— Что ещё?

— Если мы поработаем на кухарку, то на заставу точняком не успеем. А это… — Гриша задумался. — Кость предъяву кинет за ослушание. С этим строго. Невыполним приказа — считай предупреждение. Тот, кто не слушается, долго в котельниках не ходит. Пинка под зад, и поминай как звали.

Я растирал плечи, щёки и бока. Рёбра болели. Так что действовал я осторожно. Побили нас всё же неслабо. Надо бы понаблюдать и за собой, и за Гришей. Надеюсь, ничего серьёзного, но стоит присмотреться.

— Так чё, Огрызок… — Гриша замялся. — То есть, Глеб… нам надо поспешать. На заставу идти всё же придётся, хоть и страшно.

— Слушай, неужели мы могли предвидеть, что нас поймают в переулке? Изобьют? Нет! В том-то и дело! Жизнь, не всегда подчиняется твоим желаниям. Бывает по-разному. Ведь что главное? Главное — раздобыть еды. И выполнив пару простых поручений, еды мы раздобудем. Марфа обещала дать немного рыбы. Это уже кое-что. Так что надо своей головой думать, а не слепо следовать приказам. Что мы найдём на заставе? Может быть, немного еды, может что-то ещё, но притом, сильно рискуем. Здесь же, у нас стопроцентный шанс получить реальную и съедобную рыбу.

— А если эта кухарка обманет? — Гриша говорил с подозрением, к тому же у него уже начали стучать зубы.

— Зачем бы она тогда мне деньги давала?

— Деньги⁈ — воскликнул Гриша. Его даже трясти перестало, словно холод отступил в один момент.

Я достал и показал ему мелкую монетку, которую дала мне Марфа на уголь.

— Ну ты чертяка! Ох, ты и жук! — рассмеялся Гриша. — Чего ж сразу не сказал? Это ж деньги! Настоящие! Валим отсюда! К собакам драным эту кухарку! Купим…

— Остановись! — потребовал я, пока мысли Гриши не зашли слишком далеко. — Нельзя так! Пойми, сейчас мы заберём эту мелкую монетку и больше ничего и никогда не получим. Больше нам Марфа не поверит, а при случае ещё и патруль кликнут. Понимаешь? Доверие, оно не просто так строится. Гораздо выгодней сейчас сделать всё, как договорились. Принести воды, дров, угля. И получить чуть меньше. Да, вяленую рыбу, не больше. Зато завтра мы сможем прийти снова и получить ещё задание, выполнить и снова заработать рыбу. Сечёшь?

Гриша пялился на меня, словно не верил своим ушам.

— Кость бы так поступил: хвать деньги и валить!

— А ты уверен, что Кость — самый умный? Согласен с моими доводами, что выгодней иметь деловые отношения, чем воровать?

Гриша снова молчал, думал.

Мы топтались у чёрного хода уже довольно долго, а делать этого не стоило, можно было привлечь ненужное внимание. Особенно если в доме имелись окна, выходящие на внутренний двор.

— Бери и идём, — указал я Грише на то ведро, что мне показала Марфа.

Гриша подхватил его и поплёлся к выходу со двора.

Узкий проход между глухими стенами выводил в другой проулок. Здесь было темно и холодно. Ни одно окно сюда не выходило. Лишь несколько таких же узких выходов, как наш. Почти напротив каждого валялся мусор. Вонь стояла такая, что хотелось зажать нос. У некоторых куч что-то или кто-то шевелился. Я вдруг понял, что это крысы — заметил пару раз тонкий и гибкий хвост, мелькнувший среди мусора.

— Огрызок, я всё понимаю, но насчёт заставы ты не прав. Надо туда идти. Кроме еды, там можно… много чего ещё надыбать. Подрезать, что плохо лежит. Да и так найти кое-что можно.

Я остановился, посмотрел в глаза Грише, тот отвёл взгляд. Похоже, он так ещё и не определился, как меня называть, и это кое о чём говорило. Но ничего. На такие решения нужно время. Я подожду. А вот насчёт воровства…

— Про подрезать забудь! Неужели ты ничего не понял, когда я рассказывал про монету? Воровать… это… это заведомо проигрыш на долгой дистанции.

Гриша посмотрел на меня с полным непониманием. Похоже, я воспользовался выражениями из своей прошлой жизни.

— Чем дольше воруешь, тем больше шанс попасться. Понимаешь? Раз повезло, два… а на третий загремел за решётку. Сечёшь? — пояснил я более понятным языком.

Гриша реально задумался.

