– Ты с ума сошла?! – орёт он так, что я невольно вздрагиваю. – Зачем ты это сделала? Я исправился! Я порвал с Амелией! Я не собирался с тобой разводиться, а ты... ты...

Слова застревают у него в горле от злости.

Я делаю шаг вперёд, смотрю ему прямо в глаза.

– Ты завёл себе любовницу, – говорю я медленно, отчётливо. – Нет, не одну. Ты изменял мне годами. А я должна терпеть и жить, как будто ничего не происходит? Делать вид, что всё в порядке?

– Тебя кто-то надоумил, да?! – кричит он, и в голосе появляются истерические нотки. – Чего это вдруг ты включила позднее зажигание?! Всё же было нормально!

Я качаю головой.

– Мне не надо никого слушать со стороны, чтобы понять простую вещь, – произношу я, и голос звучит твёрдо, уверенно. – Я не хочу жить с человеком, который ни во что меня не ставит. Изображать счастливую семью, где нет ни капли уважения ко мне. Хочешь безропотную куклу? Ищи кого-то другого. Мне это не подходит.

Несколько секунд он стоит молча, и я вижу, как в его глазах борются разные эмоции – злость, шок, неверие.

– Ого, как мы заговорили, – наконец произносит он, и в голосе звучит насмешка, смешанная с яростью. – И что же ты будешь делать? Ты подумала, прежде чем затеять всё это?

Я поднимаю подбородок.

– Я без тебя прекрасно справлюсь, не переживай.

Толя матерится, резко разворачивается и идёт на кухню. Я собираюсь подниматься наверх.

Он замирает посреди кухни, смотрит на стол, где ещё стоит посуда после ужина. Тарелки, чашки, столовые приборы.

А потом одним резким движением сметает всё это на пол.

Грохот оглушительный. Осколки разлетаются во все стороны. Я вскрикиваю от неожиданности, прижимаюсь к дверному косяку.

Толя оборачивается ко мне, и то, что я вижу в его глазах, заставляет меня похолодеть.

Ярость. Чистая, неконтролируемая ярость.

Он делает шаг в мою сторону.

Я делаю шаг назад.

– Успокойся, – говорю я, и голос дрожит, несмотря на все попытки сохранить спокойствие. – Толя, успокойся немедленно.

Он продолжает идти на меня.

Я пячусь назад в коридор.

– Не дай бог приблизишься ко мне, – выпаливаю я, и слова вылетают быстро, панически. – Тебе же хуже будет! Я уже говорила с юристом! Все всё знают!

Он останавливается. Смотрит на меня, тяжело дышит. Потом резко разворачивается, хватает вазу с цветами, что стоит рядом на полке, и с силой швыряет её на пол.

Ваза разбивается вдребезги. Вода растекается по паркету, белые розы – те самые, что он недавно дарил мне – валяются в осколках.

– Я устрою тебе весёлую жизнь! – кричит он, и голос срывается. – Ты ещё пожалеешь! Ты ещё на коленях приползёшь!

– Прекрати! Ты напугаешь ребёнка! – кричу я в ответ. – Софа...

– София попросилась к подруге на ночёвку! – перебивает он. – Так что не прикрывайся ею!

Господи. Хорошо хоть Софы нет дома.

Паника накрывает меня с головой. Я разворачиваюсь и бегу – не думая, инстинктивно – в ванную. Захожу, захлопываю дверь, поворачиваю замок.

Прислоняюсь спиной к двери, тяжело дышу. Руки дрожат так сильно, что с трудом достаю телефон из кармана.

Набираю 112.

– Полиция, – говорю я, когда женский голос отвечает. – Мне нужна полиция. Мой муж ведёт себя агрессивно, угрожает мне.

Называю адрес. Диспетчер говорит, что наряд будет через двадцать минут.

Я сползаю по двери на пол, сижу, обхватив колени руками.

За дверью шаги. Толя подходит, садится, судя по звукам. Прямо у двери.

– Марина, – говорит он, и голос звучит уже спокойнее, устало. – Одумайся. Мы ещё можем жить семьёй. Я исправлюсь. Честно. Просто... просто не разрушай всё.

Я не отвечаю. Сижу, обняв колени, и жду.

За дверью слышатся шаги. Он ходит по квартире.

Двадцать минут тянутся вечность.

Наконец звонок в дверь.

Слышу, как Толя идёт открывать. Мужские голоса.

Я встаю, открываю дверь ванной. Выхожу в коридор.

