Куцый встретил нас испуганным взглядом. Он сидел на мешке с углём и смотрел в проулок будто ждал, что сейчас ворвутся чужие.

— Всё нормально? — спросил я.

Он кивнул, но взгляд его метался — от меня к Грише и обратно. Гриша стоял, опустив плечи, и выглядел как побитая собака.

— Гриша, ты чего? — спросил Куцый.

— Завтра идём на разборку, — буркнул Гриша. — Кость вызвал.

Куцый побледнел. Посмотрел на меня.

— Это из-за меня?

— Не только, — ответил я. — Но не переживай. Я справлюсь.

— Он не понимает, — встрял Гриша. — Его там завтра прикончат и дело с концом. Зачем было спасаться от чёрных? Нафига искать еду, если он всё равно собрался завтра подохнуть?

Куцый с полным непониманием смотрел на нас по очереди. Гриша вздохнул и всё подробно ему объяснил. Я бы даже сказал — в красках.

— А давайте я сам пойду, — вдруг сказал Куцый. — Сдамся им. Пусть делают, что хотят. А вы…

Он замолчал, сглотнул.

— Нет, — сказал я. — Не сдашься.

— Почему это? Я же…

— Потому что я за тебя отвечаю. И предавать своих я не собираюсь. Ты поверил мне, доверился. Теперь моя очередь защитить тебя.

— Ты и так уже спасал меня! — с некоторым возмущением в голосе ответил Куцый.

Я улыбнулся.

— Не переживай, у тебя ещё появится шанс отплатить.

Хотел пошутить, но, кажется, не очень смешно вышло.

— Я пойду! И точка!

[Связь «Наставник — Ученик»: укреплена. Признак — готовность к самопожертвованию ради наставника]

[Ученик: Куцый. Прогресс связи: 20%]

[Бонус наставнику: +5 Очков Наставления. Всего: 95 ОН]

— Не пойдешь, поверь, — на этот раз говорил я твердо, не терпящим возражения тоном. Намерения разводить спор у меня не было.

Куцый опустил голову. Плечи его вздрогнули, но он промолчал. Понял, что спорить бесполезно.

— Просто не делай глупостей, — уже мягче произнёс я. — А теперь, у нас есть работа.

Куцый кивнул.

В лавку начали заходить покупатели. Каждый из них держал в руке желтый листок, исписанный от руки. Я легко узнал в нём нашу листовку. Сработало!

Первым пришёл мужик в засаленном тулупе. Листовку он смял и сжимал в кулаке, словно слегка стыдился этой бумажки.

— Слышал, у вас уголь лучший в городе? — спросил он, недоверчиво оглядывая мешки.

Я отступил чуть в сторону. Пусть Куцый работает, а я понаблюдаю.

Куцый, показал на четыре мешка, стоящих чуть в стороне от других.

— Каменный — три копейки полмешка, как у конкурентов, только у нас уголь лучше — сказал он. — А бурый уголь — две копейки.

Похоже, он слегка переживал и не верил, что вся эта затея сработает. Краем глаза я заметил, как из окна лавки выглядывает угольщик, тоже наблюдает.

Мужик подошёл, взял в руку кусок каменного угля, повертел, понюхал, взвесил на ладони, хмыкнул. Попробовал разломить кусок. Только что его на зуб не попробовал.

— А и впрямь хорош, — вдруг сказал он. В его голосе звучало удивление. — Беру мешок.

Куцый испуганно, не веря своим ушам, взглянул на меня. Я кивнул, улыбнувшись, подбадривая его. Сам же посмотрел в окно лавки, угольщик ждал. Слов он не слышал, и не мог доподлинно знать, что сейчас происходит.

Мужик заплатил шесть копеек, забрал мешок, крякнул, взваливая его на плечо и ушёл, довольно кивая.

Вот теперь угольщик выскочил из лавки, подбежал к перепуганному Куцему, забрал монеты, поочередно проверил подлинность. Затем поморгал, сунул монеты в карман, похлопал Куцего по плечу, чего тот, кажется, совершенно не ожидал, и взглянул на меня.

— Посмотрим ещё, — пробурчал он, но я слышал в его голосе кроме удивления ещё и признание. Совсем немного, самую капельку, но оно было.

Угольщик, на этот раз не ушел в лавку, остался на улице. Покупателей прибавилось. У лавки толклось три человека, но пока просто рассматривали мешки. Двое тихо переговаривались.

Следующим к Куцему подошёл крупный человек с грубыми пальцами и руками в белых пятнах. Похоже, до локтей у него были застарелые ожоги. Листовку он держал перед носом, сверяя адрес.

