— Ты понимаешь о чём говоришь? Ты знаешь, что будет, когда Влад услышит это? Ты сама мне так говорила сутки назад… А тут услышала про девчонок и тебе сразу крышу сорвало от ревности, так?! — давит он на меня, окончательно доводя меня до ручки. Как будто только чувства Влада здесь имеют значение, но я устала от этого дерьма! Я тоже, блин, человек!

— А мне всё равно! Ты знаешь, что было со мной, когда я услышала это? Я отдалась тебе, ты стал моим первым, и я вынуждена слышать, как ты будешь развлекаться с другими девушками, серьезно, Духов?! Ты кем себя, чёрт возьми, возомнил?!

Я указываю на дверь, но он стоит передо мной, чуть ли не нервно дёргая глазом.

— Я никем себя не возомнил. Мы трахаемся, это правда. Я твой первый, это тоже правда. Хочешь меня приручить или что? Думаешь, я какой-то пёсик на поводке, которым можно вот так командовать?! — спрашивает он, заставив меня обомлеть. Я реально ушам своим не верю. Сукин сын.

Вскипаю за секунду. Чувствую себя раскаленным маслом на сковороде.

— Знаешь что, Мирон? Вали! Я давала тебе достаточно шансов, но всё только хуже и хуже! И я уже не могу так, будет лучше если ты просто уйдешь отсюда, и мы сделаем вид, что не знаем друг друга, — говорю это и меня всю трясет.

«Приручить, мы трахаемся, я твой первый» и ни слова о том, что он меня любит. Ни слова о том, как я дорога ему. Вообще ничего. Я уже не понимаю, почему позволяю ему делать это со мной.

— Кому будет лучше? Тебе? Мне точно нет, — отвечает он, проходя внутрь комнаты и садясь на мою кровать. — Это стрёмно, да. Но надо потерпеть…

Он говорит это так, будто это какая-то самая простая в мире вещь. Потерпеть как он будет общаться с другими девушками… Флиртовать, смотреть на них и неизвестно что ещё с ними делать…

— Ты просишь меня терпеть. Ты просишь врать. Ты делаешь так, что я ощущаю себя жалкой дрянью, — говорю я дрожащим голосом, на что он тут же встает и прижимает меня к себе, пока я плачу. — Я не могу так. Я умоляю тебя, уйди из моей жизни. Просто уйди. Брось меня, прошу тебя. Мне очень плохо с тобой. — я ощущаю боль даже когда говорю. Каждое слово бьет меня током всё сильнее.

— Каляяя, не надо так, — его ладонь гладит мою голову, пока я не могу успокоиться. — Я клянусь тебе, что у меня ничего с ней не было и не будет. Хочешь я сделаю так, что Влад пригласит тебя поехать с нами? Мы будем там вместе, пока он развлекается с той девушкой, ладно?

— Мирон, я уже ничего не хочу, — шепчу в ответ, чувствуя тепло на своем затылке. От его рук. И запах его тела сводит меня с ума в данную секунду. Я чувствую, что нужно прекращать это, потому что я зависима от него. Будто он владеет всеми моими эмоциями. — Мне больно. Везде.

— Почему? Я не врал тебе, не изменял. Я лишь прошу немного подождать. Что изменилось? — он берёт меня за подбородок и смотрит прямо в глаза. — Ты хочешь всего и сразу, Каля, но так не работает… Ты плачешь потому что придумала сказку, в которой мы можем быть вместе, но ты знала с самого начала, какую боль это принесёт твоему брату. А теперь вспомни как всё началось. Выслушай меня. Он важен мне ничуть не меньше тебя…

— Нет, я не хочу это слышать, — разворачиваюсь и ухожу, но он крепко обхватает моё запястье, дергая на себя моё тело. Это действительно больно, но я не произношу ни звука, а послушно врезаюсь в него, пока он удерживает меня перед собой.

— Давай-ка вспомним… Ты дождалась, когда он уснёт… Положила руку на моё колено, а затем и на член. Мне померещилось? — спрашивает он, пока я стискиваю челюсть и молчу. — Отвечай мне. — он давит на руку сильнее, и я говорю лишь короткое «да», а слёзы уже льются из глаз. Так больно. Так невыносимо плохо.

