Стою под горячими струями воды и думаю о том, как изменилась моя жизнь за эти недели. Ещё месяц назад я была обычной женой, которая верила в свой брак.

Выхожу из душа, вытираюсь. Подхожу к шкафу, долго выбираю, что надеть. Останавливаюсь на тёмно-бирюзовом платье – простое, но элегантное. Оно хорошо сидит, подчёркивает фигуру, но при этом не вызывающее.

Крашусь перед зеркалом. Тушь, немного румян, помада нейтрального оттенка. Смотрю на своё отражение и думаю: неплохо. Сорок пять лет – это не приговор, как считает Толя. Я ещё вполне ничего.

В шесть вечера вызываю такси.

Еду на Арбат, смотрю в окно на вечерний город. Огни витрин, спешащие люди, пары под руку. Жизнь продолжается, несмотря ни на что.

Такси останавливается у знакомого бара. Я помню это место – мы действительно ходили сюда, когда учились. Тогда это был простой студенческий бар, а сейчас его явно обновили – новая вывеска, отремонтированный фасад.

Захожу внутрь. Бар изменился, но атмосфера осталась той же – тёплая, уютная. Звучит негромкая музыка, горят приглушённые лампы.

За большим столом в углу уже сидит человек восемь. Узнаю знакомые лица – Серёжа Воробьёв, располневший, но всё с той же лукавой улыбкой. Ленка Соколова, теперь с короткой стрижкой и в очках. Кирилл, Андрей, Света...

– Марина! – кричит Серёжа, вскакивая. – Ты пришла!

Все оборачиваются, улыбаются, машут руками. Я подхожу, и начинаются объятия, поцелуи в щёки, восклицания: «Ты не изменилась!», «Сколько лет, сколько зим!»

Максим сидит во главе стола, видит меня и улыбается широко. Встаёт, подходит.

– Привет! – Обнимает меня по-дружески. – Рад, что пришла! Садись вот сюда, рядом со мной!

Он указывает на свободный стул справа от себя. Я сажусь, снимаю куртку. Официант сразу подходит, я заказываю себе бокал белого.

Начинается то, ради чего мы все здесь собрались – разговоры, воспоминания, смех. Серёжа рассказывает историю, как на третьем курсе сдавал экзамен по философии совершенно не готовым и импровизировал весь ответ, а профессор поставил ему четвёрку, решив, что это какая-то новая интерпретация Канта.

Все хохочут. Я тоже смеюсь, и понимаю, что давно не чувствовала себя так легко.

Ленка Соколова, теперь замужняя и с тремя детьми, показывает фотографии на телефоне. Света рассказывает про свою работу в издательстве. Кирилл жалуется на проблемы с ремонтом квартиры.

Обычные человеческие разговоры. Обычная жизнь.

Я сижу, слушаю, иногда вставляю свои комментарии. Пью из бокала маленькими глотками. Чувствую, как напряжение последних недель постепенно отпускает.

Максим наклоняется ко мне, говорит тихо, чтобы не перебивать Серёжину очередную историю:

– Как ты? Как дела с... ну, с тем, о чём говорили?

Я понимаю, что он имеет в виду развод.

– Процесс запущен, – шепчу я в ответ. – Документы поданы.

Он кивает серьёзно.

– Держишься?

– Стараюсь.

Света рассказывает что-то смешное, все снова смеются. Максим поворачивается к общему столу, вставляет свою шутку. Потом снова ко мне:

– Если нужна поддержка – говори. Я серьёзно.

Смотрю на него, и в его глазах вижу искреннее участие. Не жалость, не любопытство – просто участие.

– Спасибо, – говорю я тихо.

Вечер проходит быстро. Мы едим закуски, пьём, вспоминаем студенческие годы. Кто-то предлагает сфотографироваться все вместе, мы встаём, группируемся, официант делает несколько снимков.

– Надо бы чаще встречаться! – говорит Ленка. – Не ждать семь лет до следующего раза!

– Давайте раз в квартал! – предлагает Серёжа.

– Раз в полгода реальнее, – смеётся Кирилл. – У всех семьи, работа.

Договариваемся на следующую встречу через полгода. Обмениваемся номерами телефонов, создаём общий чат.

К десяти вечера начинаем расходиться. Кто-то уезжает на такси, кто-то на метро.

Максим подходит ко мне:

– Подвезти?

