XI-XII вв. принесли дальнейшие существенные изменения в жизнь населения Карелии. Промыслово-торговые поселки исчезают. Причина — свертывание циркумбалтийской торговли и экспансия (расширение территории) Древнерусского государства на север. После разгрома Хазарского каганата киевским князем Святославом Игоревичем и укрепления Руси роль главного торгового пути Восточной Европы переходит от Волги к Днепру и Волхову, всецело находившимся в руках киевской династии Рюриковичей. Одновременно произошло изменение ее взаимоотношений с викингами: отныне варяги нанимались на службу князьям и относительно самостоятельную силу представляли лишь на северной окраине. Ладога, бывшая доселе выдающимся административно-политическим и экономическим центром Севера, уступила свое влияние Новгороду, в котором господствовали великокняжеская власть и местная славянская знать — бояре.

Экспансия Руси означала прямое или косвенное включение живших на Севере народов в орбиту русской государственности, прежде всего в сфере налогообложения. Так начиналась русская колонизация Севера. Социально-экономически экспансия выражалась, во-первых, в интенсивном заимствовании северными народами хозяйственно-бытовых и культурных достижений русско-славянского мира, а во-вторых, в заселении русскими северных земель. Но приход русских на север не привел к угасанию этногенеза проживавших тут финно-угров.

Новый этап в развитии Карелии выявляется при анализе материалов курганов веси. В XI в. в Приладожье появились русские жители и завязались тесные связи веси с Новгородом, из которого она получала множество ремесленных изделий и познакомилась со многими русскими технологиями их производства. Тогда же из обихода (по крайней мере, из погребального инвентаря) почти исчезли привозные западные и восточные вещи, но увеличилось число предметов собственной и более широкой финно-угорской принадлежности. Все это означало резкую переориентацию восточно-приладожского общества на славянский мир, объединивший в сфере своей государственности многие финно-угорские народности.

Естественно, на территории Карельского перешейка связи с западом продолжались. Но, как и на восточном берегу Ладоги, с начала II тысячелетия и здесь появились ювелирные изделия русской выделки. Северные торговые трассы корелы также отмечены находками подобных вещей из Новгорода, в том числе и в саамских кладах в Куусамо и Куолаярви. Тогда же у еще достаточно неоднородного этнически населения западного побережья Ладоги создавался ряд оригинальных типов изделий собственного производства: фибулы (застежки плащей и платьев), спиральные перстни; среди них встречались украшения, весьма схожие с изделиями этнически определившейся корелы XII-XIV вв., что говорит о продолжении генезиса древнекарельской народности.

XI-XII вв. в истории Карелии отмечены еще одной исключительно важной новацией: на ее территорию проникло сельскохозяйственное производство. Производящие формы хозяйствования — зерноводство и животноводство — были известны еще предкам карелов, занимавшихся подсечным земледелием в первой половине I тысячелетия н. э. Во второй половине I тысячелетия в центральных районах Карельского перешейка уже перешли и к пашенному земледелию. Самые первые следы этой производящей формы хозяйства в Карелии найдены на берегах Сямозера — в виде пыльцы ржи, которая возделывалась на подсеке, — и датируются 1020-ми гг.

Подсека в условиях севера с его суглинистыми, подзолистыми почвами являлась самой ранней стадией возделывания покрытых бесконечными нетронутыми лесами земель, первой формой ведения зернового хозяйства. Удобрением служила зола сожженных на месте подсеки деревьев. Первым делом древний земледелец выбирал удобное для посева место — обычно склон холма, покрытого лиственным лесом. Затем деревья вырубали, оставляя высыхать на месте. Такой участок с не сожженными еще деревьями и назывался подсекой. Потом наступала очередь огнищу, пожёгу, палу (сжиганию сухих стволов и корневищ), а после — боронованию участка. При первой обработке почвы даже простая соха не могла справиться с развитой корневой системой и обилием камней, поэтому зерно вместе с золой просто запахивали бороной.

Обработанное таким образом поле с растущим хлебом называлось у русских нивой или лядой, у карелов и вепсов — каской, пало. Оно не требовало ухода, и земледелец приходил сюда лишь затем, чтобы снять урожай. Оставшееся после уборки нивище засевалось на следующий год снова; за несколько лет место истощалось, и крестьянин искал новый участок для устройства нивы. Старое нивище зарастало — теперь оно звалось лядиной (кедовина, веранда) — до тех пор, пока его снова не брали в подсеку. Разнообразие слов, обозначавших и стадии возделывания (от порубки до возобновления), и различие в качестве почвы, которую можно или нельзя обрабатывать, отличает языки и карелов, и вепсов, и северных русских. Действительно, на севере подсека была чрезвычайно распространена, потеряв свое значение лишь к XX в.

В начале II тысячелетия пашенное земледелие не могло еще получить широкого распространения. Пашня (по-карельски и вепсски пелда), то есть постоянно возделываемые и удобряемые поля с посевами злаков, требующая большего, чем подсека, ухода, обычно располагалась рядом с домом. Вероятно, пашни существовали на коренных племенных землях корелы и веси на крайнем юго-западе и юге Карелии, а также в районах Сямозера и Чёлмужей. Косвенно это подтверждают найденные в захоронениях останки домашних животных: коров, лошадей, овец, коз и свиней. Видимо, их разводили не только для получения мясомолочных продуктов, но и для необходимого при пашенном земледелии унавоживания почвы. Кроме того, овцы давали шерсть для ткачества.

Разрабатывали пашню с помощью сохи. Это легкое орудие, сделанное из дерева, доступное каждой крестьянской семье. Для более качественной обработки почвы соха имела не один, а два параллельных зуба с вставленными железными сошниками. Они углублялись в землю под углом в 45 градусов, разрыхляя и перемешивая пласт. В соху запрягали лошадь с помощью оглоблей. Соха распространилась в северных русских областях уже в X-XI вв. Самые близкие к Карелии сошники относятся к XII в.; они найдены в юго-восточном Приладожье. Использование сохи на севере ознаменовало собой переход от чисто подсечного к подсечно-пашенному зерновому хозяйству. Со временем пашенное земледелие проникло даже на Белое море. По источникам XV в. участки пашни назывались там «землей страдомой».

Небольшую северную пашню взрыхляли и мотыгами. Во всяком случае, в «Житии Зосимы и Савватия» о трудах подвижников написано: «Землю копали мотыгами и от того питахуся». Но неясно, шла ли здесь речь о хлебных культурах или о репе (на севере репа произрастает вплоть до Полярного круга. В одном из актов XVI в. в Керети упомянуто «репище» — пашенный огород под репу). Кроме сохи, мотыги и бороны использовались серпы русского вида (с зазубренным режущим краем), косы-горбуши (с укороченной рукоятью) и топоры для подсеки, схожие по форме с боевыми, но более массивные.

Видимо, уже с XI-XIII вв. выделился набор сельскохозяйственных культур, возделывавшихся в Карелии и в дальнейшем. Главные злаки — озимая (высеваемая осенью) рожь и яровые (сеющиеся весной) овес и меньше ячмень. Совсем небольшие площади, в основном в южных районах, отводились под пшеницу. Из полевых культур повсеместно выращивалась репа (и на пашне, и на подсеке), из технических на первом месте стояли лен и конопля, а из огородных — горох. Высаживался и хмель, необходимый для варки пива.