— Забудете, как же! — рассмеялся зло Александр. — Меня — за решетку, а ему — все наследство? Ни за что!

Михаил попытался сбоку подобраться к противнику. Тот извернулся змеей для стремительного удара. Движение было таким быстрым, что даже глаз с трудом уловил. Михаил полетел на каменный пол, потеряв равновесие.

Александр бросился на Данилу, свирепый, как бык, не видящий ничего вокруг. Но не зря тот привык к труду. Руки у него были сильные. Так что Данила успел перехватить занесенную руку с ножом. А тут и Михаил уже вскочил на ноги.

— Держи его, Данила! — он поспешил на помощь, собираясь выдернуть нож из упрямо сжатых пальцев.

Все произошло мгновенно. Александр вырвался из его рук и замахнулся на Михаила кинжалом. Данила видел, что еще немного — и лезвие войдет прямо в сердце. Он не мог этого допустить! Один рывок нечеловеческим усилием — и Данила буквально встал между противниками. Он сумел оттолкнуть Александра от Михаила, чтобы не дать причинить ему вреда. Но боль вспыхнула в теле. Кинжал Александра все-таки добрался до Данилы. И перед глазами у него потемнело.

«Все-таки я не справился… прости меня, Велена…» — мелькнуло в голове, иперед глазами потемнело.

Данила упал на холодный пол подвала. Михаил зарычал от ярости и набросился на Александра. В этот раз удалось повалить его на пол. Хотя тот и извивался змеей. Михаил зло скрутил ему руки за спиной.

— Вот теперь ты точно отправишься за решетку! Не сомневайся! Я тотчас сообщу о покушении на меня и моего крепостного!

Неподалеку оказалась грубая веревка, которую Михаил набросил на руки Александра. А сам подбежал к Даниле и, увидев его рану, бросился на выход из подвала с криком:

— Лекаря!

Данила очнулся в незнакомой комнате в барском доме. Попытался шевельнуться и поморщился. Тело снова пронзила боль.

«Значит, все-таки Александр взял верх? И я не спас Михаила?» — пронеслось в голове.

— Где я? Кто-нибудь есть здесь со мной? — позвал Данила негромким от слабости голосом.

Сил шевелиться и поворачивать голову, искать взглядом кого-то не было совершенно.

— Я здесь, — мрачно отозвался Михаил из угла комнаты, где сидел в кресле с каким-то листом бумаги в руках. — Не стали Велену звать. Плох ты был, еще не хватало, чтобы она под ногами у лекаря путалась. Так что пока еще она ничего не знает. Попозже пошлю за ней, а пока поговорить нам нужно. Ты как? Голова работает?

Михаил потер бок. Ему ведь тоже досталось. У него вырвался вздох. Ведь причина была в другом. Михаил не сомневался в себе, что сможет отпустить Велену с другим ради ее счастья. Но не владел ни капелькой уверенности, что сумеет смотреть на их счастливую пару без боли.

— А, да, я в порядке, — растерянно ответил Данила и тряхнул головой упрямо. — А Вы? Вы ранены? Я очень испугался за Вас и хотел защитить. У меня не получилось?

В голосе Данилы прозвучала горечь. Ведь Михаил пострадал из-за него.

— Да так, царапина! Лекарь осмотрел и сказал, что все будет в порядке. А вот тебе нужно поберечься будет. Я за этим прослежу. В конце концов, ты спас мне жизнь. И я хочу отплатить тебе за это добром.

Михаил подошел к кровати и дал Даниле в руки лист бумаги. Он был исписан аккуратным почерком.

— Не знаю, Данила, умеешь ли ты читать, но здесь написано, что все до последней копейки твой отец завещал тебе. Похоже, он надеялся, что после его смерти узнают о завещании и тогда ты сам себя выкупишь. И позаботишься о том, чтобы в случае уже твоей смерти Александр не получил ничего. Обезопасишь себя. Но Александр раздобыл это завещание и скрыл. Хорошо еще, что не уничтожил! Хотел, видно, помахать им у тебя перед носом. Так вот, ты богатый человек теперь, Данила. А что важнее всего, ты человек хороший. Ты спас меня. Я хочу сегодня же написать вольную для тебя, — Михаил тяжело вздохнул, прикрывая глаза. — И для Велены тоже, разумеется. Чтобы вы и мой сын были свободны. Может… ты все-таки будешь привозить их иногда в гости из своего имения.