Два полицейских – молодой и постарше – стоят в прихожей. Оглядываются по сторонам. Я вижу, что Толя успел прибрать осколки посуды и вазы. Пол чистый. Никаких следов его ярости.

– Добрый вечер, – говорит старший полицейский. – Что случилось?

Я делаю шаг вперёд, стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо:

– Мой муж вёл себя агрессивно. Разбил посуду, вазу. Угрожал мне.

Толя усмехается.

– Она врёт, – говорит он спокойно, почти дружелюбно. – Обычный семейный скандал. Вы же знаете, как это бывает. Жена разнервничалась, наговорила лишнего.

Старший полицейский смотрит на меня, потом на Толю.

– Вам нужно успокоиться, – говорит он назидательно. – Мы возьмём с вас письменные объяснения. Материалы передадим участковому. Он разберётся.

Они достают бланки, ручки. Мы с Толей пишем объяснения – я дрожащими руками, он спокойно, размашисто.

Полицейские забирают бумаги, направляются к двери.

– Постойте! – кричу я. – Подождите, пожалуйста! Я... я боюсь оставаться здесь. Можно я соберу вещи и выйду с вами?

Младший полицейский смотрит на старшего. Тот кивает.

– Собирайтесь.

– Не валяй дурака, Марина, – бросает Толя, но голос звучит неуверенно.

Я не отвечаю. Бегу наверх, в спальню. Хватаю сумку, которую подруги посоветовали приготовить заранее. Там уже лежат документы, ювелирка, некоторые вещи. Быстро докидываю ещё несколько футболок, джинсы, нижнее бельё.

Потом бегу в комнату Софии, набираю в другую сумку её вещи – одежду, учебники, любимую книжку.

Спускаюсь вниз. Полицейские ждут у двери. Толя стоит, скрестив руки на груди, смотрит на меня с непонятным выражением лица.

Я прохожу мимо него, не глядя. Выхожу за дверь вместе с полицейскими.

– Куда поедете? – спрашивает старший.

– В гостиницу, – отвечаю я.

Они кивают, прощаются, уходят.

Я спускаюсь вниз и стою там с двумя тяжёлыми сумками в руках.

Достаю телефон. Звоню Лене – не берёт. Ещё раз – опять не берёт.

Звоню Оле.

– Алло? – её голос сонный.

– Оль...

– Марин? Что случилось? Ты чего так поздно?

– Я... – голос ломается. – Оль, можно я к тебе?

– Марин, я за городом, у родителей мужа. С ночёвкой. Что стряслось-то?

Я закрываю глаза.

– Ничего. Всё нормально. Извини, что побеспокоила.

– Марин, постой...

Сбрасываю звонок.

Стою на лестничной площадке, смотрю на две сумки у своих ног. С подругами не увидеться. Надо искать какую-то гостиницу прямо сейчас.

И тут звонит телефон.

Максим!

Как кстати. Беру трубку.

– Привет, – говорит он. – Слушай, я забыл сказать – Серёжа просил передать тебе его новый номер. Он хочет добавить тебя в рабочий чат, у них...

– Макс, – перебиваю я, и голос дрожит. – Ты... ты можешь мне помочь? Мне нужно довести две сумки до гостиницы.

Пауза.

– Что случилось? – голос становится серьёзным.

– Долгая история. Я сейчас в подъезде своего дома.

– Никуда не уходи. Я через десять минут буду.

Он приезжает через восемь.

Я сижу на нижних ступеньках, когда слышу его шаги. Поднимаю голову – он поднимается по лестнице, лицо обеспокоенное.

– Марина, – он подходит, опускается на корточки рядом. – Что произошло?

– Муж получил повестку в суд, – говорю я тихо. – Устроил скандал. Я вызвала полицию. Собрала вещи и ушла.

– Давай я с ним поговорю! По-мужски!

Он собирается подниматься наверх.

– Макс, не надо. Серьёзно.

Максим смотрит на меня долгим взглядом. Потом кивает, берёт обе сумки.

– Поехали ко мне.

Я моргаю.

– К тебе? Это... это не очень правильно. Никто не поймёт. Я… я сейчас найду гостиницу, отвезёшь меня туда.

Я начинаю копаться в телефоне.

Он усмехается.

– Марина, мы друзья. Кто что должен понимать? У меня двухкомнатная квартира, гостевая спальня свободна. Ты переночуешь, утром разберёмся. Идём.

Он протягивает мне руку.

Я смотрю на неё несколько секунд. Потом кладу свою ладонь в его.