, прижавшись к фундаменту, народу и то было больше. Сейчас же редкий прохожий, выскользнув из лавки, шмыгал в другую, словно стараясь не задерживаться на открытом воздухе.

Холоднее не стало, но люди почему-то не хотели находиться снаружи. За каменными стенами им было комфортней, они искали защиты и находили её там, внутри. Пусть даже в лавке, где всё провоняло рыбой, но лишь бы не на улице, лишь бы не под открытым тяжёлым небом.

Я поднял взгляд. Тёмные тучи плыли медленно, словно переваливаясь с одного на другой бок. Ползли, клубились, давили.

За бочкой, где я сидел, ветра не чувствовалось, но я вдруг озяб, мне стало не по себе. В голове вертелось словно Костолом. Эх, зря не выяснил у Гриши, что это за зверь такой.

По улице шли двое мужчин. Оба прилично одетые, о чём-то говорили. И вдруг один замолчал, замедлился. Потом что-то буркнул другому, и они тут же скрылись внутри магазинчика, на вывеске которого красовалась дамская шляпка.

По другой стороне улицы двигались несколько человек в чёрной, похожей на военную форму. Сердце зачастило. Я вжался в камень за спиной, нещадно марая более-менее чистую крутку. Чёрные! Я внимательно следил за ними и вдруг понял, что нет. Не было в этих той угрозы, которую я чувствовал там, на реке. Нет. И форма чуть отличалась. Больше походила на учебную. Присмотрелся. И впрямь, молодые лица. Я бы даже сказал, почти весёлые. Семинаристы? Учащиеся академии? Студентам во все времена и всегда есть над чем посмеяться. Но даже эти, шли, нахохлившись, словно стайка голодных воробьёв.

Они задержались напротив входа в какую-то забегаловку. Названия я не разобрал, но кружка и вилка с ножом над входом однозначно говорили о назначении заведения. Студенты встали кружком, что-то обсуждали. Я заметил, как они достают из карманов мелкие монетки, скидывают их в одну кучку, считают. Ясно. Проверяют, хватит ли им на еду. Судя по лицам, не хватало. Но после недолгих размышлений они всё же решились и тут же скрылись в тёплом оранжевом свете, заливающим внутренние помещения забегаловки.

И вдруг я заметил её.

Чуть ссутулившись, женщина лет сорока шла по моей стороне улицы, уставясь себе под ноги. Она о чём-то думала, а в руках несла два свёртка. На одном из них я заметил, нарисовано что-то наподобие книги или раскрытой тетради. Может, и вправду из книжного, а может быть там учебники. Второй потоньше и с масляными пятнами — похоже, что-то из продуктов. Одета женщина была неброско, я бы даже сказал просто. Никаких каблуков, никаких высоких воротников. Обычное тёмно-серое пальто и неизменный для местных тёплый платок на голове. В отличие от других она не стремилась скрыться в первой же лавке, но при этом не праздно шаталась, а шла целенаправленно. Так возвращаются домой с работы или из магазинов, куда ходили не развлекаться, а по делам, за покупками.