Сам принц выглядел усталым. Появились круги под глазами, одежда намокла и облепила тело, но в осанке по-прежнему чувствовалась твёрдость.

— Как в старых свитках. Та самая развилка, где Кай Синхэ останавливался и делал выбор.

— Если сзади Болото иллюзий… — Я обернулась. — То прямо должен быть Сад Забвения, где сладкие ароматы крадут память и чувство времени.

— Верно, — кивнул принц. — Справа — путь, которым пошёл великий заклинатель. Говорят, он вёл к выходу из Лабиринта, но и там не обошлось без испытаний. А слева...

— А слева что? — подал голос грубиян из Грозового Облака. Он стоял, опираясь плечом на стену, и криво усмехался. — Ещё одно болото? Или сразу в пропасть?

— В легендах об этом проходе не говорится, — ответил принц. — Но выхода, судя по всему, там нет.

— Значит, идём туда, куда пошёл Кай Синхэ, — буркнул грубиян. — Хватит с нас приключений.

— Согласен, — подал голос один из незнакомых заклинателей, тот, что всё время молчал. Худощавый, в тёмно-фиолетовом ханьфу с вышитой на груди эмблемой серебряного журавля, расправившего крылья. Школа Белого Журавля, известная на все Серединные земли своими мечниками. Голос у старшего ученика уважаемой школы был спокойный, и в нём чувствовалась привычка командовать. — Времени не так много, и неизвестно с чем ещё предстоит столкнуться. Если задержимся, рискуем не уложиться в три дня.

Нефритовый Лотос молчала, только крепче сжимала мой локоть. Она всё ещё была бледна, но в глазах появилась твёрдость, которой не хватало раньше.

— Решено. Идём туда, — сказал грубиян и уже собрался шагнуть в проход, как вдруг замер.

Из коридора, который мы определили, как ведущий в Сад Забвения, донёсся звук. Чистый, но какой-то надломленный, словно музыкант боролся с дремотой, не позволяя себе провалиться в сон. Флейта. Кто-то играл на флейте там, в глубине сада.

— Слышите? — выдохнула я.

Все замерли. Звук повторился. Такая же печальная нота, за которой не последовало продолжения, словно тот, кто играл, собирал последние силы, чтобы подать знак.

— Флейта, — тихо сказала Нефритовый Лотос. — Там кто-то есть живой.

— Или не живой, — хмуро отозвался грубиян. — Духи тоже могут подражать.

— Они не играют, — возразила я. — Они шепчут, визжат, но не играют. А это настоящая музыка.

— Какая разница, настоящая или нет? — вмешался другой незнакомец, который постоянно теребил подвеску на поясе. На его ханьфу цвета тёмной охры были вышиты скрещённые мечи над раскрытой книгой, знак Школы Плакучей Ивы. Говорили, что их заклинатели сильны в защитных формациях, но слабы духом перед лицом неизведанного. Вот и этот ученик всё время оглядывался, словно ждал нападения. — Заблудившаяся мелодия — известная ловушка. Если пойдём туда, то только время потеряем. Нам надо к выходу.

— А я думаю, что тени могут играть, — снова вмешался грубиян из Грозового Облака, и в голосе его вдруг прорезалась странная задумчивость. Он посмотрел на меня, потом на проход, откуда лилась музыка. — Мы сами слышали... там, в коридорах, пока бродили. Звуки, похожие на флейту. Жуткие такие, от которых кровь стыла в жилах. Там то выло, то плакало, то стонало, то молило о чём-то. Но это точно было нечеловеческое. Ни один человек не захотел бы так играть добровольно. Мы испугались и еле ноги унесли.

Я замерла. Внутри всё полыхнуло пожаром.

Он говорил обо мне. Он точно говорил обо мне! О том, как я играла, когда привлекла тени. Те звуки, что он назвал жуткими и нечеловеческими, родились из моих пальцев, из моего дыхания, из моей души. Щёки залило краской, такой горячей, что, кажется, даже в полумраке можно было заметить. Хорошо ещё, что никто не смотрел в мою сторону.

— Ты чего покраснела? — удивлённо спросила Нефритовый Лотос.

— Ничего, — пробормотала я, отворачиваясь и надеясь, что темнота скроет стыд. — Воздух спёртый.

— Так вот, — продолжил грубиян, не обращая на меня внимания, — те звуки были неправильные, и к ним явно не следовало соваться. А эта мелодия совсем другая. Я в музыке, может, не так хорошо разбираюсь, как ученики из Школы Девяти Напевов, но разницу чувствую.

