Мотаю головой, потому что всё это бред. Мне это мерещится. Может, она хочет, как лучше, но в итоге мне только больнее.
— Я хочу побыть одна…
— Конечно, маленькая моя. Ты главное знай, что я люблю тебя. Влад переживает. — мамина рука гладит моё лицо. — Если что-то будет нужно, нажми на кнопочку и придет медсестра.
— Могу я увидеть его?
— Конечно, — мама тепло улыбается, и через минуту ко мне заходит брат. С безумными покрасневшими глазами кидается ко мне, будто реально волновался за мою жизнь. И это, чёрт возьми, приятно… Оказывается, он реально обо мне беспокоится… Хотя я и так это знала…
— Мила, блин, я так испугался. Места себе не находил. Глупая… — он прижимается ко мне, взяв за руку, и мне больно это слышать. — Я же не хотел этого. Я и не думал, что всё так серьёзно… Мирон пытался поговорить со мной. Это я виноват, что не понял… А теперь… Блин, Мила, у него серьёзные проблемы, лишь поэтому он оттолкнул тебя… Отец уже в курсе всего. После того как Мирон нашёл тебя и позвонил нам, он привёз тебя в больницу… А ему… В общем, ему пришлось ехать домой, потому что с его матерью там беда.
Я не совсем понимаю, о чём он… Но уже чувствую, как в груди начинает жечь.
— Что с… Что с его матерью?
— Я пока не знаю… Но изначально я так понял, что тот гондон отчим ей что-то сделал. Он накачивает её бухлом постоянно, избивает… Мирон… Он… Ввязался во что-то, и я виню себя, что не замечал. Я знал про конфликты, побои и даже кому… — тараторит он, и я чувствую, как сердце болит. Но не понимаю… Кому? Какую ещё кому?! — Но потом он убеждал меня, чтобы я молчал и не натворил глупостей, а сразу после озера и его странного поведения я позвонил отцу, потому что больше не мог терпеть это… Отец очень быстро разузнал информацию. В том числе про то, что Мирон участвует в каких-то драках за бабки. Там сплошной, блядь, криминал, а он всё это время тупо молчал. Ни хрена мне не сказал. И я изначально злился на него, злился на тебя, а теперь даже не знаю, что сказать. Он просто хотел пристрелить того урода, достал пистолет даже, блядь, откуда-то... И только поэтому оттолкнул нас, Мила. Не знаю, где я так накосячил… Видимо, я — хреновый друг, раз смотрел в пол глаза…
О, Господи. Слушаю его и трясёт всю. Ощущение, что всё это происходит не со мной. Будто я смотрю какой-то сраный блокбастер. Но всё теперь сходится. Словно пазл… Теперь я абсолютно всё вдруг поняла…
— Просто Мирон держит всё в себе. Он держит вообще всё. Теперь я как никогда понимаю его поведение. Сейчас они с отцом вместе, да?
Не верю, что я повелась на его спектакль. Думала только о себе и своих глупых бабочках в голове. Влад кивает, а я рук не чувствую. До смерти хочу увидеть его, обхватить и сказать, что больше никогда не отпущу. Что мой дом — это его дом. И так будет всегда.
— Мне стыдно, что я всё это время играла с ним в какие-то игры на влюбленность, а ему было вообще не до этого. Он потерял сестру, его мать алкоголичка… Про кому я вообще ничего не знала… Про эти бои и так далее. Да ещё и пистолет. Господи… Я даже не знаю, что сказать…
— Мирон даёт показания сейчас. Всё будет хорошо, Мила… Теперь всё будет хорошо, отец позаботится об этом, того ублюдка посадят надолго, — Влад прижимает меня к себе, и я наконец начинаю рыдать на его плече, дав свободу своим эмоциям.
— Я думала, что он меня бросил… Что он всё для себя решил. Такие гадости о нём думала… Господи…
— Думать не возбраняется. Да даже если сказала. Я тоже много что наговорил. Но по итогу это наш с тобой Мирон… И я уверен, он не сердится на нас. Главное, что этот ублюдок Гор получит по заслугам. И что для Мирона теперь не будет никаких осложнений… Пипец он меня заставил понервничать. Я даже не думал, что он такой хренью занимается… Вообще в голове не укладывается…
— Он занимался этой хренью, потому что у него не было выбора, Влад… Потому что у него нет таких замечательных родителей, как у нас с тобой. Потому что у него нет никого кроме нас с тобой… Вот в чём дело…
— Теперь я это знаю…
— Пожалуйста, когда он выйдет на связь… Скажи мне. Я очень жду его. Очень, Влад.