Я киваю.

– Давай.

Мы прощаемся со всеми, выходим на улицу. Его машина стоит неподалёку. Сажусь в знакомый уже салон, он заводит мотор.

– Хорошо посидели, – говорит он, выезжая на дорогу.

– Да, – соглашаюсь я, откидываясь на спинку сиденья. – Очень хорошо. Спасибо, что организовал.

– Не за что. Самому было приятно всех увидеть.

Мы едем по вечернему городу, и несколько минут молчим. Потом Максим спрашивает:

– Как работа?

– Да потихонечку. Главное, что коллектив хороший, начальница адекватная.

– Это уже много, – усмехается он. – У меня в компании сейчас как раз проблема с одним из сотрудников. Программист талантливый, но характер невыносимый.

– И что делаешь?

– Терплю пока, – вздыхает он. – Но если не исправится, придётся расстаться. Бизнес есть бизнес.

Я смотрю в окно, на мелькающие огни.

– Макс, а ты... ты когда развёлся, было тяжело?

Он бросает на меня быстрый взгляд, потом снова смотрит на дорогу.

– Было, – говорит он честно. – Первые месяцы казалось, что жизнь кончилась. Особенно тяжело было из-за Маши. Она тогда маленькая была, семь лет. Плакала, когда я уезжал после выходных к ней.

– Но потом стало легче?

– Потом стало легче, – кивает он. – Понимаешь, развод – это не конец. Это начало новой жизни. Да, больно. Да, страшно. Но потом приходит облегчение. И свобода.

Я молчу, перевариваю его слова.

– Марин, – продолжает он, и голос звучит мягко, – ты переживаешь из-за развода?

– Конечно, – шепчу я. – Пятнадцать лет вместе. Это... это не просто так отпустить.

– Понимаю. Но знаешь что? Ты справишься. Я в тебе уверен.

Смотрю на него удивлённо.

– Почему ты так думаешь?

Он усмехается.

– Потому что ты сильная. Я тебя помню ещё со студенческих времён. Ты всегда была такая... собранная, целеустремлённая. Сдавала экзамены на отлично, побеждала на олимпиадах. Ты не из тех, кто сдаётся.

Его слова согревают изнутри. Я улыбаюсь.

– Спасибо. Мне правда нужно было это услышать.

– Всегда пожалуйста.

Машина останавливается у моего дома. Я смотрю на знакомый подъезд, и внутри что-то сжимается. Не хочется возвращаться туда, где меня ждёт холодная атмосфера и муж-изменник.

– Спасибо, что подвёз, – говорю я, открывая дверь.

– Не за что. И помни – всё наладится. Обещаю.

Я киваю, выхожу из машины. Максим машет мне рукой, отъезжает. Я смотрю ему вслед, потом разворачиваюсь к подъезду.

Поднимаюсь на свой этаж, достаю ключи. Открываю дверь.

И сразу чувствую, что что-то не так.

В прихожей стоит Толя. Лицо красное от ярости, руки сжаты в кулаки. На полу валяются какие-то бумаги.

– Где ты была?! – кричит он, едва я переступаю порог.

Я замираю, сердце бешено колотится. Господи, что случилось? Неужели он опять видел, как Максим подвозил меня? Неужели опять будет сцена ревности?

– Я же говорила, встреча выпускников, – отвечаю я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё напряглось.

– Да плевать мне на твои встречи! – Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю. – Ты! Ты подала на развод?!

Мир вокруг замирает.

Повестка.

Он получил повестку.

– Ты подала иск в суд! – продолжает он, почти вопит. – Требуешь развода и раздела имущества!

Он наклоняется, подхватывает с пола бумаги, трясёт ими передо мной.

– Вот! Вот это пришло сегодня! Судебное уведомление!

Я смотрю на эти бумаги, на его перекошенное от злости лицо.

И понимаю: началось.

Глава 16

Я смотрю на перекошенное от ярости лицо Толи, на бумаги, которые он трясёт передо мной, и чувствую странное спокойствие.

Да, я боюсь. Да, внутри всё сжимается от страха. Но одновременно – облегчение. Наконец-то всё выходит наружу. Больше не нужно притворяться.

– Да, – говорю я ровно, выпрямляя спину. – Я подала на развод.

Он замирает, будто не ожидал такого прямого ответа. Потом его лицо становится ещё краснее.