— Школа Земляного Корня в долгу перед вами.

— Школа Северного Ветра тоже.

— Никто никому ничего не должен, — ответил принц. — Мы просто сделали то, что должны были.

Я смотрела на них и чувствовала, как время уходит. Сколько мы уже здесь? Два больших часа? Дольше? Надо было решаться и начинать разговор. В комнате отдыха было спокойно, но Лабиринт не терпел долгого бездействия. Скоро стены снова начнут двигаться, и нас опять могут разлучить.

— Нам пора, — сказала я, вставая. — Чем дольше мы здесь, тем больше шансов, что Лабиринт снова изменить путь.

— У вас есть план? — спросил Северный Ветер, поднимаясь.

— Есть направление, — ответил принц. — Во всяком случае, в той стороне мы ещё не были.

— А ещё есть легенда, — добавила я.

Все взгляды тут же обратились в мою сторону. Щёки тут же начали алеть, но отступать было некуда.

— В легенде о Кае Синхэ говорится, что он шёл по Лабиринту в темноте, — начала я, заранее стыдясь, что придётся врать. — Не зажигал света. Я пробовала так идти, когда потерялась. В темноте стены не двигались. Они расступались сами.

— Ты предлагаешь идти вслепую? — изумлённо спросила Нефритовый Лотос. — Но нас же и при свете разделило, а в темноте исчезновение даже не сразу заметят.

— И всё же я предлагаю погасить свет, — твёрдо ответила на это возражение. — Светлячков, заклинания, талисманы. Всё. В легенде Кай Синхэ доверился тьме. Может, и нам стоит?

— Но это же просто легенда, — возразил Земляной Корень. — Поэтическое изложение событий, которых возможно и вовсе не было. Не буквальное руководство. К тому Кай Синхэ тоже попадал в неприятности, несмотря на то, что шёл без света.

— А если нет? — спросила Изумрудная Лоза. Она поднесла флейту к губам, взяла одну тихую, долгую ноту. Звук поплыл по комнате, отразился от стен и вернулся чистым, без искажений. — Я могу также, как в легенде, исследовать помещения звуком.

— Возможно, свет мешает слышать, — добавил принц.

— Я уже шла так, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Стены перестали двигаться. Я не знаю, почему так работает, но это правда.

Лан Чжун посмотрел на меня долгим взглядом. Я напряглась, ожидая, что тот задаст вопрос, почему же я тогда так кричала, когда осталась одна. Но он то ли не слышал моей истерики, то ли решил не выдавать чужой секрет.

— В легендах говорится, что Кай Синхэ не боялся тьмы. Возможно, он понимал, что страх живёт в свете. Там, где нет света, нечему пугать. А тени не могут причинить никакого реального вреда, только спровоцировать человека причинить себе вред самостоятельно. Во всяком случае, пока не знают имени.

По телу побежали мурашки от воспоминаний о битве в коридоре и от того, насколько я была близка, чтобы выдать своё имя болотным духам.

— Ладно, — сказал Земляной Корень. — Если это увеличит наши шансы... темнота так темнота.

— Согласен, — кивнул Северный Ветер. — В том саду было светло, и это нисколько не уменьшило угрозу.

— Тогда решено, — принц встал у выхода. — Идём без света, держим друг друга за рукава. Изумрудная Лоза будет играть. И...

— И будем говорить, — перебила я. — По очереди. Чтобы слышать, что все рядом. Будем произносить по строчке из легенды о Кае Синхэ.

— Я пойду первым, — сказал принц. — За мной Земляной Корень, потом Нефритовый Лотос, за ней Северный Ветер. Следом барышня из Школы Девяти Напевов. И замыкает Изумрудная Лоза.

Мы выстроились, как он сказал. Я почувствовала, как пальцы Северного Ветра сжали мой рукав, и я сжала край его ханьфу в ответ. Пальцы другой руки оказались на локте Изумрудной Лозы — держать её за рукав было неудобно, так как она уже начала играть тихую, спокойную мелодию, без надрыва и страха.

— Свет гаснет, — отдала я приказ своей ци.

Светлячки исчезли один за другим, и тьма сомкнулась вокруг. Я задержала дыхание, ожидая, что страх навалится снова, но... ничего не случилось. Только музыка, шорох чужих шагов и тёплое чувство общности, понимание, что я не одна.