— Конечно, сестрёна. Отдохни, — брат целует меня в лоб и остаётся рядом со мной. Не знаю, чему я рада больше. Тому, что с Мироном всё хорошо, тому, что осталась жива или тому, что Влад простил нас. Наверное, всему и сразу.
И я безумно благодарна за то, что у меня такие чуткие родители... Спасибо им за то, что они всё всегда понимают и принимают… Такое бывает далеко не у всех… Мне повезло… И повезло, что они заметили неладное… Теперь, когда я думаю о Мироне, у меня ком подходит к горлу… Все его синяки, перепады настроения, отношения ко мне… Все эти прикрытия… Всё это плоды его непростой судьбы… И я виню себя за то, что раньше этого не заметила…
Слёзы льются из глаз, не переставая…
Я так сильно хочу увидеть его сейчас...
Глава 40
Камилла Садовская
От усталости и стресса я засыпаю снова. И чувство тревоги не покидает меня даже во сне. Будто моё сердце всё-таки разделили на две части, и вторая сейчас где-то далеко, думает обо мне и мечтает воссоединиться с первой. Лёгкое дуновение ветра касается кожи лица…
— Я тебя люблю, — слышу сквозь сон, но открываю глаза в пустой палате под пиканье аппарата, который ко мне подключен… Уже вечер… Нестерпимо хочется пить.
Жму на кнопку, но вместо медсестры вижу перед собой встревоженного Мирона. Он застывает в проходе, глядя на меня покрасневшими влажными глазами. А у меня тотчас же тормозят все внутренние механизмы. Функционал на нуле… Как будто включен режим энергосбережения…
Я смотрю на него… И мир вокруг превращается в круговерть… Он правда здесь или мне уже мерещится? Боже… Всё хорошо, и он пришёл ко мне, да? За мной…
— Она отошла, я решил, что ты испугалась… — произносит устало, очень болезненным тоном. — Хотел увидеть тебя…
— Мирон…, — сама еле-еле шепчу в ответ, пытаюсь встать, но он кидается ко мне первым. За секунду перехватив меня руками, не позволяя мне сорваться… Держит… Утыкается носом в изгиб моей шеи… Целует… Нюхает… Прижимает.
— Тшшшш… Прости меня, — он кладёт руку на мои губы, вынуждая замолкнуть. — Не вставай, родная… Не надо… Прости, ради Бога… Камилла, всё неправда… Всё, что я тогда сказал… Мне никогда не было всё равно… Никогда, родная…
Ощупываю его. Не могу поверить, что наконец касаюсь. Вдыхаю его особенный запах. Слёзы льются по щекам рекой. И я задыхаюсь от переизбытка эмоций, захлестнувших меня с головой. Он мог умереть, а я могла больше никогда его не увидеть. И точно так же наоборот… Мы оба натворили дел… Мы так виноваты друг перед другом…
— Почему ты мне ничего не рассказал… Ты столько всего не сказал… Мирон… Господи, я могла потерять тебя, я могла… — хнычу, уткнувшись в его шею носом. У меня все слова крутятся в голове веретеном, и я не могу нормально формулировать мысли. Всё получается лишь на половину…
— Только потому что не хотел ранить тебя, я боялся тебя втягивать… Тебя и Влада... Но я всё расскажу. Я обещаю. И больше никогда не буду тебе врать. Мила, ты же знаешь, что я — дурак. Я даже… Чёрт, я просто боюсь тебя потерять. Боюсь потерять вас обоих, потому что люблю. Пойми это… — шепчет он, стирая большими пальцами слёзы с моих щек. — Прости меня, малышка. Ты слишком много для меня значишь. Я никогда и никого так не любил, кроме тебя. Наверное, я понял это сразу как тебя увидел. Просто не мог поверить в то, что так бывает. Я даже помню тот дурацкий сиреневый комбинезон, что был на тебе надет, прикинь… Помню, что была среда. Солнечный июльский день... И ты была такой невыносимой… Просто до чёртиков невыносимой…
— Раздражающей… — добавляю я сквозь слёзы.
— Бесячей…
Он улыбается, а мне хочется захлебнуться в своих слезах. Господи, он реально помнит даже в то, во что я была одета, когда мы познакомились. А помню ли я? Конечно помню… Его тупую страшную футболку с монстром. Я тоже всё помню… Какой кошмар.
