Эта мысль неожиданно больно укалывает изнутри. Я поднимаю ладонь, смотрю на неё под водой. Вспоминаю, как его рука держала мою тогда, в подъезде, когда я уходила.

Надо, наверное, к психологу сходить, думаю я. Серьёзно. Разобраться в том, что со мной происходит, почему я так реагирую, что стоит за этим страхом близости после всего, что было с Толей.

Вылезаю из ванны, вытираюсь, надеваю пижаму. Сижу на краю кровати с телефоном в руках.

Открываю переписку с Максимом.

Пишу: «Прости за побег. Мне пока сложно».

Отправляю. Сижу, смотрю на телефон.

Ответ приходит быстро – видно, что не спит.

«Жду тебя завтра с бумагами».

Три слова. Никакого упрёка, никаких вопросов. Просто – жду тебя завтра.

Я лежу и смотрю в потолок, и думаю о том, что он умный человек. Он прочитал ситуацию правильно. Если бы я сбежала из-за того, что он мне не нравится, я бы не пришла завтра – из уважения к нему, чтобы не создавать ложных ожиданий.

Но я приду. И он это понимает.

Значит, он понимает и то, что убежала я не потому, что он мне безразличен.

Страх. Просто страх.

Засыпаю с этой мыслью, и сон неожиданно оказывается спокойным.

Утром София за завтраком сообщает мне так, будто не может дождаться, пока скажет:

– Тёть Мариш, сегодня после школы меня заберёт мама Вики! Я к ней в гости иду и остаюсь ночевать, они позвали. Можно?

– Можно, – говорю я, намазывая тост маслом. – Только возьми сменные вещи и позвони мне вечером перед сном.

– Обязательно!

Она убегает собирать рюкзак, довольная.

***

Вечером после работы стою перед дверью Максима с папкой документов под мышкой. Звоню. Слышу шаги.

Дверь открывается.

Максим в домашних брюках и тёмной футболке, в руке деревянная ложка. По квартире плывёт запах жареного лука и чего-то мясного. Смотрит на меня, чуть прислонившись к дверному косяку.

– Привет, – произношу тихо.

Смотрю на него, и чувствую, как неловко улыбаюсь.

Глупо, наверное, выгляжу.

– Заходи давай, – усмехается он и отступает в сторону.

Захожу. Он берёт мою куртку, вешает на крючок. Его пальцы на секунду касаются моего плеча, пока снимают куртку – лёгкое, необязательное касание, от которого у меня моментально учащается дыхание.

– Максим, я... – начинаю я и замолкаю, потому что не знаю, что именно собиралась сказать.

– Даже не знаю, что и думать, – говорит он весело. Именно весело – без обиды, без напряжения. Смотрит на меня с лёгкой усмешкой. – Сначала ответила на поцелуй, потом сразу сбежала.

Мы стоим в прихожей лицом к лицу, и его настроение почему-то меня успокаивает. Он не выглядит задетым. Скорее – любопытным.

– Может, это избегающий тип привязанности? – говорю я неожиданно для себя самой. – Слышал про такое?

– Нет. – Он чуть наклоняет голову. – Это когда привязываешься к людям и избегаешь их?

– Типа того.

– Понятно, – говорит он, и в голосе смех. – Очень удобная концепция.

Мы стоим близко. Он вдруг обнимает меня за талию – уверенно, без вопроса, как человек, который уже принял для себя какое-то решение. Смотрит в глаза. В его взгляде нет ни тени неловкости – только это знакомое тёплое внимание, от которого у меня перехватывает дыхание.

Он собирается меня поцеловать. Это совершенно очевидно.

И я снова чувствую этот знакомый импульс – отступить, найти какое-нибудь слово, разрядить напряжение шуткой...

В кармане его джинсов вибрирует телефон.

Он смотрит вниз, потом на меня.

– Извини, – говорит он. – Жду важного звонка по работе. Должен ответить.

– Конечно, – выдыхаю я, и не знаю, облегчение это или разочарование.

– Проходи пока, – кивает он в сторону кухни.

Ухожу на кухню, сажусь за знакомый круглый стол. Слышу его голос из комнаты – деловой, сосредоточенный, совсем другой, чем только что.

Через несколько минут он возвращается, убирает телефон.

– Ну, давай твои бумаги.