— Я умею читать. Меня старый барин… мой отец, как оказалось, научил. — проговорил Данила негромко, даже немного смущенно, принимая в руки бумагу и начиная ее внимательно читать, хотя буквы от волнения плясали перед глазами. — Не соврал значит, Александр.

Данила покачал головой, до сих пор не в силах осознать того богатства, которое на него свалилось. Он перевел ошарашенный взгляд на Михаила.

— Вольную, Михаил Алексеевич? Но я выкупить собирался… себя и Велену, и Тимошку. А Вы сами вольную нам даете. Это… большая честь для меня. Я искренне готов был отдать за Вас жизнь. Не в обмен на вольную. А потому что Вы меня защищать бросились, не раздумывая. Вы мне верите?

Данила заглянул в глаза. Отчего-то важно было, чтобы Михаил поверил ему. Что не ради выгоды драться с Александром за него полез, а не сбежал при первой возможности.

Михаил улыбнулся и положил руку на плечо Даниле.

— Да верю я! Лежи спокойно. Лекарь запретил тебе пока что вставать. Но что это ты удумал такое говорить? Выкупать у меня моего же сына и его мать? Ох, повезло тебе, что лежишь раненый, не то бы… — Михаил пригрозил Даниле вроде бы в шутку, сведя брови, хотя голос у него и правда стал в этот момент ворчливый. — Словом, поправляйся, набирайся сил, а потом обрадуешь Велену. А я пока без объяснений скажу ей, чтобы бросала свою затею с пасекой, силы зря не тратила.

Данила рассмеялся. Михаил открывался с новой стороны. С доброй и легкой, светлой. С той, с какой Данила его еще не знал.

— Вы мне напоминаете старого барина. Он тоже всегда грозился всеми наказаниями, когда я шалил! Жаль, что детство прошло так быстро, — его взгляд затуманился на мгновение, но он быстро пришел в себя и тряхнул головой. — Не нужно о пасеке ничего говорить. Я как раз хотел сказать, что выкупаю у Вас пасеку! За любые деньги! Я хочу подарить ее Велене. Она полюбила это дело очень сильно. Нравится ей возиться со всем этим. При деле она будет, хорошо же. Но не переживайте насчет Велены. Я обдумал Ваше прошлое предложение, и оно мне нравится. Построим мы дом в соседней деревне, за пасекой и лесом. И Тимошке к Вам в гости бегать недалеко будет. И Вы сможете за ним заезжать, чтобы забирать к себе на выходные. Я противиться не буду. Да и Велена только рада этому будет. Обещаю, я ее уговорю, если что.

Данила улыбнулся широко и радостно. Знал, что Велена, как и он, будет благодарна Михаилу за смелый поступок. За то, что полез Данилу защищать от Александра. Больше не станет она ругаться с Михаилом. Да и не за чем теперь.

Я помнила, какие на Земле костюмы у пчеловодов. Мне такой, увы, не светил. Приходилось сооружать что-то похожее из подручных средств. Я подобрала одежду из максимально плотной ткани. И даже когда солнце палило в зените, не забывала о перчатках и шарфе. Лицо защищало хитрое приспособление, которое я соорудила из соломенной шляпы с полями и тонкой прозрачной ткани. Как следует все зафиксировав, я более-менее могла избежать пчелиных укусов, когда работала на своей пасеке.

Куда сильнее меня жалило другое. Шел час за часом, а от Данилы не было никаких вестей. Он вернулся бы, как только оказался бы на свободе! Я знала это! Боялась худшего: того, что Михаил придумает для него какое-нибудь жестокое наказание. Однако, к счастью, эта версия тоже не находила никакого подкрепления. Обычно барские наказания шли в назидание, напоказ. А из простых людей никто ничего не слышал. Мне оставалось только отвлекать себя рутинной работой, чувствуя, как внутри ноет, все сильнее и сильнее расходится тревога.

В конце концов, я не выдержала. Бросилась прочь от пасеки, на ходу срывая шляпу с самодельной «вуалью», швыряя ее в кусты. Какой мед, какое свое дело, когда непонятно, что с Данилой?! Сердце колотилось от страха за него, как бешеное. Наверно, так я не боялась даже в тот день, когда впервые открыла глаза в теле Велены.

Я бежала к барскому дому, сбросив сапоги, которые хоть и делали меня неуклюжей, но защищали мои ноги на пасеке. Босиком по сорнякам, по неровной дороге, по мелким камушкам, не обращая внимания ни на что… Было страшно, что сделаю только хуже. Что разозлю Михаила окончательно. Но неужели у него совсем нет сердца, чтобы не понять, что я не могу больше сидеть сложа руки?!