Самый высокий процент коллективизации наблюдался среди рыбацких хозяйств: в Кандалакшском районе к лету 1930 г. коллективизировали 48,6% рыбаков, в Кемском — 50,5%, в Олонецком — 44%, в Сорокском — 21,1%. Всего рыболовецких колхозов насчитывалось 43, из них 36 колхозов на Беломорском побережье. Однако производительность труда в колхозах была ниже, чем в единоличных хозяйствах: при среднем уровне коллективизации рыбацких хозяйств в 24,9% удельный вес добытой ими рыбы составлял 15-20% от общего числа.
Крестьяне, занимающиеся сельским хозяйством, менее активно вступали в колхозы. Наибольший процент объединившихся в колхозы хозяйств был в Олонецком районе (34,2%), в Кемском (27%) и в Шелтозерском (23,2%); наименьший — в Сорокском (0,9%), в Лоухском (1,6%), в Сегозерском (2,8%). Колхозы в Карелии были слабыми. Обеспеченность пахотной землей составляла менее 1,5 га на одно коллективное хозяйство, лугов — 3,5 га, рабочим скотом — одна лошадь на два хозяйства, крупным рогатым скотом — немногим более.
Вторая половина 1930 г. не внесла существенных изменений в уровень коллективизации в республике. Если на 1 июля в колхозах состояло 4961 хозяйство (12,1%), то на 1 ноября — 5286 (13%). Количество колхозов выросло к декабрю до 171, из них почти половина объединяла до 20 хозяйств, от 20 до 40 хозяйств имела треть колхозов, 9 колхозов (5,3%) насчитывали более 80 хозяйств.
По социальному составу колхозы были бедняцко-середняцкими, они включали 2% рабочих, 4,5% батраков, 40,2% бедняков, 47,5% середняков и 5,8% служащих, красноармейцев и др.
К осени 1930 г. можно было подводить первые итоги деятельности колхозов Карелии. Практически во всех публикациях СМИ того времени при показе преимуществ колхозного хозяйства перед индивидуальным в качестве примера приводились, в основном, только 4 «образцово-показательных хозяйства»: коммуны «Сяде», «Заря», им. Гюллинга и артель им. Ярвисало. Это колхозы, которые проработали несколько лет, имели настоящие успехи, высокие урожаи и удои. Коммуна «Сяде», например, образовалась поздней осенью 1925 г. из 15 финских эмигрантов. С собой они привезли трактор, циркулярную пилу, тракторный плуг, молотилку, мельницу, различный инструмент. Приобрели 12 племенных коров, разработали 42 га пашни. К 1930 г. в коммуне удои коров восточно-финской породы доходили до 3600 кг в год при жирности молока 4%, коровы местной породы давали до 3500 кг, но не менее 2200 кг (для сравнения — в среднем по Карелии удои от коров местной породы составляли 700 кг). Овса в коммуне собирали в среднем по 21,5 ц с га, ячменя — 20 ц, клевера — 41 ц, турнепса — 451 ц.
Коммуна «Заря» организовалась в 1928 г. Первоначально в нее входили 7 хозяйств (27 человек). В 1930 г. коммунары собрали с гектара по 465 ц турнепса, 200 ц моркови, 400 ц капусты, 35 ц клевера, 430 ц брюквы и т. д. В то же время средние урожаи с гектара по Карелии составляли: ржи около 9,5 ц, овса — 9,8 ц, ячменя — 8 ц, корнеплодов — 90 ц.
В большинстве колхозов урожаи были низкими. Дело в том, что стимула хорошо работать у многих колхозников не было, так как их насильно записали в колхозы. Много было неполадок и неразберихи в организации производства. Не хватало квалифицированных кадров. В части колхозов не могли наладить элементарный учет работы, проделанной колхозниками. Мало было орудий производства, рабочего и продуктивного скота. Товарной продукции за 1930 г. колхозы сдали: картофеля — 6088 ц, сена — 4979 ц, 3180 ц овощей, 2600 ц молока, 240 ц мяса. Товарность одного коллективизированного хозяйства составляла 38,5 руб., тогда как товарность одного индивидуального хозяйства — 63 руб., то есть была почти в два раза выше. Колхозы не справлялись с основными производственными заданиями — убирали продукцию слишком поздно, при неблагоприятных погодных условиях. В 1930 г. в колхозах осталось нескошенным 30% сена, лишь на 61% колхозы справились с осенней посевной. Поскольку товарной продукции колхозы давали немного и их валовый доход был невелик, то и оплата труда была низкой и колебалась от 0,56 до 1,17 руб. на трудодень. Для сравнения приведем поденные цены на сельскохозяйственные работы, существовавшие в частных хозяйствах в 1929 г.: пешему рабочему платили от 2,7 до 3,25 руб. в день, на «харчах нанимателя» — от 1,82 до 2,9 руб., рабочему с лошадью давали около 6 руб. в день.
