— И что же происходит? — Елизавета с улыбкой приподняла брови, прожигая Михаила взглядом. — Неужели Вы против, что я позвала в гости обычного деревенского малыша? Или… не такого уж и обычного?

— Конечно, я не против! — прошипел Михаил, делая шаг к ней, сжимая кулаки в бессильной злости. — Но мы оба знаем, что все это не просто так!

Он мотнул головой, как раздраженный конь. Елизавета перехватила кончиками пальцев его за подбородок.

— И когда же Вы собирались мне сказать, мой дорогой супруг, что у Вас есть внебрачный сын? Может, стоило это сделать хотя бы сразу после нашей свадьбы?

— Я не знал о нем! Сам только недавно увидел!

Михаил схватил ее за руку, отрывая от себя, словно нервничая от того, как дерзко и уверенно ведет себя Елизавета. Она отошла в сторону и села в кресло, вяльяжно откидываясь на мягкую спинку.

— Вот как… И что Вы собираетесь делать, Михаил Алексеевич?

— А что я могу сделать? В реке Вас, Елизавета Федоровна, утопить да на крепостной жениться? — ухмыльнулся Михаил. — Не волнуйтесь, в мои планы не входит позорить свою фамилию мезальянсом. Так что будем жить, как и жили.

Он пытался говорить насмешливо, пренебрежительно, но взгляд при этом отводил. Заметив это, Елизавета стиснула зубы. Зацепила его Велена, сразу видно!

— Как и жили, — кивнула Елизавета, — но втроем. Негоже мальчику без отца жить.

Она встала и пошла на выход из комнаты, всем своим видом показывая, что разговор окончен и споры ни к чему.

— А без матери?! — возмутился Михаил. — Или что же, мне Велену в нашем доме поселить? Так ты ее со свету сживешь со своей ревностью!

Елизавета чуть вздрогнула на этом «ты». Обычно они держались в рамках приличия и подчеркнутой вежливости. Но не показывать же, что это задело? Елизавета обернулась с невозмутимым видом.

— Велена мне здесь ни к чему, — пожала плечами она. — И вообще, лучше бы ей замуж выйти уже и семью завести… А у мальчика буду я.

— Мачеха при живой матери, — хмыкнул Михаил.

Елизавета подошла ближе. Она провела ладонями по его плечам.

— А ты подумал о его будущем? Что она даст ему, Велена эта? Научит поле вспахивать и в навозе копаться? А я позабочусь, чтобы у мальчишки было достойное образование. Чтобы всегда был сыт и одет.

— Это не заменит материнской любви, Елизавета, — покачал головой Михаил. — Он у Велены единственный ребенок, одна отрада. Не сможет она его от сердца оторвать и к нам отправить.

— Она? — фыркнула Елизавета. — Она собственность твоя, Михаил. Никто. Пустое место. Не ей решать.

У меня сердце было не на месте, пока Тимошка не вернулся. Конечно, он был уже большой мальчик, хорошо знал дорогу туда и обратно. На промежутке между барским домом и деревней точно не могло случиться ни разбойников, а дикое зверье благоразумно держалось подальше от людей. По крайней мере, сейчас, пока морозы и голод не застилали волчьи мозги. Лисы же в наших окрестностях больше интересовались тем, как пробраться в курятник, чтобы их не заметили, чем как сделать человеку большой и грозный кусь. Кабаны? Так они далеко, возле дубов, им там самое раздолье… Я усилием воли оборвала себя. Пока не начала перебирать в голове, точно ли у нас нельзя встретить льва или крокодила. Уж из-за чего я нервничала на самом деле, так это из-за одной гадюки подколодной! Елизаветой звать! Явно же назло мне она так сделала! Чтобы по носу щелкнуть. Мол, ходи, Веленка теперь, мучайся, изводись, думай, когда я тебе Тимошку верну! И за что, главное? Я перед Михаилом хвостом не крутила, глазки ему не строила! Он сам целовал меня и шептал такое, что щеки пылали, и шаль подарил, котята вон из нее гнездо себе настоящее свили на стуле.

В происходящем я нашла только один плюс: сегодня мне было разрешено даже не появляться в поле. Барыня ведь умирающая позвала к себе, причина более чем уважительная! Новость об этом разлетелась быстро, и теперь на меня косились с легкой опаской и подозрением. Мол, мало ли, что там Ольга Петровна мне говорила. Что ж, к взглядам в спину я привыкла. Да и не до них мне было. Все мысли только вокруг сына вращались.

