— Не-а, — говорю, уставившись в потолок. — Пусть орёт.

— Давай к Лисе?

— Давай, мне всё равно, — отвечаю и прошу колонку включить музыку громче. Секундой погодя зажигаю сигарету и начинаю дымить прямо там. Влад ничего мне не говорит, так как сам частенько так делает. Хотя его родители, конечно, против.

— Ну и зря, Анжела хочет тебя видеть, — лыбится он и мы поворачиваем головы на звук внезапно открывшейся двери. Я так и знал, что она не выдержит. Знал, что её и музло выбесит, и что соскучилась по мне, похоже.

— Влад, сделай тише, — звучит писклявый тон, маленькими шагами она подходит к колонке и убавляет звук, после чего ручки срывают с меня лифчик. — Отдай, придурок!

Не могу упустить возможность подъесть её вновь и упомянуть её сиськи. Мы снова ругаемся, и мне нужно это как доза порошка для наркомана. Бодрит так сильно, что в ушах звенит и яйца болят от её напористости.

Кажется, перегибаю, потому что, упоминая её задницу, слишком уж нарушаю границы, и Влад даёт мне по рёбрам за это. И правильно делает. Не представляю, что было бы, если бы он хоть на секунду оказался у меня в башке, где я имею его младшую сестру во всех позах с тех самых пор, как ей исполнилось шестнадцать…

Нет, что-то было и до… Что-то странное. Каждый раз, когда я видел её мне непременно хотелось сделать какую-нибудь дичь лишь бы она думала обо мне весь последующий день. И не только. Наверное, так работали мои гормоны. Когда я лишался девственности мне было семнадцать, а ей и вовсе пятнадцать, я и думать не хотел о том, что хоть когда-то посмотрю на неё в таком ключе. Просто любил с ней общаться. Пусть не так как ей хотелось, но так как хотелось мне. Тем более я всегда был эгоистом. Почти.

Каждое наше препирание, каждая ссора, сопровождающаяся пусть и случайными касаниями наших тел начинала буквально сводить меня с ума. Я думал о ней всё сильнее и мысли становились далеко не невинными. Вдруг я начал осознавать, что её тело совсем изменилось. От миловидного детского личика остался лишь взгляд. Всё остальное неожиданно стало взрослым и держаться было всё сложнее.

За столько времени нашего общения мы могли бы реально стать как брат с сестрой, но не подфартило. Во всяком случае мне. Я целовался с другими, а смотрел на неё. Позлить, выбесить, сделать так, чтобы она сама ко мне прибежала. Цель, которая засела в башку и стала ядовитым плющом на моём теле.

А ведь она всегда казалась мне обычной. Совершенно обычной, но тянуло так, что впору было перерезать самому себе тормоза. В какой момент я упустил её созревание? Когда проморгал? А что, если её уже кто-то реально трогал? Трогал по-взрослому? Если это так, я бы вероятно сдох. Не знаю, почему. Потому что не хочу, чтобы кто-то трогал младшую сестру моего лучшего друга, который мне как брат. И все в школе это знали. А теперь мы далеко… В разных универах. Мог ли кто-то осмелиться и снять наш запрет? Могла ли она кому-то уже успеть отдаться?

Нет, блин, это же Камилла… Ну не могла она.

И вот я стою перед ней, округляя свои глаза. Внутри меня плещется ярость, а снаружи я лишь растягиваю губы в напускной ухмылке. На экране — резиновый член, а её щёки краснее самого спелого в мире помидора. И всё что остаётся, это перевести всё в шутку. В грёбанную шутку. Подъесть. Тогда как внутри меня острое желание её убить.

Сердце стучит с такой скоростью, с какой не работает адронный коллайдер. Касаюсь её кожи на шее своими губами. Мимолётно, шепча на ухо какую-то дичь. Сам не знаю, что не несу.

Рядом с ней я — вот это существо. У которого мозги работают иначе. Она что-то делает со мной. Ни одна девушка так не могла. Ни разу. Ни одна. Сколько бы им ни хотелось залезть мне под кожу, всё внутри уже занято. Ею…

Хочу засосать её так, что трясёт всего от переизбытка чувств, словно я снова стал мелким прыщавым пацаном, который впервые провожает девчонку до дома. Не успеваем завершить наше «приятное» взаимодействие, как она со всей дури пинает меня коленом по яйцам, и я медленно съезжаю по стеночке вниз, думая лишь о том, что в следующий раз хрен она уйдёт от меня так просто…

Тем более, с этой картинкой в телефоне…

Камилла Садовская

Сижу на улице уже полчаса и переписываюсь с Машей. Меня нещадно трясёт от его влияния на меня. Подруга говорит, что Мирон — придурок, и что мне следует не обращать внимания, но я буквально не могу этого сделать, потому что он портит всё моё существование. А это именно существование — не жизнь! Потому что он достал меня настолько, что стоит поперёк горла, словно кость!

