Генерал встал, подошёл к карте на стене. Провёл пальцем по дороге на Дебре-Зейт, остановился примерно в нужном месте.

— Либо они настолько уверены в своей невидимости, что это уже граничит с наглостью. Либо…

Он не договорил. Повернулся к Марко.

— Либо это именно то, что они хотят, чтобы мы увидели.

Марко молчал, ожидая продолжения.

— Представь две ситуации, — продолжил генерал. — Первая: Ахмед и его люди действительно перевозят что-то важное — оружие, деньги, документы, людей — и склад служит временным пунктом. Вторая: они хотят, чтобы мы именно так и подумали. Чтобы мы сосредоточили внимание на этом сарае, поставили туда наблюдение, начали копать вокруг него. А настоящая работа идёт в другом месте.

— Обманный ход?

— Ничего необычного. Иногда достаточно просто заставить противника смотреть не туда. Ты же сам говорил, что последние недели Ахмед вёл себя как обычный торговец попонами. Ни слова о старом. А потом вдруг — раз, и машина с ящиками. Слишком демонстративно.

Марко провёл ладонью по подбородку.

— Мы можем проверить склад сегодня ночью. Посмотреть, что там осталось.

— Можем. Но если там действительно что-то лежит — они будут ждать, что мы придём. Если ничего нет — мы потратим силы и время, а они в это время сделают следующий шаг.

Генерал вернулся за стол, сел.

— Сколько человек ты можешь выделить на наблюдение за домом?

— Троих. Я, Луиджи и капрал Бьянки. Если больше — начнём привлекать внимание, в штабе тоже могут быть ненужные уши и глаза.

— Этого мало. Нужно хотя бы пятеро. И ещё двое на машину, которая приезжала. Номер ты не видел?

— В темноте и без фар — нет.

— Значит, придётся искать по приметам. Длинный «Фиат-522», чёрный, высокий багажник, запасное колесо на крыше. Таких в городе не так много. Пусть кто-нибудь из наших людей на рынке поговорит с механиками, с мойщиками машин, с продавцами бензина. Тихо, без давления.

Марко записал.

— А Тахо? Сын хозяина «Золотого льва»?

Витторио чуть прищурился.

— Пока только наблюдать. Не трогать. Если он ходит к Ахмеду регулярно — значит, связной. Если пришёл разово — может быть и случайность. Но я бы на твоём месте поставил кого-нибудь в самой забегаловке. Пусть сидит там два-три вечера, пьёт кофе, слушает разговоры. Иногда самое полезное — это то, что говорят за соседним столиком.

— Сделаем.

Генерал помолчал несколько секунд.

— Знаешь, Марко… мне всё время кажется, что мы видим только ту часть картины, которую нам показывают. Как будто кто-то очень аккуратно подсовывает нам кусочки. Сначала караван на Ауасу, потом тишина, потом попоны, потом вдруг машина с ящиками. Слишком последовательно.

— Вы думаете, нас водят за нос?

— Я думаю, что кто-то наверху очень не хочет, чтобы мы добрались до главного. И делает всё, чтобы мы увязли в этих промежуточных звеньях.

Он встал, подошёл к окну, посмотрел на двор.

— Продолжай следить за домом. Но не только за домом. Следи за самим Ахмедом на рынке. К кому подходит, с кем говорит дольше обычного, у кого покупает, кому продаёт. И особенно — кто покупает у него эти пресловутые попоны. Если вдруг появится человек, который возьмёт сразу много и заплатит сразу — это может быть тот, кого мы ждём.

Марко кивнул.

— Ясно.

— И ещё одно. Если в ближайшие дни снова появится ночной транспорт и Ахмед поедет с ними — не гонись сразу. Пусть Луиджи или Бьянки едут следом, а ты остаёшься. Мы не должны терять наблюдение за домом, если Ахмед его покинет. Возможно, помимо него там остаётся кто-то другой, кто не менее, а может и более важен во всех этих тайных операциях.

— Принято.

Генерал вернулся к столу, взял сигарету, но зажигать не стал.

— Иди отдыхай. Ты не спал толком уже третьи сутки. Если что-то случится днём — тебя разбудят.

Марко встал.

— Спасибо, генерал.

Он вышел в коридор, чувствуя, как тело тяжелеет от недосыпа. Но спать он собирался не больше четырёх часов. Он знал, что если он расслабиться, то может упустить что-то важное.