Заклинатель из Плакучей Ивы дёрнул щекой, но промолчал.

— А если там Изумрудная Лоза? — спросила я, посмотрев на принца, Нефритовый Лотос и грубияна, которые были в нашей группе с самого начала и знали её. — Разве у кого-то из участников ещё были флейты? Только у меня и у неё. Вы же слышали, музыка борется, не даёт себе затихнуть. Это не ловушка. Это крик о помощи.

— Пусть кричит, — отрезал грубиян. — Это её испытание. Каждый из нас прошёл своё, и только потом снова встретил других.

Я посмотрела на принца. Лан Чжун молчал, глядя на проход, откуда лилась мелодия. Лицо его было непроницаемо.

— Ваше вы… Огненный меч? — осторожно спросила я, вовремя спохватившись и назвав принца по его школе.

Лан Чжун перевёл взгляд на меня, и в глазах его мелькнуло сомнение, но голос прозвучал твёрдо:

— Долг сильного — защищать слабых. Если там действительно участники, мы обязаны попытаться вызволить их. Но предупреждаю: сад опасен. Там можно забыть, кто ты, зачем пришёл, и остаться в цветущем сне навсегда.

— Я с вами, — сказала я. — Всё равно надо проверить.

— И что ты собираешься делать? — Грубиян скрестил руки на груди, глядя с прищуром. — Снова обсыплешься травами и соберёшь на себя всех злобных духов? В прошлый раз едва разума не лишилась.

Я вспыхнула, но сдержалась.

— Найду другой способ.

— Одни проблемы с тобой, — буркнул тот, но в голосе не было злости. Скорее усталое раздражение. — Ладно, если решено, то надо действовать быстро. Заходим, уводим тех, кто там есть, и сразу назад.

— У меня есть талисманы, — сказала Нефритовый Лотос и полезла в рукав. — Наставник дал на всякий случай. Они должны защищать от вдыхаемого дурмана.

Бумажные листочки, испещрённые защитными знаками, быстро разошлись по рукам. Мечник из Школы Белого Журавля вздохнул, но спорить не стал. Только кивнул коротко:

— Идём.

Заклинатель из Школы Плакучей Ивы дёрнулся, словно хотел что-то сказать, но промолчал. Только жестом отказался от талисмана и снял с пояса нефритовый амулет.

Я шагнула в нужный коридор первой. Сердце колотилось всё быстрее от страха и упрямой надежды, что Хэй Фэн вот-вот заговорит и подскажет что-нибудь умное. Но внутри было тихо.

— Может, поиграешь тоже? Дадим таким образом сигнал, что мы идём на помощь? — предложила Нефритовый Лотос. И кто-то тут же поддержал эту идею.

«Жуткие такие звуки, от которых кровь стыла в жилах. Там то выло, то плакало, то стонало, то молило о чём-то. Но это точно было нечеловеческое», — тут же зазвучало внутри голосом грубияна, а я отчаянно замотала головой.

— Если там есть злобные духи или тени, то мы их только предупредим. — Подходящий аргумент для отказа нашёлся, хоть и с трудом, но зато был действенным.

— Лучше не привлекать внимания, — согласился принц, чем заслужил мысленную благодарность, потому что избавил меня от позора.

Коридор петлял и постепенно светлел. Сначала я подумала, что это снова болотные огоньки, но нет, свет был другим, тёплого оттенка. Он лился спереди, и с каждым шагом воздух становился слаще, гуще, словно мы погружались в мёд.

А потом коридор кончился, и показался сад.

Это было невероятно. После серого камня, холода и сырости Лабиринта этот зал казался видением из другого мира. Высокий, с куполообразным потолком, откуда свисали лианы с диковинными цветами — белыми, розовыми, золотистыми. Все они светились изнутри, и их сияние заливало пространство почти солнечным светом. Повсюду росли деревья, усыпанные персиками, сливами, какими-то незнакомыми фруктами, от которых исходил такой аромат, что кружилась голова. Прозрачный ручеёк вился среди мха и трав, и вода в нём искрилась, как жидкое серебро.

— Красиво, — выдохнул заклинатель из Плакучей Ивы. Глаза его затуманились, он сделал шаг вперёд, протягивая руку к ближайшему цветку, но артефакт в его руке тут же полыхнул ослепительным белым.