— Что-то с тобой, Огрызок, не так, — пробормотал он. — Не таким я тебя помню. Но… но я понимаю, о чём ты. Наши не раз встревали на этом.

— И где они теперь?

— Кто ж знает, — хмыкнул Гриша. — Ужо поди, и в живых нет. Кто в артели, кто в каталажке сгнили. Это если повезло. А не повезло, так и в Дикие Земли могли загреметь. А сгинуть там — раз плюнуть.

— То-то же! Думай сам! Зачем ты эту ответственность на других перекладываешь? У тебя своя голова на плечах есть. Так пользуйся ей! Лучше действовать медленно, но верно. Через вот такие связи, как с Марфой. Таких, как она по городу — тьма. Нужно только их найти. А тогда у нас и еда, и питьё, и тёплые вещи будут. А ещё надо бы своим здоровьем заняться. Совсем хилые мы. Все мы. Ну, кроме Бивня, пожалуй.

Я улыбнулся, чтобы хоть немного растопить лёд недопонимания. Гриша усмехнулся в ответ.

— Бивень — да… здоров! Но… но… это ведь бунтом попахивает. Сечёшь? Ты хоть знаешь, что с нами тот же Бивень или Кость сделают, узнай, что мы ослушались приказа?

Гриша вдруг испуганно замолчал. В его глазах я видел страх. Будто он только сейчас, произнеся слово «бунт», понял, к чему всё идёт. И этот страх был не притворный. Пацан реально опасался за наши жизни.

Тот его настрой для раздумий, который я видел, пока мы говорили о теоретических вещах, мгновенно испарился, едва дело дошло до реальности.

— Давай сделаем так. Если что, это я придумал не идти на заставу. Понял? Ты меня уговаривал, пытался тащить силой, но я не пошёл. Если возникнут такие вопросы, то я с ними и буду разбираться. Ты здесь ни при чём. Хорошо?

На лице Гриши на миг возникло облегчение, но оно тут же сменилось задумчивостью. И вот это мне в нём нравилось. Пацан быстро учился думать своей головой. Казалось бы, я снял с него всю ответственность за решение. Радуйся. Если что, ты ни при чём, но вот это его переключение с радости на осмысление, говорило о том, что он оценивает и взвешивает мои слова. И это — просто отлично!

Наконец, Гриша что-то решил для себя и едва заметно кивнул. Собравшиеся было морщинки на лбу разгладились, взгляд стал сфокусированным.

— Слышь, Огрызок, а я ведь так и не сказал, как чётко ты тех троих уделал. Это ж просто праздник был какой-то! Я на такое готов хоть весь день смотреть! — он тихо рассмеялся. — Главное, чтобы они не вставали, а лежали тихонечко. Не ожидал, что мы выпутаемся. Но ты…ты дрался… почти как стезевик. Ух… виу… бац! — Гриша неумело продемонстрировал мои приёмы: удар костяшками в шею и коленом в пах. — Только без Праны. Не думал, что ты такие приёмчики знаешь. Откуда вот только? Ты ж так не дрался никогда.

Я вздохнул. Кашлянул, добился, чтобы голос звучал серьёзно и внушительно.

— Давай, не будет о том, что да как. Огрызок… он уже не тот Огрызок, что раньше. Но важно ли это? Я предлагаю другой путь. И только тебе, Гриша, решать: воровать, нападать, пресмыкаться перед теми, кто диктует силой, или выбирать путь, в котором есть что-то большее, чем просто уличная банда беспризорников, которых по одному хватают и отправляют в эти Дикие Земли. Пойми решать тебе самому. Принуждать тебя я не собираюсь. Просто говорю, что отныне у меня другой путь, свой. Но мне важно, чтобы ты услышал меня, потому что я вижу, что ты хороший парень, в тебе есть зерно, качества правильные.

Гриша молчал. Стоял и молчал, то глядел на меня, то куда-то вбок. А затем тряхнул головой и спросил:

— А меня ты научишь также махать кулаками?

Я улыбнулся едва заметно и ответил словами своего старого наставника:

— Сила не в кулаке. Сила в том, чтобы знать, зачем ты его поднимаешь.

Гриша уставился на меня не то с затаённым восторгом, не то с удивлением.

— Кулаки, техника всему этому можно научить. Но без философии, без правильного подхода к жизни, да даже к тому самому бою, всё это не имеет смысла. Понимаешь, о чём я?

Гриша долго молчал. Его снова начал пробирать холод, он мелко трясся. Или это бушевал в крови адреналин? Скорее, второе. Я не видел, что Гриша замечал хоть что-то вокруг себя. По крайней мере, со стороны так и выглядело.