Я помолчала.

– Но злится на меня?

– Да, – честно призналась Саша. – Говорит, что ты отняла бизнес. Что это несправедливо.

– Что ж, – сказала я спокойно. – Он имеет право злиться. Люди часто злятся, когда последствия догоняют их позже, чем они ожидали.

– Мариша, – голос Саши стал тише. – Ты... ты не жалеешь? Ни о чём?

Я подумала. По-настоящему подумала, не для того чтобы дать красивый ответ.

– Жалею, что пятнадцать лет прожила с закрытыми глазами, – сказала я наконец. – Жалею, что не позволяла себе сомневаться раньше. Что принимала его слова за чистую монету и не задавала вопросов, которые надо было задавать. Вот об этом жалею.

– А о разводе?

– Нет, – сказала я просто. – О разводе – нет.

***

Сейчас девять утра. Я встаю, накидываю халат, иду на кухню.

Максим стоит у плиты. На нём старая футболка и домашние штаны, волосы ещё растрёпаны. Он переворачивает блин на сковороде и оборачивается, когда слышит мои шаги.

– Привет, – говорит он и улыбается.

– Привет, – отвечаю я.

– Кофе на плите. Блины через пять минут.

– Где Софа?

– Ещё спят. Долго вчера с Машей болтали.

Я сажусь за круглый кухонный стол – тот самый, за которым мы ели суп в первый вечер, когда я пришла к нему с двумя сумками и разбитым сердцем. Наливаю себе кофе, обхватываю чашку обеими руками.

Максим оставляет плиту, подходит ко мне. Наклоняется и целует меня – мягко, нежно, как делает каждое утро уже больше полугода. От его губ пахнет кофе, а руки тёплые после горячей сковороды.

– Доброе утро, любимая, – шепчет он у моего уха.

Я обнимаю его за шею, притягиваю ближе, отвечаю на поцелуй. В такие моменты время будто останавливается – есть только мы двое, утренний свет за окном и это ощущение полного, абсолютного покоя.

– Я счастлив, – говорит он тихо, глядя мне в глаза. – Знаешь? Просто безумно счастлив. Что ты здесь. Что мы вместе. Что девочки дружат. Что у нас получается всё это... семья.

– И я счастлива, – отвечаю я, и слова эти идут изнутри, от самого сердца. – Очень. Так, как не думала, что ещё смогу быть.

Я встаю, он целует меня снова. И я думаю о том, как год назад стояла в больничном коридоре, и земля уходила из-под ног. О том, как всё рухнуло и казалось, что жизнь кончилась.

А она только начиналась.

Настоящая жизнь. Честная. Без лжи, без страха, без необходимости закрывать глаза на очевидное.

– Блины пригорят, – шепчу я, хотя не хочется отрываться.

– Пусть, – смеётся он. – Сделаем новые.

За стеной слышны голоса – София и Маша проснулись. Через минуту они ворвутся на кухню с требованием завтрака, и начнётся обычное субботнее утро в нашем доме.

В нашем.

Максим отстраняется, но руки оставляет на моей талии.

– Знаешь, о чём думаю? – говорит он. – О том, что иногда жизнь ломается для того, чтобы сложиться правильно.

Я смотрю на него – на его добрые серые глаза, на улыбку, на этого мужчину, который появился в самый тёмный момент и просто остался.

– Да, – говорю я. – Именно так и бывает.

Он целует меня в лоб – легко, нежно.

– Тёть Мариш! Дядя Макс! – раздаётся крик из коридора. – Мы голодные!

Мы смеёмся одновременно.

– Пора кормить наших девочек, – говорит он.

И мы собираемся встречать новый день. Все вместе.