Чтобы не сойти с ума, сидя без дела в ожидании, я затеяла уборку. На первый взгляд казалось, что здесь это делать гораздо сложнее: ни пылесоса, ни моющих средств толком. Но зато не приходилось мыть раковину да унитаз, натирать кафель на стенах и полировать до блеска зеркала. За неимением всего этого. Веником по полу прошлась, пыль смахнула — и готово, считай! Окно здесь было всего одно, гораздо меньше, чем любое в моей квартире на Земле. Так что и его я быстро вымыла.

Я как раз вышла на порог, чтобы выплеснуть на землю воду из таза, когда за калиткой мелькнула, блеснула бурой бронзой на солнце макушка сына.

— Тимошка!

Я бросила таз, даже расплескав воду, и побежала навстречу. Тимошка едва зашел во двор, как я крепко обняла его, прикрывая глаза. Сердце у меня колотилось, как безумное. Хотя и понимала я вроде бы, что все хорошо будет! Но вдруг обидят мальчишку в барском доме?

— А к нам барыня завтра приедет! — вдруг огорошил меня Тимошка.

— Что?! — в шоке хлопнула глазами я. — Зачем это?

Тимошка вздохнул. Он слегка отстранился от меня, глядя под ноги, трогая большим пальцем камешек, будто пытаясь оттянуть момент, когда придется сказать что-то неприятное. Однако оно уже витало в воздухе и давило на нас. Наконец Тимошка зажмурился, будто проглатывая какой-то горький лечебный отвар, и прошептал:

— За мной она приедет, мама.

— Что? — выдохнула я, и кровь отхлынула от моего лица. — Что это значит? Заедет за тобой?

Тимошка низко-низко опустил голову, будто чувствовал себя виноватым.

— Она хочет, чтобы я погостил у нее и у папы. Я говорил, что хочу тогда приехать с тобой, но Елизавета Федоровна сказала, что у тебя много работы!

— И… сколько ты будешь у них гостить? — выдавила я, чувствуя, как на нервах пересохло в горле.

— Я не знаю, — Тимошка пожал плечами. — Я спрашивал! А она обиделась, мол, она же ко мне по-доброму, а я вредничаю… Ну, я и не стал ее злить. Я струсил, мама? Нужно было сказать, что не пойду к ней в гости, и все тут? Но там же папа, это же не к чужим людям…

Тимошка поднял на меня растерянный взгляд. Я со вздохом обняла его за плечи и поцеловала в макушку.

— Ты все правильно сделал. И правда, не стоит злить или обижать Елизавету Федоровну. Да и ты прав, там же будет и твой отец. Значит, он позаботится о том, чтобы она тебя не обидела.

У меня тревожно защемило сердце. Хотела бы я сама в это верить! Но Михаил же не будет стоять у них над душой каждую минуту. А много времени не нужно, чтобы сказать ребенку какую-нибудь гадость и расстроить его.

— Она сказала, что можно даже котят взять! Что мы сделаем для них игрушки из бантиков на ленточке! — улыбнулся Тимошка.

— Тогда беги к ним! Расскажи, что скоро они поедут в гости прямо в барский дом! — я легонько подтолкнула его между лопаток.

Тимошка убежал к котятам, которые резвились возле старой яблони. А я кое-как добрела до крыльца и без сил села на нижнюю ступеньку. Если уж Елизавета говорила Тимошке взять с собой котят, то это точно не визит в гости на пару часов!

«Что же она задумала? Назло мне, из ревности, из-за Михаила отобрать у меня ребенка? — мысленно прошипела я. — Пусть приезжает, пожалуйста! Поговорим! Я не отдам своего сына! Не силой же она его заберет?»

Руки похолодели. Я нервно сжала пальцами складки ткани на коленях. Ведь все время забывала, в каком времени, в каком мире оказалась! Здесь и я, и Тимошка в полной власти барской семьи. А значит, захочет — заберет и силой, и никто слова не посмеет сказать, заступиться за нас, боясь навлечь на свою голову гнев, а на спину — розги или плеть. Я закрыла лицо руками, тихо всхлипывая. Там, на Земле, я даже не представляла, насколько это большая ценность — свобода.

Что ж, к счастью, у Михаила надо мной больше власти, чем у Елизаветы. Уж он-то приструнить свою жену сможет, если захочет! А у нас с ним уговор.