Смотрю на часы – почти время обеда.

– Конечно. Я как раз скоро на обед. Давайте встретимся в кафе недалеко от моей работы?

– Хорошо. Скинь адрес.

– Сейчас.

Отправляю ей местоположение кафе, в которое иногда хожу с коллегами. Через полчаса выхожу из офиса и иду туда.

Саша и Маша уже ждут у входа. Обе высокие, стройные, похожие друг на друга, как две капли воды. Только у Саши волосы длинные, а у Маши – короткая стрижка.

– Привет, девочки, – говорю я, обнимая их по очереди.

Они отвечают на объятия, но вижу в их глазах что-то настороженное.

– Заходите, – киваю я на вход.

Заходим в небольшое уютное кафе. Садимся за столик у окна. Заказываем кофе и пирожные.

Несколько минут сидим молча. Саша и Маша переглядываются. Наконец Саша решается:

– Марин, папа нам звонил. Рассказал, что вы разводитесь.

Киваю.

– Да. Это правда.

– Он сказал... – Маша замолкает, подбирая слова. – Он сказал, что ты изменила ему. Что ушла к другому мужчине. Уже живёшь с ним. И что пытаешься отнять у него бизнес.

Внутри всё сжимается.

Конечно. Конечно, он им так представил ситуацию.

Делаю глубокий вдох.

– Девочки, – говорю я спокойно, глядя им в глаза. – Я никому не изменяла. Я ушла от вашего отца, потому что он изменял мне. Годами. Последняя была девушка по имени Амелия. Ей двадцать шесть лет. Он снимал ей квартиру, дарил подарки, встречался с ней.

Саша и Маша смотрят на меня с округлившимися глазами.

– Что? – шепчет Маша.

– Я узнала случайно, – продолжаю я, и голос дрожит, несмотря на попытки говорить ровно. – Он попал в больницу с анафилактическим шоком. Я приехала – а на нём помада. Чужая. И привезли его из квартиры этой девушки.

Девочки молчат, переваривая информацию.

– Когда я узнала, мне было очень тяжело, даже проскакивали мысли простить его, – говорю я тише. – Но потом он признался, что Амелия была не первой. Что за все наши пятнадцать лет брака были и другие. Много других. И что это нормально, потому что он мужчина.

Саша закрывает лицо руками. Маша сжимает кулаки на столе.

– Господи, – шепчет Саша. – Марин, мы не знали...

– Я не виню вас, – говорю я мягко. – Вы его дочери. Он ваш отец. И я не буду настраивать вас против него. Он плохой муж, но он хороший отец. Он вас любит. Это правда.

– А насчёт бизнеса? – спрашивает Маша.

– Давным-давно, я продала свою квартиру, чтоб вложиться в его бизнес. Мой брат настоял, чтобы мы оформили документы. По этим документам, в случае развода, я имею право на долю в бизнесе. Это законно. Это справедливо. Я не пытаюсь его обобрать – я просто требую то, что мне положено по праву.

Девочки молчат. Саша вытирает слёзы салфеткой.

– А этот мужчина... – начинает Маша. – У которого ты живёшь... Он...

– Он просто друг, – перебиваю я твёрдо. – Старый однокурсник. Случайно встретились, он узнал о моей ситуации и предложил помощь. Ничего большего между нами нет. Я ещё даже не разведена официально. И у меня в голове сейчас совсем не романтические отношения.

Саша и Маша переглядываются. Потом Саша протягивает руку через стол, берёт мою ладонь.

– Мариша, – говорит она тихо, и в этом обращении столько тепла, что у меня к горлу подступает ком. – Прости нас. Мы должны были сначала с тобой поговорить, а не верить папе на слово.

– Мы на твоей стороне, – добавляет Маша решительно. – Правда. Если тебе нужна какая-то помощь – говори.

Слёзы текут по моим щекам. Вытираю их ладонью.

– Спасибо, девочки. Спасибо вам огромное.

Мы ещё сидим, разговариваем. Они рассказывают про университет, про планы на будущее. Я слушаю и чувствую, как внутри теплеет. Они называют меня Маришей. Не Мариной – Маришей. Так ласково, по-семейному.

Эти девочки, которых я знаю уже пятнадцать лет, которым помогала с английским, с которыми ходила по музеям и паркам, – они на моей стороне.

Прощаемся у кафе. Обнимаю их обеих крепко.

