— Посмотрим.

Я стою, как будто меня только что катком переехали. Эрлан уходит, широкая спина напряжена так, будто он сдерживает себя из последних сил. Сая перед его уходом соскальзывает с его руки и снова оказывается рядом со мной, хватает за пальцы и смотрит снизу вверх сияющими глазами. У неё радость, а у меня внутри ощущение, что я прошла через допрос с пристрастием и каким-то чудом вышла на свободу. Условно-досрочно.

Сердце всё ещё колотится так, что отдается в горле. Я улыбаюсь, чтобы Сая ничего не заметила, хотя во рту сухо, как будто я съела полведра песка. В голове крутится одна мысль: Наташа, ну вот тебе и первый рабочий день. Ни кофе, ни спокойного старта, а сразу приговор — ходить по минному полю босиком.

— Мы обязательно покатаемся, да? — она тянет меня за руку, и я киваю.

Внутри у меня тихая паника. Я только что увидела, как этот мужчина умеет злиться. В его взгляде было столько гнева, что если бы мы остались наедине, он бы точно выставил меня прочь со своей базы и выдал волчий билет без права оправдаться. И всё же странным образом я не отвожу от него глаз, пока он уходит. Смотрю на широкие плечи, обтянутые джинсами бедра, и думаю, что этот человек держит в руках не только свою базу, но и меня. По крайней мере, мою судьбу на этой базе.

А Сая уже строит планы на прогулку, болтает, дергает меня за руку, и я понимаю: теперь она ко мне прилипла намертво. В её глазах я союзник, подруга и, кажется, спасение от скуки. Вот только кто спасет меня от её отца?

Меня не выставили за ворота базы. Даже билет обратно не купили, чемодан собирать не велели. Можно было бы подумать, что это хороший знак. Но на деле оказалось — так себе подарок судьбы. Уже на следующий день у меня не было ни минуты, чтобы хоть как-то вдохнуть, не говоря уж о том, чтобы заняться чем-то посторонним. И вся неделя пошла в таком же режиме.

Мелкая провокаторша куда-то испарилась. То ли её кто-то плотно занял, то ли сослали в какой-то свой детский «Магадан». Даже за длинным столом за едой я её не видела. Тишина подозрительная, как будто специально убрали, чтобы я не расслаблялась. Но в отличие от Саи, Марк никуда не делся. Он всплывал регулярно, будто специально выискивал, где я. С улыбочками, шуточками и этим своим взглядом, от которого у меня было ощущение, что на мне прозрачная блузка.

А вот Эрлан… он тоже с горизонта не исчезал. Только радости от этого немного: именно он грузил меня работой так, что к концу дня я себя чувствовала не человеком, а выжатым лимоном, заброшенным в угол. Но, черт возьми, мне же и хотелось доказать, что я приехала не на курорт, а работать. Вот и рвалась изо всех сил.

Я активно вела документацию: брони, отмены, регистрации. Отвечаю на звонки, веду переписки. Консультировала гостей по развлечениям — платным, разумеется, потому что бизнес есть бизнес. Порой наши с ними разговоры похожи на психологические сеансы, будто у меня диплом по психологии. Иногда думаю, что если еще один турист спросит меня, есть ли у нас вайфай «прямо на лошади», я психану и сама заведу им блог о романтике жизни без интернета. Каждый день выкладывала посты и видео в соцсети, и, надо признать, некоторые залетали отлично. Даже новые брони начали капать. Я горжусь собой.

Но усталость такая, что вечером я падаю на кровать лицом в подушку и думаю: завтра не встану. А утром всё равно встаю.

И вот что самое смешное — мне даже некогда толком подумать о том, какой же этот Эрлан… красивый, когда зыркает на меня из-под бровей. Такой тяжелый взгляд, ни намека на улыбку. Сверлит, будто проверяет на прочность. Чистое «сглазить и испепелить». Ирония в том, что именно этим своим отсутствием улыбки он и чертовски притягателен. И, если честно, порой я думаю: вот бы показать ему, что я не лошадь, а дикая кобылица, которая еще и лягается. Но, боюсь, он оценит этот трюк слишком буквально. Разумеется, я делаю вид, что не замечаю его взглядов. Потому что работа у меня серьезная, а не детский сад по выращиванию бабочек в животе.

