Поморский регион страны славился также своей книжностью. Книжность — это все объективные формы бытования книги. В сравнении со всей страной, наибольшая плотность сохранившихся книжных собраний России XVI-XVII вв. падает именно на районы западного и южного Беломорья: на Соловецкий монастырь, западно-беломорские волости и Заонежские погосты Карелии, на Каргополье. Бытовавшие и сохраненные здесь книги составили основу многотысячных коллекций древнерусских книг Пушкинского Дома, Библиотеки Российской Академии наук, Института русской литературы, Российской государственной библиотеки. Насыщенная книжность Севера отчасти объясняется бережным отношением старообрядцев к произведениям церковной древнерусской литературы. Но тут имелись и другие богатые собрания.

Для Карелии основными центрами книжности выступали Соловецкий монастырь на севере и Александро-Свирский — на юге края. По всей видимости, большими книжными собраниями обладали ладожские Валаамский и Коневский монастыри. Но военное лихолетье рубежа XVI-XVII вв. нанесло непоправимый ущерб и самим этим обителям, и их библиотекам. Основу монастырских библиотек составляли богослужебные книги и «жития святых», особенно тех, кто основал данную обитель или тут монашествовал. Монастыри занимались просветительством и пропагандой своих знаменитых святых, открывая у себя мастерские по переписке их житий. Затем жития, например, Зосимы и Савватия Соловецких, Александра Свирского, расходились в большом количестве по всей стране: их продавали на ярмарках и дарили паломникам.

Культурные веяния, в том числе в области книжного дела, отражались на способах художественного оформления монастырских рукописей. Исследователи отметили, что со второй половины XVII в. в книгах издания Соловецкого монастыря появились элементы русского барокко. (Барокко являлось общеевропейским культурным стилем, и Россия попала под его воздействие.) Элементы барокко соловецких книг легли в основу знаменитого поморского орнамента XVIII в. Еще в XVI — первой половине XVII вв. Соловки, как и другие первостепенные северные монастыри, не обладали выдающимися книжными мастерами. Выходившие из его стен книги не отличались особой оригинальностью, делаясь по образцу новгородских, затем московских изданий. В середине же XVII в. такие книжники появились. В частности, в Соловецком монастыре активно работал талантливый мастер Сергей Шемонин, который не только переписывал рукописи, но и редактировал их и создавал новые книги.

Светские власти также заботились о производстве книг. В 1680-х-1690-х гг. в г. Олонце действовала мастерская, которую возглавлял карел Давыд Дмитриевич Шаргаев — книжный мастер, переплетчик и реставратор старых книг. Он работал под руководством воеводской администрации, и книги, выпущенные из его мастерской, имея пророссийскую политическую направленность, распространялись не только в Олонецком уезде, но и среди карельского населения Кексгольмского лена. Напомним, что в Кексгольме имелась типография, печатавшая религиозную литературу, и выпуск в Олонце собственных книг противодействовал, по мнению властей, протестантскому миссионерству.

Книги, особенно богослужебные, находили спрос. Конечно, в XVI-XVII вв. в крестьянских домах не встречалось библиотек. Но именно крестьяне являлись одними из активнейших покупателей книжной продукции. Дело в том, что община-приход обязана была содержать церковь, в том числе снабжать ее всей необходимой богослужебной литературой. Состав библиотек приходских церквей пополнялся житийными изданиями и сочинениями церковных авторов душеполезного свойства. На Севере на одну церковь в XVI-XVII вв. приходилось в среднем по 25 экземпляров книг.

Новым явлением культурной жизни страны стало создание в середине XVI в. собственного книгопечатного производства. В полную силу московский печатный станок заработал во вторую половину XVII в. Тогда за пятьдесят лет Печатный Двор выпустил 300 тысяч букварей и 150 тысяч учебных псалтырей и часословов. Бывало, что тысячные тиражи этих книг расходились за несколько дней. Крестьянские церковные библиотеки уловили тенденцию к переориентации книгоиздания с рукописной продукции на полиграфическую. Именно во второй половине XVII в. большинство книг в приходских церквах Карелии и Севера в целом стали составлять издания печатные. Многие рукописные издания представляли собой переписанные от руки печатные книги.

С 1478 г. за два с четвертью века Карелия совершила качественный скачок в своем развитии. Бывшая аграрно-промысловая провинция Великого Новгорода обзавелась заводской промышленностью, превратившись в одну из передовых областей России. Социально-экономический переворот начался сразу же после «новгородского взятия». Появились новые слои общества: составившее большинство населения черносошное (оброчное), затем дворцовое крестьянство, а с другой стороны — помещики и близкие им по положению земцы. Но поместное землевладение в крае не прижилось.

Карелия смогла встать в ряд развитых регионов страны при создании основ всероссийского рынка. Ее соль и изделия железоделательного промысла в больших количествах расходились по всей стране. Емкий рынок Поморья удовлетворялся в том числе и за счет крестьянского текстильного производства Онежско-Ладожского района и кораблестроения на Белом море, Онежском озере и реке Свири. Олонецкие купцы заняли одно из первых мест в балтийской торговле России со Швецией.

Органичной частью социально-политических и экономических преобразований явилось формирование системы местного самоуправления, которое стало сдавать свои позиции лишь во второй половине XVII в. Ведущей причиной тому послужили внутриполитические тенденции развития России: с середины XVI в. страна вступила на путь сословно-представительской монархии, а через столетие, с середины XVII в. явно обозначились контуры будущего режима абсолютной монархии (царизма). Постоянные административные преобразования, в том числе и в Карелии, в первую очередь обслуживали политику верховной власти.

Царизм занял довольно прочные позиции в крае к концу XVII в. Через воевод Олонецкого уезда Москва осуществляла бдительный контроль территории российской части Карелии. Подавление Соловецкого и Первого Кижского восстаний помогли монархии еще крепче подчинить себе своенравные волостные миры. На длительное административное реформирование заметное воздействие оказывал и фактор приграничного положения края. Образованные в 1500 г. Корельский уезд с сильной системой обороны, округ дворцовых Заонежских погостов (1584-1585 гг.), округ Соловецкого монастыря (1592 г.), Олонецкий уезд (1649 г.) — являлись звеньями одной цепи, усиливавшей столичное военное и гражданское администрирование приграничными землями в череде изнуряющих войн со Швецией.

Две шведские интервенции конца XVI — начала XVII вв. оказали отрицательное влияние на социально-экономическое развитие края. Вместе с тем, тогдашняя экономическая катастрофа и война способствовали увеличению волны переселений карелов Корельского уезда на север и восток. Там образовывались этнические группы северных карелов, карелов-ливвиков и карелов-людиков. И напротив, в целом благоприятные социально-экономические условия западного Беломорья привели к тому, что здесь начал формироваться русский субэтнос поморов.

Культурное развитие Карелии эпохи средневековья и начала нового времени воплотило в себя непростую историю края. Вслед за Калевальской и былинной эпическими традициями новгородских времен искусство Карелии заблистало монументальностью Соловецкого кремля и, одновременно, шатровым великолепием сельских церквей и демократичным посадско-крестьянским северным письмом икон. Социально-экономические процессы не обошли стороной архитектурного облика деревни, особенно крестьянского двора. Упрочились позиции «скотьей» обрядности, что соответствовало объективному повышению значения животноводства в крестьянском хозяйстве. Повсеместно распространенное и длительно существовавшее в Карелии самоуправление поддерживало интерес жителей к грамоте, повышало правовую культуру.