Через двадцать пять минут впереди показались редкие огоньки — несколько костров у обочины. Караванщики ночевали. Чёрный «Фиат» сбавил ход, проехал мимо, не останавливаясь. Луиджи тоже снизил скорость, пропустил между ними два грузовых мула, потом снова прибавил.

Проехали ещё несколько километров. Дорога стала уже. Начались заросли акаций по обе стороны. Местами колея раздваивалась: одна шла прямо на северо-восток, другая сворачивала левее, к старым итальянским складам.

Чёрный автомобиль повернул налево.

Луиджи выждал почти минуту, потом тоже свернул. Теперь дистанция увеличилась до четырёхсот метров — риск потерять цель рос с каждой минутой, но приближаться было нельзя.

Дорога стала совсем разбитой. Машина впереди сильно раскачивалась. Через семь минут впереди показался силуэт большого строения. Длинный сарай из необожжённого кирпича, крытый ржавой жестью. Рядом стояли несколько пристроек поменьше. Когда-то здесь был итальянский тыловой склад боеприпасов и горючего, потом его бросили, потом кто-то использовал под зерно, потом опять забросили. Сейчас ворота были открыты.

Чёрный автомобиль заехал внутрь. Фары наконец включили — они коротко мигнули и тут же погасли. Двое мужчин вышли, открыли багажник. Началась разгрузка.

Луиджи остановился в трёхстах метрах, заглушил мотор, вылез из машины и пошёл пешком вдоль обочины, стараясь держаться рядом с акациями. Дойдя до места, где дорога делала небольшой изгиб, он присел за невысоким термитником и стал смотреть.

Разгрузка шла быстро. Свёрток унесли внутрь. Потом два ящика. Потом ещё два — видимо, их достали из-под брезента на заднем сиденье. Работали четверо: водитель и трое, которые вышли из сарая встречать. Через несколько минут багажник закрыли. Водитель сел за руль. Машина выехала из ворот, развернулась и поехала обратно в сторону Аддис-Абебы — уже с включёнными фарами, но очень тусклыми, почти незаметными.

Луиджи ждал, пока звук мотора не стих полностью. Только после этого он подошёл ближе.

Ворота сарая остались приоткрытыми. Внутри горел один фонарь «летучая мышь», поставленный на ящик. Виднелись силуэты нескольких человек — они переносили ящики в дальний угол. Один из них остался стоять у входа, видимо, на страже.

Луиджи не стал рисковать. Он тихо вернулся к машине.

В два часа ночи он уже докладывал Марко по рации.

— Склад старый, примерно в двадцати восьми километрах от города по дороге на Дебре-Зейт, потом налево. Бывший итальянский тыловой пункт. Разгрузили пять-шесть мест груза. После этого машина уехала обратно в город. Внутри остались люди — минимум четверо.

Марко молчал несколько секунд.

— Ты уверен, что это именно тот «Фиат»?

— Да.

— Хорошо. Возвращайся. Я останусь здесь до рассвета.

— Понял. Буду через сорок минут.

Марко положил рацию на сиденье. Посмотрел на дом Ахмеда. Окна были по-прежнему тёмные.

Он достал из бардачка блокнот и записал время, направление, количество ящиков, примерный вес, тип строения. Потом добавил коротко: «Похоже, началось».

Рассвет пришёл около шести утра. Небо посветлело сначала серым, потом розовым. На улице появились первые люди — женщины с кувшинами, мальчишки-продавцы воды.

В семь тридцать дверь дома Ахмеда открылась. Ахмед вышел в белой галабее, с небольшой сумкой через плечо. Огляделся, запер дверь на ключ, пошёл в сторону Меркато обычным неспешным шагом.

Марко смотрел ему вслед.

Он не стал выходить из машины. Просто сидел и ждал, пока фигура Ахмеда не скроется за поворотом. Потом завёл мотор и медленно поехал в сторону штаба. Впереди был долгий день.

И теперь уже точно было ясно: ожидание закончилось.

8 февраля 1938 года. Аддис-Абеба. Вечер.

Солнце уже скрылось за плато, оставив небо тёмно-синим с последними оранжевыми полосами на западе. Уличные фонари ещё не зажглись, только в окнах Меркато начинал появляться жёлтый свет керосиновых ламп. Марко сидел в кабинете, когда в дверь постучали два раза.