— Прекрасно. А потом ты сосала мне у себя в комнате и писала сообщения, чтобы я пришел к тебе, потому что ты скучаешь? Но говнюк здесь один, верно? И это я… — спрашивает он, пока я реву белугой. Мне больно, когда он такой со мной. Мне больно слышать это. Большим пальцем левой руки он стирает эти хрустальные капли, которые обжигают мою кожу. Я его так ненавижу, что не могу смотреть на него и закрываю глаза, мечтая о том, чтобы он убрался отсюда, но вместо этого чувствую вкус его губ, который смешивается с солью. Я не хочу его целовать, но целую и меня всю трясет от этого. Эта боль неумолимо выворачивает меня наизнанку.

— Ты знаешь, что мы с тобой оба виноваты… И знаешь, что сейчас преувеличиваешь, — шепчет он мне на ухо, периодически касаясь моей шеи губами, а его рука опускается вниз до резинки моих шорт, когда я всеми силами пытаюсь её оттолкнуть, но он сильнее меня. — Послушай меня. Расслабься. Нет причин для слёз, потому что никто никого не обманывал… И я здесь потому что ты мне нужна… Ни какая-то там девчонка, с которой я с легкостью мог замутить вчера, а ты… Ты же понимаешь это?

Я чувствую, как мои ноздри раздуваются от злости. В каждом его слове манипуляция. Да такая умелая, что мне становится дурно.

— Поцелуй меня, — шепчет он, касаясь меня снизу, пока я сжимаю ноги, но чувствую себя абсолютно обессиленной перед ним.

— Я не хочу, — говорю я с ненавистью на него глядя. Его рука сама обхватывает мой затылок и вынуждает меня примкнуть к его губам. А затем он вводит свой язык так глубоко, что я совершенно обмякаю, пока его пальцы стаскивают с меня одежду. Не шевелюсь и не хочу ничего из этого. Мне тошно от его отношения. Он считает, что я должна раздвигать перед ним ноги и только. — Мирон, я не хочу тебя. — я дышу так громко, что могу перебудить весь дом, и он останавливается, сжимая последнюю деталь одежды, что на мне осталась. — Уходи.

— Что мне сделать, чтобы ты поняла меня? — шепчет он, обнимая меня. — Мне жаль, что всё так вышло… Я не хочу делать тебе больно. Это последнее, чего я хочу.

Я трясусь… У меня нет сил ответить… Вообще ни на что нет сил. Меня до основания выжгли… Дотла… И он это чувствует…

— Я уйду, только потому что ты так просишь... — целует меня в макушку и уходит из моей комнаты, не оборачиваясь, пока я задыхаюсь от того огненного шара внутри меня, который сжигает всё, что там когда-либо было. Это уже не я. Это то, что от меня оставил Мирон Духов...

Сажусь на пол и прижимаю к себе колени, думая о том, как чертовски больно любить того, кто не любит тебя. Либо же быть от кого-то зависимым, жалким, неспособным показывать чувства… Нужно всё прекратить. Сделать так, чтобы нам обоим стало легче. Ни я, ни он не должны так мучиться, а Влад и вовсе сойдет с ума, если узнает об этом. Я закрываю глаза и засыпаю на полу, свернувшись калачиком и укрываясь своим пледом. Не хочу думать ни о чем. И спать на своей проклятой кровати тоже. Теперь я никогда не буду на ней спать. Ведь она теперь ассоциируется именно с ним…

Мирон Духов

Возможно, это правильно. Немного остыть от всего этого. Я не променяю её ни на одну другую, но ей нужно выдохнуть… Подумать немного, расслабиться. Понять, что я не собираюсь изменять ей. Не собираюсь делать больно. Возможно, она решит и что-то другое в отношении меня. Например, что я и мои проблемы ей не нужны. Возможно. Но это хотя бы будет её личное решение.

Время до выходных тянется как резина. Узнаю от знакомых, когда состоится бой. Прикидываю, сколько мне нужно времени, чтобы подготовиться. Справлюсь ли я? Хрен знает. Даже если уползу оттуда полуживым, главное — выиграть. Работаю в сервисе эти дни, выполняю левые заказы между делом. Деньги обычные по меркам города. Я бы смог просто существовать, если бы не имел за плечами такое «приданое».

Продолжаю тренироваться, изучаю анатомию. В идеале было бы освоить амбидекстрию, но это вообще нихрена не легко. А за то время что я пытался, вообще нереально. Для этого нужны годы. Зато Марго кое-что объясняет по человеческому строению и слабых местах. Я благодарен, потому что это самое полезное, что мне когда-либо говорили. Это шанс быть сильнее, осведомлённее. Шанс показать, чего я стою на деле…