В четверг я чувствую желание разгрузить закипающие мозги. Организм требует разряда и какого-то лайта. Я уже попросила Лену, когда та уезжала в город, купить мне что-то: вкусное поесть и попить, до безумия вредное и неправильное. Мой рабочий день заканчивается в семь, поэтому я уже представляю, как после горячего душа под сериальчик буду балдеть. По трудовом договору, суббота у меня выходная. Ну как выходная, условно, но я знаю, что именно завтра вместо меня будет работать другая девушка.

— Планирует планы на выходной? — как черт из табакерки возникает Эрлан. Даже не слышала шагов, а он уже тут, опирается о стойку ресепшена и сверлит меня взглядом, густым, как застоявшийся кофе. На таком гадалки обычно предсказывают судьбу — и моя явно не из легких.

— Никаких планов, — честно признаюсь, откидываясь на спинку кресла. — Выспаться и ничего не делать весь день. Может быть, схожу на конюшню, Марк обещал подобрать мне лошадь, чтобы покататься.

Едва имя слетает с моих губ, воздух между нами густеет. Лицо Эрлана мрачнеет, как небо перед грозой. И, если бы у него в руках оказался хлыст, я бы поклялась — он бы им щелкнул исключительно для эффекта.

Знаю, что упоминание Марка было лишним, но это сладкое чувство — слегка дёрнуть за его нервы. Почти как щекотать тигра палкой через решетку: страшно, но почему-то смешно. Хотя я и сама не до конца понимаю, что за кнопка у него срабатывает на этом имени.

Мы с Марком — ну, как бы… «друзья». В кавычках. С его стороны, скорее всего, дружба с бонусами, с моей — исключительно обмен улыбками и парой реплик на тему «какая лошадь милее». Красную линию я ему пересечь не дам, тут без вариантов. Флирт для развлечения — да, но что-то серьезное? Спасибо, у меня аллергия на лишние проблемы.

А Эрлан сверлит меня взглядом. И у меня такое чувство, что если я скажу еще хоть раз слово «Марк», он не выдержит и отправит бедного парня пасти лошадей на кудыкину гору.

Он по-прежнему буравит меня глазами, и я реально думаю: если этот взгляд материализуется, то прожжёт мне во лбу аккуратненькую дырочку. Мрачен, как грозовое облако, и так же непредсказуем. В его глазах сейчас можно поджарить яичницу — жар оттуда валит сильнее, чем от плиты на кухне.

А я стою и ловлю себя на том, что мне даже нравится его злость. Раздражать Эрлана — это как скакать на бешеном жеребце: сердце колотится, волосы развеваются, а мозг вопит «остановись, дурочка, сейчас же влетишь головой в землю». Но, чёрт возьми, как же весело держаться в седле подольше, чем он ожидал!

— Что? — спрашиваю самым невинным тоном, будто вообще не понимаю, к чему весь этот драматический взгляд.

Внутри же меня разбирает смех. Вот так, Наташа, первый рабочий контракт — и вместо премии ты получаешь личного жеребца в образе хозяина базы. Дикого, норовистого, но до невозможности красивого. Но что-то меня не в ту степень несет. Надо все же взять себя в руки.

— Я скажу Марку, какую вам дать лошадь, чтобы вы не свернули шею, едва сев в седло.

— Благодарю, — киваю я, делая вид, что всё это действительно звучит как подарок судьбы.

— Не стоит, — отмахивается Эрлан своим вечным тоном «я тут решаю, чем тебе жить». — Завтра у нас вечеринка для гостей, можешь к ним присоединиться. А послезавтра в городе ярмарка и конные состязания. Вечером — танцы.

Я моргаю, стараясь не улыбнуться. Отлично, значит, пятница у меня уже занята весельем, суббота — скачками и танцами. Прям насыщенный график у девушки, которая собиралась тихо сидеть за бумажками и максимум кормить популярные соцсети фоточками лошадей.

— Танцы? — переспрашиваю я, изображая восторг. — Ну, всё, теперь точно нужно срочно купить платье с блёстками, а то вдруг подумают, что администраторы тут только таблички в Excel умеют крутить.

В его взгляде мелькает что-то вроде предупреждения, но я только ухмыляюсь. Пусть знает: я умею работать, но и вечеринки пропускать — это не в моём стиле.