Следует также учитывать важную особенность карельских колхозов — все они должны были выполнять государственные задания по лесозаготовкам и сплаву. Согласно договору, заключенному между Кареллесом и Карелколхозсоюзом в 1930 г., каждый колхозник должен был «стать в ряды лесорубов и возчиков». Колхозников часто задерживали на лесозаготовках и сплаве, из-за этого ставились на грань срыва основные сельскохозяйственные работы и путина. Например, весной 1930 г. «Каррыбпром не добился, чтобы рыбаков вовремя освободили с лесозаготовок», они не успели подготовиться к путине, и ее план был сорван.
В 1931 г. начался новый этап форсирования коллективизации в Карелии. Наибольший темп коллективизации наблюдался в марте-апреле, но к концу весеннего сева темп обобществления крестьянских хозяйств снизился.
Быстрый рост «новых социалистических форм» обуславливался не только и не столько желанием крестьян вступать в колхозы, сколько вновь усилившимся нажимом на крестьянство. Происходило это потому, что центральные власти ориентировали местных работников на перевыполнение заданий. Характерна в этом отношении телеграмма Сталина секретарю Восточно-Сибирского крайкома, в которой указывалось, что решение ЦК о процентах коллективизации представляет минимум задания и местным организациям «не только не возбраняется, но наоборот, рекомендуется перевыполнять задание». Хотя телеграмма была адресована только одному партийному комитету, все понимали, что установка центра распространялась на все регионы Союза. Для ее реализации местные работники прибегали к администрированию, угрозам и принуждению.
Крестьянам угрожали раскулачиванием, высылкой, отправляли на лесозаготовки с твердым заданием, изымали имущество единоличников в пользу колхозов, продуктами и промтоварами единоличников снабжали в последнюю очередь. Но решающим фактором для колеблющихся крестьян стала массовая операция «по изъятию кулацкого и антисоветского элемента из деревни», проведенная органами ОГПУ в феврале-марте 1931 г. Только по Олонецкому району было арестовано не менее 17 человек. Крестьяне были напуганы. Как сообщалось в сводках ГПУ, типичными были разговоры: «Надо идти в колхоз, а то арестуют или товаров в потребительском обществе не дадут». Так как хлебом сами себя могли обеспечить только крепкие крестьянские хозяйства в южных районах республики, то угроза лишить хлебной нормы была очень действенна.
7 мая 1931 г. Карельский обком принял постановление «О наступлении на капиталистические элементы и дальнейших задачах коллективизации», в котором определялись сроки завершения сплошной коллективизации в отдельных районах и сроки ликвидации кулачества. В Поморских районах предполагалось завершить коллективизацию в 1931 г., в южных районах республики — в 1932 г., в остальных — в 1933 г.
Осенью 1931 г. вновь наблюдается быстрый рост коллективизации. Объясняется это тем, что в сентябре была проведена акция по раскулачиванию и выселению кулацких хозяйств. То, что именно раскулачивание стало мощным стимулом вовлечения крестьян в колхозы отмечалось и в официальных документах. В своем отчете в ЦИК КАССР и обком партии Карельская республиканская комиссия по ликвидации кулачества отмечала: «Данная кампания явилась стимулом значительного роста коллективизации... особенно в районах: Пряжинском (на 1.09 — 50,4%, на 20.09 — 72,2%, то есть рост на 21,8%), Лоухском (на 1.09 — 54,7%, на 20.09 — 72,4%, то есть рост на 17,7%), Петровском (на 1.09. — 64,7%, на 20.09 -74,7%, то есть рост на 10%)». Средний рост уровня коллективизации по республике с 10 сентября по 20 декабря 1931 г. составил 7,3% (с 50,8 до 58,1), однако по тем районам, где прошла акция по раскулачиванию и выселению, этот показатель был в 2-3 раза выше.