Вскоре ко мне подходит нахмуренный Влад, выдирая меня из моих мыслей.

— Что у вас опять случилось? — спрашивает он, присаживаясь рядом, и закуривает сигарету. Если бы он только понял меня… Если бы услышал…

Но сколько бы ни говорила — тщетно. Они все считают его хорошим, а меня слишком нервной.

— Ничего. Ты разве не знаешь, что твой друг — идиот? Поздравляю, теперь знаешь, — язвлю я, скрестив на груди руки. — Ты чего курить здесь собрался? Отец с тебя три шкуры сдерёт.

— Да он нормальный, — делает Влад затяжку и протягивает мне сигарету, улыбаясь. Я, конечно, пробовала курить, но мне это не особо приятно. А они с Мироном делают это постоянно, будто без них жить не могут, блин.

— Нет, спасибо, — отвечаю, мотая головой, и грущу.

— Что с тобой? Ты в последнее время какая-то совсем злая, — отвечает он, заставив меня обомлеть. Ну, вот! Опять!

— Я, блин, не злая, просто твой друг то таскает мои вещи, то в наглую берёт мой телефон. А это личное пространство, к твоему сведению! И вообще он достал меня настолько, что я… — заявляю я и слышу звук двери сзади.

— О, мегера жалуется, — Мирон подходит сзади и садится рядом с Владом, и я быстро встаю с крыльца, лишь бы не быть с ним рядом. Раздражает. Просто до белого каления раздражает. Надменный говнюк.

— Влад, наверное, надо уже попрощаться с ним, ведь у нас сегодня важный ужин, — сцепив зубы, говорю я спокойным тоном. Мечтаю, чтобы он поскорее ушёл отсюда и не возвращался. Ему тут вообще не место.

— А… Не дождёшься, — смеётся тот, пока брат пожимает плечами.

— Отец разрешил ему побыть с нами, — на лице брата тоже появляется дебильная улыбка.

— Что?! Да он же… Ты посмотри на него. На нём места живого нет. На лице фингал, футболка вся рваная, где ты, блин, его нашёл?! — спрашиваю я, в панике разглядывая этого придурка.

— Тссс, дорогуша, соседей напугаешь, потише… Такая нервная. Месячные у неё или что? — спрашивает он у Влада, и я окончательно психую, направляясь внутрь дома и хлопнув за собой дверью, пока они оба ржут за моей спиной, как полоумные.

Как же он неистово меня раздражает. Это какой-то невероятный уровень ненависти. Когда ты смотришь на человека и хочешь вмазать ему только за то, что он существует. Я кое-как остываю в своей комнате, потому что думаю б Андрее. Только мысли о нём способны выдернуть меня из суровой реальности, где главным кошмаром моей жизни служит Мирон Духов. Какая же дебильная у него всё-таки фамилия! Да и имя тоже! Бесит!

Когда приезжает мама, мы с ней вместе готовим и ждём отца с коллегами, точнее, с деловыми партнёрами, как он их называет. Мой отец — адвокат. Очень известный, кстати, адвокат. Садовский Александр Борисович. Квалифицируется на разводах, но иногда берёт и других клиентов. А мама у меня нежный цветок, который надо лелеять. Её зовут Роза. Как всегда, мы с ней много говорим про учёбу, мальчиков и я снова жалуюсь ей на придурка Мирона.

— Да, успокойся, малышка, ты ему просто нравишься, вот и всё, — мама ставит курицу в духовку, пока я морщусь.

— Фу, это очевидно не так, — отвечаю я с пренебрежением. — А если бы даже было так, то я бы совершенно точно послала его куда подальше с его такой «симпатией».

Кроме того, ему хватает его шалав, я уверена. Их у него хоть отбавляй. Причём самых разных. Доступных и развратных. Мама смеётся надо мной. Она часто так делает. Это забавляет её, словно она не видит в нём ничего плохого. Хотя, похоже, так и есть… Они с отцом, словно слепые, если речь заходит за этого дьявола…