— Прости и ты, — прошептала я, и будто какая-то тяжесть оторвалась внутри окончательно, улетела вместе с легкокрылыми пчелами.

Когда дом был достроен, я обнаружила, что на новоселье нам звать особо и некого. Впрочем, это мы выяснили уже на свадьбе. Конечно, моя тетя Глафира пришла и с мужем, и со всей остальной родней. Как только я вышла замуж за самого Темнозерского, как от меня перестали воротить нос. Однако за глаза все равно слышались смешки: «Ха, тоже мне, барыня нашлась!» Так что звать их на новоселье особо не хотелось. Хорошо ко мне в деревне относился только дед Ефим. Но он, как назло, к дню новоселья заболел. Поэтому, наоборот, я наведалась к нему в гости, чтобы принести гостинцы и пожелать скорейшего выздоровления. Что ж, подарки получила и Глафира. Все-таки родственница, хоть и вредная! А новоселье мы решили отпраздновать втроем, в кругу семьи.

Первыми в дом Тимошка запустил своих питомцев. Они заметно подросли, превратившись в молодых котиков. Данила шутил, что эти пушистики такие шустрые и симпатичные, что скоро в округе большинство котят будет рождаться рыжими!

Следом за котами в дом вошли и мы. Тимошка побежал вперед, заглядывая в каждую комнату. Конечно, он уже присутствовал на стройке, но теперь ведь все было по-другому! Нас встречал готовый дом, в котором нам предстояло обустраивать свой счастливый семейный быт. Я ненадолго задержалась у порога, и Данила приобнял меня за талию.

— Я и мечтать не мог, что у меня, бедного сироты, появится такой большой собственный дом, — произнес он, с теплом глядя вокруг, будто до сих пор удивляясь, что все это происходит наяву, а не в сказочном сне. — Знаешь, все это время мне очень не хватало Николая Алексеевича. Его мудрых советов, рассказов о прошлом, просто спокойных разговоров за чаем на веранде… Он ведь и правда вел себя как отец по отношению ко мне. А теперь, когда я получил наследство, я будто… чувствую рядом частичку его. Мне так хотелось бы, чтобы он видел все это, чтобы гордился мной, что у меня более-менее все сложилось в жизни.

— Ну, по крайней мере, ты не скатился по наклонной, как твой брат, — я наморщила нос.

Было неприятно вспоминать про Александра. На боку Данилы, похоже, теперь уже на всю жизнь остался шрам.

— Я стараюсь не думать о нем, — тихо вздохнул Данила. — Мы ведь все-таки родная кровь. Случись все иначе, мы с детства могли бы играть вместе, а потом помогать друг другу, защищать, заботиться. Так должно быть! А не так, чтобы братья дрались не на жизнь, а на смерть из-за наследства. Если бы он приехал и рассказал правду, и просто пообещал бы добиться для нас свободы, я отдал бы ему абсолютно все, что оставил мне отец. До копейки. Раз ему так нужно было! А нам на жизнь я сам заработал бы, своими руками, я работы не боюсь!

— Не думай о нем, — я успокаивающе погладила Данилу по плечу. — Он пытался убить тебя и Михаила. За это и поплатился.

— Да, я понимаю. Просто не по себе, что мой брат теперь где-то там, на севере, в ссылке.

— По крайней мере, это не казнь, — я пожала плечами. — Это уже хорошо. И в ссылке люди живут. Может, невзгоды и лишения его закалят, сделают другим человеком. Сложно остаться подлым повесой, когда каждый день борешься за жизнь. Еще встретит там какую-то местную девушку, пришлет тебе письмо, чтобы ты поздравил их со свадьбой!

— Этот пришлет, — мрачно усмехнулся Данила. — Но что мы о нем и правда? Сегодня день какой радостный! Нравится тебе новый дом, Веленушка? Тебе в нем уют создавать, ты же здесь хозяйкой будешь!

— Нравится, конечно, — улыбнулась я, прильнув щекой к его плечу. — Но с тобой мне в любом доме уютно будет. Я же люблю тебя.

— А я тебя, Велена Темнозерская, — улыбнулся Данила и подхватил меня за талию, весело закружив. — А давай в столицу с тобой поедем? Покажу тебе и Тимошке места, где вырос! Мое родовое гнездо совсем рядом с ней! Что скажешь?

— Только для пасеки найду человека надежного, — сказала я с улыбкой. — Того, кто о пчелах моих позаботится хорошо. И продолжит дело мое развивать! Не для того я столько трудилась, чтобы все бросить и продать кому-нибудь! Да и скучно мне без этого будет, не умею я сидеть сложа руки.

— Пчелка моя работящая, — нежно рассмеялся Данила и поцеловал меня в губы. — Пойдем к Тимошке? Расскажем ему о предстоящем путешествии!

Конец первой книги.