— Не бойтесь. — Голос принца прозвучал в темноте спокойно и твёрдо. — Выходим.

Мы двинулись. Первые шаги были неуверенными, ноги нащупывали дорогу. Я чувствовала, как Северный Ветер чуть замешкался, потом выровнял шаг. Но сзади лилась музыка, и все быстро подстроились под едва уловимый ритм. Я крепко сжимала ткань рукава идущего впереди ученика, боясь выпустить его и потеряться. И надеялась, что идти так нам всё-таки придётся недолго, хотя Хэй Фэн ничего не говорил про сроки.

— В одном из коридоров стены вдруг раздвинулись, — начал принц, почему-то выбрав не начало, а середину легенды. Возможно, этот отрывок впечатлял его больше всего.

Земляной Корень — во всяком случае мне показалось, что это был он — споткнулся и потянул всех вперёд, тоже заставляя сбиться с шага.

— И Кай Синхэ вышел в пространство, которого там быть не должно было, — закончил свою фразу Лан Чжун.

— Это была его родная деревня у подножия Зелёных холмов, — подхватил Земляной Корень глуховатым голосом.

Нефритовый Лотос замешкалась, и Северный ветер едва не налетел на неё.

— Те же крыши, тот же бамбук, та же площадь, — голос Нефритового Лотоса дрогнул, но она продолжила, — где когда‑то мальчик с простой флейтой вызывал дождь для иссохших полей.

— Дети смеялись, бегали с бумажными змеями, — сказал Северный Ветер, и в его интонации мне почудилась тоска.

Я ощутила, как ткань его рукава натянулась, и ускорила шаг.

— Старики грели спины на солнце, — добавила я в свою очередь, чувствуя, как слова сами ложатся на язык. — Всё было так, как в памяти, только чище, ярче, без единого пятна горя.

Мы сделали несколько шагов в тишине, и только флейта продолжала свою спокойную, тягучую мелодию. Кто-то впереди — наверное, Лан Чжун — шагнул в сторону, и все синхронно замедлились, обходя невидимое препятствие.

— «Синхэ», — позвала мать, выходя на крыльцо, — голос принца стал мягче, почти неузнаваемым. — «Иди есть. Рис ещё тёплый».

— Флейта в его руках отозвалась тихой третью, словно тоже узнала знакомый двор, — сказал Земляной Корень, и в этот миг мелодия за спиной действительно чуть изменилась, будто вторя его словам.

Северный Ветер задел меня локтем, когда я чуть ускорилась, заслушавшись.

— Прости, — шепнул он, и я кивнула, хотя в темноте никто этого не мог увидеть.

— Сердце шагнуло навстречу этому миру, как человек шагает к огню в холодную ночь, — произнесла Нефритовый Лотос, и в её голосе слышалось что-то очень личное.

Мы прошли ещё немного. Флейта взяла низкую, чуть тревожную ноту, и я почувствовала, как пальцы Северного Ветра сильнее сжали ткань моего рукава.

— Но именно в эту секунду он вспомнил, что под ногами камень горы, над головой — сотни чжанов породы, — сказал Северный Ветер, и слова его упали в тишину, словно камни в воду.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

— Здесь не может быть бамбука, — начала я. — Здесь не поют настоящие птицы.

Флейта за спиной замолкла. Пауза длилась так долго, что сердце пропустило удар, а я уже начала сомневаться, точно ли Изумрудную Лозу держу под локоть. Сердце пропустило удар, а пальцы на чужой руке дрогнули, но тут мелодия зазвучала снова, уже тише и осторожнее.

— Он не ответил на зов, — голос принца был твёрд и долетал до меня также чётко, как слова идущего рядом Северного Ветра. — Вместо этого приложил флейту к губам и заиграл напев дождя — тот самый, из детства.

Земляной Корень споткнулся снова, и я услышала, как Нефритовый Лотос тихо ахнула, когда он дёрнул её за рукав, увлекая за собой.

— Мелодия поднялась над «деревней», коснулась крыш, дворов, лиц, — выговорил Земляной Корень, восстанавливая дыхание. — Если бы это был истинный мир, небо бы потемнело, и из чрева облаков пролился бы спасительный ливень.

Мы шли медленнее, ступая осторожно, потому что на полу появились неровности. Флейта пела, но мелодия стала вязкой и тягучей, как мёд.