Мы работаем около часа. Максим говорит чётко, по делу – объясняет, что именно нужно обсудить с управляющим, какие решения принять до конца квартала, где есть реальные точки роста.

Слушать его – удовольствие. Он не упрощает, но и не перегружает, и я понимаю, что начинаю видеть эту компанию по-другому. Не как чужеродную структуру, свалившуюся на голову, а как что-то, с чем можно работать.

– Справишься, – говорит он в какой-то момент. – Правда. У тебя есть то, чего не хватает многим – ты умеешь задавать правильные вопросы. Это важнее, чем кажется.

Я смотрю на него и думаю, что он снова говорит это не потому, что надо что-то сказать, а потому что думает именно так.

– Всё будет хорошо, – добавляет он тише, и взгляд его меняется. – С бизнесом – точно.

Пауза.

Между нами плотное, тёплое молчание. Смотрим друг на друга.

Я не выдерживаю его взгляда первой.

– Давай выпьем чаю? – говорю я, резко встаю, иду к плите, хватаюсь за чайник обеими руками, как за что-то надёжное.

Слышу, как он поднимается. Его шаги за спиной – медленные, без спешки.

Он подходит сзади.

Его рука накрывает мою на рукоятке чайника, мягко убирает её в сторону. Потом он разворачивает меня к себе – не резко, но уверенно, так что у меня нет никакой возможности снова уставиться в стену или притвориться, что я очень занята чаем.

Я смотрю на него.

Он проводит ладонью по моей щеке – медленно, осторожно, как будто даёт мне время. Как будто всё ещё спрашивает, не произнося ни слова.

Я не отворачиваюсь.

И тогда он наклоняется и целует меня.

Его поцелуй сначала мягкий, вопросительный. Потом – настойчивее, когда я отвечаю. Его руки обхватывают меня, притягивают ближе, и я чувствую, как последнее напряжение последних месяцев – страх, усталость, одиночество – начинает отпускать.

Когда мы наконец отрываемся, я смотрю на него – сбившееся дыхание, тёплые руки на моей спине, его взгляд, в котором вопрос.

– Никуда не убежишь? – хрипло спрашивает он.

– Никуда, – говорю я.

Максим улыбается. По-настоящему, широко – и эта улыбка меня окончательно добивает.

Он снова целует меня – уже не мягко и не вопросительно, а уверенно, глубоко, сильно прижимая к себе. Голова кружится.

А потом он берёт меня за руку и ведёт в свою спальню.

***

Позже мы лежим в темноте, и я слушаю его дыхание – ровное, спокойное – и думаю о том, что давно не чувствовала себя так. Не защищённой, нет – скорее просто... на месте. Как будто после долгого и утомительного пути добралась туда, куда шла, хотя и сама не знала, куда именно иду.

Его рука лежит на моей. Тяжёлая, тёплая.

– О чём думаешь? – спрашивает он.

– О том, что мне хорошо, – отвечаю я честно. – Как-то неожиданно хорошо. Непривычно даже.

Он смеётся – тихо, в темноту.

– Привыкай.

Я улыбаюсь, хотя он не видит.

– Кстати, знаешь, – вспоминаю я. – Мне вчера Толя звонил. Сказал, что я не справлюсь.

Максим молчит секунду.

– И?

– И я поняла, что он ошибается. Справлюсь, – говорю я. – Просто назло, если по-другому не получится.

Он сжимает мою руку.

– Это самая правильная мотивация, – говорит он серьёзно. Потом добавляет: – Особенно в сочетании с хорошим советником.

Я улыбаюсь в темноту.

– Скромный ты.

– Очень, – соглашается он и целует меня.

Глава 30

**Анатолий**

Кафе называется «Берёзка» — я сам его выбрал, потому что девочки раньше любили сюда приходить. В детстве я водил их сюда по выходным, когда они ещё жили с их матерью. Брал двойную порцию блинов, они спорили, кому достанется блин с малиновым вареньем, а я сидел и думал, что вот оно, то самое — счастье.

Давно это было.

Саша и Маша уже сидят, когда я прихожу. Обе с кофе. Смотрят на меня — внимательно, настороженно. За последние месяцы этот взгляд стал привычным, но я каждый раз надеюсь, что он изменится. Что они просто дочери, которые любят отца и готовы его выслушать.