– Господи, Марин, – вздыхает Лена. – Какой же он мерзавец. Довести жену до такого состояния...

София снова появляется на кухне – на этот раз за соком.

– Можно апельсинового? – спрашивает она.

– Конечно, – наливаю ей стакан.

Она выпивает залпом, улыбается нам и снова исчезает.

– Хорошо хоть ребёнок не тревожится, – говорит Оля.

К десяти вечера девочки собираются домой. Максим выходит проводить их.

– Было очень приятно познакомиться, – говорит он, пожимая им руки. – Приезжайте ещё. – Обязательно! – отвечает Лена. – И спасибо за пиццу!

– И за заботу о Маришке, – добавляет Оля, многозначительно на него глядя.

Он краснеет слегка, но улыбается.

Девочки обнимают меня на прощание.

– Держись, подруга, – шепчет Оля. – И если что – сразу зови нас. В любое время.

– Буду, – обещаю я.

Когда дверь за ними закрывается, я остаюсь в прихожей, прислонившись к стене. Чувствую усталость, напряжение последних дней. Максим подходит ко мне.

– Как ты? – спрашивает он мягко.

– Нормально, – отвечаю я, но голос звучит неубедительно.

Он смотрит на меня внимательно, явно видя, что я не в порядке. Но ничего не говорит. Иду на кухню убрать со стола. Максим помогает – складываем оставшиеся куски пиццы в холодильник, моем тарелки. Работаем молча. В этой тишине есть что-то успокаивающее. Заканчиваем с посудой.

Я сажусь за стол, достаю телефон – хочу проверить сообщения. В это момент телефон звонит. На экране имя: Толя.

Глава 21

Сердце подскакивает. Я смотрю на звонящий телефон несколько секунд, потом решительно беру трубку.

– Алло?

– Ну что, хорошо устроилась у своего хахаля? – голос Толи звучит злобно, издевательски.

Внутри всё сжимается. Максим, моющий последнюю чашку у раковины, замирает, услышав тон разговора.

– О чём ты говоришь? – стараюсь отвечать спокойно.

– Не прикидывайся дурочкой! – кричит он. – Думаешь, я не знаю, где ты живёшь? К кому перебралась?! Думаешь, я не знаю про твои грязные документы?!

Руки дрожат. Голос Толи становится всё злее, агрессивнее. Он кричит что-то про предательство, про то, что я его обманывала, про то, что он мне ещё покажет...

Не выдерживаю.

Сбрасываю звонок, отключаю телефон.

Сижу, глядя на чёрный экран, и чувствую, как дрожат руки. Вся кровь отлила от лица.

Слышу шаги. Максим подходит, но ничего не спрашивает.

Замирает около меня.

Потом молча идёт к плите, ставит чайник. Достаёт из шкафа чашку, кладёт туда ложку мёда. Заваривает чай. Подходит, ставит передо мной дымящуюся чашку.

– Попей, – говорит он тихо.

Беру чашку дрожащими руками. Делаю глоток – горячий, сладкий, успокаивающий.

И вдруг понимаю: этот жест – тихий, без слов – трогает меня больше, чем любые слова поддержки. Он не расспрашивает, что случилось. Не пытается давать советы. Просто видит, что мне плохо, и заваривает чай с мёдом.

Такая простая забота. Такое понимание.

Смотрю на него, и внутри что-то переворачивается.

Сердце начинает биться быстрее, но не от страха – от чего-то совсем другого. От тепла, которое разливается по груди. От признательности, которая перерастает во что-то большее.

Нет. Этого не может быть.

Не сейчас. Не в такой ситуации.

Резко встаю, чашка чуть не выскальзывает из рук.

– Спасибо, – бормочу я, не глядя на него. – Мне... мне надо в комнату.

Ухожу, не дожидаясь ответа. Захожу в нашу с Софией комнату, тихо закрываю дверь. София спит, свернувшись калачиком на раскладном кресле.

Я тихо переодеваюсь в пижаму, ложусь в кровать. Лежу в темноте и смотрю в потолок.

София тихо дышит во сне.

За стеной слышу, как Максим ходит по квартире, что-то делает на кухне.

Потом звуки стихают – он пошёл спать.

Я лежу без сна и спрашиваю себя: что со мной происходит?

Я ещё даже не разведена официально. Мой муж угрожает мне по телефону. За мной следят. Жизнь разваливается на части.