– Держись, Мариша, – шепчет Саша. – Всё будет хорошо.

– Обязательно, – обещаю я.

Возвращаюсь вечером домой к Максиму окрылённой. Захожу в квартиру – он на кухне, готовит ужин. София делает уроки за столом.

– Как день? – спрашивает Максим, увидев моё лицо.

– Хорошо, – говорю я, и на губах появляется улыбка. – Очень хорошо.

Вечером, когда София уже спит, я не могу заснуть. Лежу в темноте, смотрю в потолок.

За стеной слышу голос Максима. Он разговаривает по телефону. Тихо, но я различаю интонации.

Голос у него тёплый. Мягкий. Совсем другой тон, чем обычно.

Но не могу заставить себя уйти.

Прислоняюсь к стене рядом с дверью, закрываю глаза, слушаю.

– ...конечно, солнышко. Я скучаю по тебе. Очень скучаю...

Внутри что-то болезненно сжимается.

Солнышко.

Он называет кого-то солнышком. Таким нежным голосом. Таким тёплым.

У меня нет права ревновать.

Нет права вообще что-то чувствовать. Но этот укол боли, острый и неожиданный, пронзает насквозь.

Глава 22

Я сжимаю кулаки, готовая уйти, но его голос продолжает:

– В следующие выходные обязательно заберу. Мы куда хочешь пойдём. В зоопарк? Или в планетарий? Как захочешь...

Зоопарк. Планетарий.

Выдыхаю. Боль отступает, сменяясь облегчением и стыдом одновременно.

Он говорит с дочерью. Со своей Машей.

– Да, я тебя люблю. Очень-очень. Спокойной ночи, моя хорошая.

Стою у двери и слушаю эту интонацию. Такую нежную. Такую отцовскую.

И думаю: вот каков он на самом деле. Добрый. Заботливый. Любящий.

Мужчина, который помогает просто знакомой женщине, не требуя ничего взамен. Который заваривает чай с мёдом, когда видит, что ей плохо. Который готовит блины для чужого ребёнка. Который говорит со своей дочерью таким тёплым, мягким голосом.

Отхожу от двери тихо, иду в ванную. Умываюсь холодной водой, смотрю на своё отражение.

Что со мной происходит? А если…

Да ну… нет.

Это просто... благодарность.

Признательность.

Не может быть ничего большего.

Выхожу быстро из ванной – и… неожиданно врезаюсь в Максима в темноте коридора.

Сильные руки подхватывают меня за локти, не давая упасть. Пальцы сжимаются чуть сильнее, чем нужно просто для поддержки.

– Осторожно, – говорит Максим низким голосом, и я чувствую его дыхание совсем рядом.

Мы стоим в полутьме коридора. Так близко, что я ощущаю тепло его тела через тонкую ткань моей пижамы. Вижу очертания его лица в неярком свете, пробивающемся из кухни.

Сердце бешено колотится. Воздух между нами становится плотным, тягучим.

Я слышу, как он делает медленный вдох. Его руки всё ещё на моих локтях, большие пальцы почти незаметно поглаживают кожу через рукава. Такое простое прикосновение – а внутри всё переворачивается.

Она мне небезразлична, – вспоминаются его слова, и теперь я точно понимаю о чём он говорил. Вижу это в том, как он смотрит на меня. В том, как напряглись его плечи. В том, как он не отпускает меня, хотя я уже твёрдо стою на ногах.

Несколько секунд мы стоим так – замерев на грани чего-то, что изменит всё. Достаточно одного движения. Одного шага навстречу.

Но… я понимаю, что это всё невовремя и неправильно.

Максим словно читает мои мысли. Его челюсть сжимается. Он медленно, почти нехотя отпускает меня и делает шаг назад, разрывая эту невидимую связь между нами.

– Извини, – говорит он тихо, отводя взгляд. – Не заметил тебя в темноте.

– Ничего, – шепчу я, прижимая ладонь к груди, где под тонкой тканью бешено бьётся сердце.

Он проходит мимо меня к кухне – так близко, что я чувствую запах его одеколона. Щёлкает выключатель.

Яркий свет заливает коридор, и магия момента рассеивается. Но когда я открываю глаза, Максим всё ещё смотрит на меня через плечо.

– Воды хотел набрать, – объясняет он, подходя к шкафу и доставая стакан. – Ты не спишь?