На улице уже припекало. Пыль висела в воздухе. Где-то на Меркато кричали продавцы, зазывая покупателей. Обычная жизнь огромного города продолжалась, как будто ничего не происходило.

12 февраля 1938 года, Бруклин.

Почтовый ящик хлопнул в 7:38 утра.

Джейкоб стоял у кухонного стола, держа в руках только что закипевший чайник. В ящике лежал кремовый конверт — плотный, без единой надписи.

Он вернулся на кухню, сел и вскрыл его перочинным ножом. Внутри лежал один лист и бланк бронирования отеля.

Мистер Миллер, 13 февраля прибыть в Филадельфию. Объект: мужчина 46–49 лет, рост около 6 футов, крепкое телосложение, коротко стриженные седеющие волосы, чисто выбритое лицо. Одежда: тёмно-серое пальто с каракулевым воротником, чёрная шляпа-федора с узкой лентой, чёрные перчатки из тонкой кожи. Место начала наблюдения: отель «Bellevue-Stratford», Walnut Street, 200 South Broad Street. Объект проживает в отеле с 11 февраля. 14 февраля с 8:30 утра объект будет выходить из главного входа отеля на Broad Street — именно там вы начинаете работу. Дальнейшие перемещения фиксируйте по факту. Задача: вести съёмку весь день 14 февраля с 8:30 до 21:00. Зафиксировать всех, с кем объект будет разговаривать дольше трёх минут. Чёткие кадры лиц обязательны. Отель «Bellevue-Stratford» забронирован на ваше имя на три ночи: 13, 14 и 15 февраля. Негативы в плотном конверте без пометок передать 17 февраля в 15:00 на пешеходной части Бруклинского моста (со стороны Бруклина). Человек сам к вам подойдёт. Оплата — 300 долларов наличными. Уничтожьте письмо после прочтения.

Две знакомые перечёркнутые линии внизу.

Джейкоб прочитал дважды, сжёг лист над раковиной, пепел смыл водой. Бланк бронирования убрал в портфель.

В 11:55 он купил билет в кассе на станции «Flatbush Avenue»: туда — 13 февраля, 13:05 с Пенсильвания-Стейшн, прибытие Филадельфия 15:12; обратно — 15 февраля, 19:40 из Филадельфии, прибытие Нью-Йорк 21:47.

13 февраля 1938 года.

Будильник зазвонил в 10:10. Джейкоб умылся, побрился, надел тёмно-серый костюм, серое пальто, серую шляпу. В портфель положил «Лейку» с плёнкой, четыре запасные кассеты, чистящий набор, записную книжку, две пачки «Camel», спички, складной нож и газету.

На «Church Avenue» он пришёл в 11:42. Поезд до Манхэттена был почти пустым — середина дня, большинство уже на работе.

Пенсильвания-Стейшн встретил гулом голосов. Джейкоб купил в киоске «Philadelphia Inquirer», кофе в бумажном стаканчике. На платформу он прошёл за тридцать восемь минут до отправления.

На перроне стоял длинный тёмно-зелёный поезд с золотыми буквами вдоль борта. Джейкоб занял место в пятом вагоне у окна. Напротив сидел мужчина лет сорока в коричневом костюме, читавший толстый отчёт в кожаной папке. Рядом расположилась пожилая женщина с вязаной сумкой и маленьким ребёнком на коленях.

Поезд тронулся ровно в 13:05. Сначала за окном потянулись пакгаузы, эстакады, нефтехранилища Нью-Джерси. Потом начались болотистые пустоши, редкие деревья в инее, маленькие фермы с белыми домиками и красными амбарами. Время от времени мелькали станции: Newark, Elizabeth, Trenton — короткие остановки, на которых несколько человек выходили и входили.

Джейкоб сидел, опираясь локтем на подоконник, смотрел, как пейзаж медленно меняется. Вагон мягко покачивался. Он закурил сигарету, приоткрыв окно на пару сантиметров, выпустил дым в щель. Рядом ребёнок тихо спрашивал бабушку, далеко ли ещё до Филадельфии. Мужчина напротив перевернул страницу, не поднимая глаз.

В 14:40 открыли вагон-ресторан. Джейкоб прошёл туда, заказал сэндвич с ростбифом, картофель фри и кофе. Ел медленно, глядя в окно. За стеклом уже пошли пригороды: аккуратные домики, кирпичные заводы, линии электропередач.

В 15:12 состав плавно остановился у Broad Street Station. Джейкоб вышел одним из последних.