А я... я начинаю испытывать чувства к мужчине, который просто помог мне в трудную минуту?

Это неправильно. Это слишком рано. Это...

Но когда он поставил передо мной ту чашку с чаем, когда посмотрел на меня этими добрыми глазами, когда не стал расспрашивать и давать советы, а просто был рядом...

Внутри что-то дрогнуло.

И это пугает меня больше, чем угрозы Толи.

Поворачиваюсь на бок, зарываюсь лицом в подушку.

Что со мной происходит? Неужели я влюбляюсь?

Нет. Это не любовь.

Это благодарность.

Это реакция на доброту после периода равнодушия и предательства.

Точно.

Засыпаю с этой мыслью, но сон приходит тревожный, беспокойный.

***

Утром просыпаюсь разбитой. София уже встала – слышу, как она болтает с Максимом на кухне, смеётся над чем-то.

Встаю, иду умываться. Смотрю на своё отражение в зеркале – тёмные круги под глазами, бледное лицо. Надо взять себя в руки.

Выхожу на кухню. Максим стоит у плиты, готовит омлет. София сидит за столом, ест тосты с джемом.

– Доброе утро, – говорю я, стараясь улыбнуться.

– Доброе, тёть Мариш! – откликается София. – Дядя Макс сказал, что сегодня можно блинчики на ужин!

– Отлично, – киваю я, наливая себе кофе.

Максим оборачивается, смотрит на меня внимательно. Я отвожу взгляд, делаю глоток обжигающего кофе.

День проходит в привычной рутине – работа, забрать Софу из школы, уроки с ней сделать. Стараюсь не думать о вчерашнем звонке, о Толе, о его угрозах.

Вечером, когда София уже спит, Максим заходит в комнату, где я сижу с ноутбуком, делая вид, что работаю.

– Марин, – говорит он тихо. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

Сердце сжимается. По его тону понимаю – ничего хорошего.

– Что?

Он проходит, садится на край кровати.

– За домом ведётся наблюдение. Я заметил сегодня утром – машина напротив, с тонированными стёклами. Стоит уже второй день.

Кровь стынет в жилах.

– Толя?

– Скорее всего, его детектив. – Максим смотрит на меня серьёзно. – Но не паникуй. Ничего страшного. Просто веди обычную жизнь. Ходи на работу, забирай Софу. Всё как обычно. Они ничего не сделают – просто наблюдают.

Я обхватываю себя руками, чувствуя, как внутри всё холодеет.

– Господи... Это так неприятно. Знать, что за тобой следят...

– Понимаю, – кивает он. – Но держись, ладно? Скоро всё закончится. Суд, решение – и всё.

Киваю, но внутри паника нарастает.

Максим видит это. Наклоняется ближе, смотрит мне в глаза.

– Слушай, может, тебе надо отвлечься? – предлагает он. – Сходить куда-нибудь. В спа, например. Или кино. С девочками. Или с Софой. Чтобы не сойти с ума от напряжения.

Задумываюсь. Он прав. Мне правда нужно отвлечься. Иначе я действительно сойду с ума.

– Спа... – повторяю я медленно. – Да, наверное, неплохая идея. С девочками. Давно мы не ходили.

– Вот и отлично, – улыбается он. – Сходи. Расслабься. А я посижу с Софой, если хочешь.

– Спасибо, Макс. Правда, спасибо.

Он встаёт, направляется к двери, но на пороге останавливается.

– Марин, всё будет хорошо. Обещаю. Держись.

Уходит, тихо закрывая дверь.

Я сижу на кровати и смотрю на закрытую дверь. Внутри снова это странное тепло. Эта благодарность, которая перерастает во что-то большее.

Нет. Стоп.

Достаю телефон, пишу девочкам: «Кто за спа в субботу? Мне срочно нужно отвлечься».

Лена отвечает почти сразу: «Я за! Давно хотела!»

Оля: «И я! Договорились!»

Хоть что-то хорошее.

***

На следующий день перед обедом мне звонят на рабочий телефон.

Смотрю на экран – Александра. Одна из дочерей Толи.

Сердце сжимается. Наверняка он им что-то сказал.

– Сашенька, привет! – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Как дела?

– Привет! Да так... – в её голосе слышится напряжение. – Слушай, можно мы с Машей к тебе сейчас подъедем? Надо поговорить.