Вошёл Луиджи. Без головного убора, в обычной европейской куртке цвета хаки и брюках, волосы влажные после того, как он умылся холодной водой в казарме. На рукаве куртки ещё виднелась пыль с улицы.

— Только что от Ахмеда вышел один человек. Знакомый абиссинец, лет двадцати пяти — двадцати семи. Пробыл внутри почти час.

Марко отложил карандаш, которым водил по карте.

— Кто такой?

— Тахо. Сын владельца забегаловки «Золотой лев», той, что на углу у старой мечети Арсы. Я его часто там видел — помогает отцу: носит подносы, считает деньги, иногда стоит за стойкой по вечерам.

Марко записал имя на полях блокнота, рядом с сегодняшней датой.

— Давно ты его в лицо знаешь?

— Месяцев восемь-десять точно. Обычный парень из местных. Громко разговаривает, любит рассказывать анекдоты про наших офицеров, когда думает, что рядом никого из итальянцев нет. Ничем особенным не выделяется.

— Сегодня было что-нибудь необычное?

Луиджи пожал плечами.

— Нет. Вышел спокойно, поправил накидку, пошёл в сторону рынка обычным шагом. Даже остановился, купил лепёшку у мальчишки-продавца. Всё как всегда.

Марко посмотрел на часы — без четверти семь вечера.

— За ним тоже придётся присмотреть. Но не сейчас. Позже решим.

Луиджи кивнул.

— Что мне делать сегодня?

— Будь на связи. Я поеду смотреть за домом. Если что-то изменится в течение вечера или ночи — сразу ко мне на точку. И смотри, чтобы рация работала исправно.

— Понял.

Марко допил остывший кофе, надел тёмный плащ поверх пиджака, проверил, на месте ли запасная обойма, и вышел.

На улице уже было прохладно. Ветер с плато нёс сухую пыль. Марко сел в серый «Балилла», завёл мотор и поехал на всякий случай окружным путём, объезжая главные улицы. Он сменил позицию дважды за вечер: сначала припарковался за углом бывшей пекарни, потом проехал в узкий проход между двумя складами, откуда хорошо просматривались и входная дверь дома Фатимы бинт Саид, и оба окна второго этажа.

Около восьми в окне Ахмеда зажёгся свет керосиновой лампы. Марко ждал. Прошёл час. Полтора. Никто не приходил. Не было ни велосипедистов, ни пеших, ни машин. Свет в окне горел постоянно, иногда мелькала тень — видимо, Ахмед ходил по комнате, занимался своими делами.

В половине одиннадцатого лампа погасла.

После этого наступила полная тишина. Только ветер гонял по переулку сухие листья да где-то вдалеке, у северной окраины, лаяла собака. Марко просидел до четырёх утра, не сводя глаз с тёмных окон. Ничего. Ни звука колёс, ни шагов, ни стука в дверь — в эту ночь никто не пришёл.

Когда небо на востоке начало сереть, он наконец завёл мотор, медленно выехал на улицу и поехал в сторону штаба.

9 февраля 1938 года. Утро.

Генерал Витторио ди Санголетто принял его в кабинете в половине восьмого. На столе уже лежала свежая сводка, рядом — чашка с недопитым чаем и раскрытая пачка «Macedonia».

Марко доложил коротко и по делу. Рассказал про ночной выезд 7 февраля, чёрный «Фиат-522», пять-шесть мест груза, старый склад в двадцати восьми километрах по дороге на Дебре-Зейт. Потом про ночь 8 февраля: полная тишина, ни одного посетителя, свет погас в половине одиннадцатого, до рассвета ничего не произошло.

Генерал слушал, глядя куда-то поверх головы Марко. Когда тот закончил, Витторио долго молчал, постукивая указательным пальцем по краю стола.

— Заброшенный склад… — произнёс он наконец. — Именно там, где его проще всего заметить. Двадцать восемь километров от города. Дорога известная. Мимо неё почти каждый день идут караваны. Наши патрули тоже проезжают не реже двух раз в неделю.

Марко кивнул.

— Да. Место слишком открытое.

— Именно. Если бы я прятал оружие или взрывчатку, я бы выбрал пещеру в горах вокруг Мензеша. Или хотя бы густые заросли по реке Аваш, где можно поставить несколько грузовиков и не бояться случайных глаз. А тут — бывший итальянский тыловой пункт. Его знают все. Даже дети в окрестных деревнях.