— По чём? — коротко спросил он.

Угольщик сам шагнул к покупателю, сделав знак Куцему.

— Каменный — четыре копейки за полмешка, — сказал он.

Вот же жук! Решил, что раз первый так легко заплатил, то можно собрать и больше.

Покупатель удивился, но промолчал. Посмотрел уголь, тоже попробовал его сломать. Ему это удалось, но не отпугнуло. Затем он покачал кусок на ладони.

— Полмешка заберу. Если гореть будет так, как вы обещаете, — сказал он, — приду за добавкой.

Угольщик уже складывал в уме и подсчитывал выгоду, его глаза жадно горели. Он что-то принялся бормотать покупателю, пока Куцый отсыпал ему половину мешка.

— А вы в угле разбираетесь? — спросил я, не сводя взгляда с к его рук. Мелкие шрамы и ожоги могли говорить об одном.

— Кузнец я, — ответил он. — Из кузнечного цеха. Нам хороший уголь нужен. А возят всякую дрянь.

Я кивнул, подошёл к ведру с антрацитом, взял кусок побольше, протянул ему.

— А как вам этот?

Кузнец взял, повертел, поскрёб ногтем, поднёс к свету, осмотрел блестящую сторону.

— Антрацит, — сказал он. — Настоящий. Откуда?

— Нашёлся, — ответил я.

— Сколько?

— Восемь копеек ведро.

Угольщик за спиной зашипел, закашлялся — мол, ты что, с ума сошёл, кто ж такие цены ломит. Но я не обернулся.

Кузнец молчал. Смотрел на антрацит, на меня, снова на антрацит.

— Дорого, — сказал он.

— Но оно того стоит, — ответил я. — Ведро такого угля легко заменит мешок обычного. Цена та же, а возни с ним меньше. Жар будет держаться отлично. И копоти меньше.

Кузнец хмыкнул:

— Откуда знаешь такое, пацан?

Я пожал плечами.

— Не был бы ты такой хилый решил бы, что в подмастерье напрашиваешься.

Я усмехнулся. Нет уже, кузнецом я становится точно не собирался.

Он помолчал. Потом кивнул.

— Ладно. Беру. Если всё так, как ты говоришь, я своим закупщикам посоветую. Может, и крупную партию возьмём. Сможете поставить?

Я посмотрел на угольщика. Тот едва не подпрыгивал на месте. Не знал куда деть руки и поэтому заламывал их, как барышня. Смотрелось забавно. Потом он кивнул — быстро, жадно, не раздумывая.

— Конечно, конечно! Всё будет, — затараторил он. — Обо всём, при надобности, сговоримся.

Кузнец ушёл с ведром антрацита и половиной мешка каменного угля. Заплатил 12 копеек и даже не торговался. Кузнечный цех, видимо, небедно жил. Судя по тому, что я видел в городе, заказы у них имелись.

Угольщик смотрел на меня круглыми глазами.

— Ты… ты… — забормотал он. — Это ж… мы…

От переизбытка чувств он размахивал руками.

К концу дня перебранный уголь закончился, раскупили его быстро. В основном брали по полмешка на пробу. Но я был уверен, что они вернутся за добавкой совсем скоро. Под вечер заявились ещё несколько человек с листовками — пришлось отказать, сказать, что уголь будет завтра. Люди огорчались, но соглашались ждать.

Гриша и Куцый стояли в стороне, смотрели на меня, на угольщика, на покупателей. Гриша — всё ещё подавленный, но мой разговор с кузнецом и вид пританцовывающего угольщика его явно приободрил. Куцый смотрел на меня с удивлением и восхищением.

— Всё, — сказал я, вытирая руки о тряпку. — День кончился.

Угольщик подошёл ко мне, сунул руку за пазуху и достал шкатулку.

— Забирай, — сказал он. — Честно отработал.

Я взял шкатулку, кивнул угольщику, тот кашлянул, словно хотел что-то сказать.

— Слушай, Огрызок… — наконец произнёс он. — А ты не хочешь… ну, продолжить? Сортировку эту… угля?

— Хочу, — сказал я. — Но не за спасибо.

— Понимаю, — угольщик покряхтел. — Еда будет, сколько скажешь.

Я улыбнулся.

— И не за еду.

— Тогда как? — он выглядел озадаченным.

— Подумайте до завтра, — сказал я. — Деньги счёт любят. Посчитаете сколько платить сможете. Если решите, что оно того стоит, то завтра договоримся.