Но предательское сердце стучит и отдает сигналы в мозг: “Ну же. Сделай это. Ты же хочешь” .

Я глубоко вдыхаю и повинуясь импульсу, протягиваю руку и, накрываю его ладонь своей.

Максим вздрагивает. Машину чуть ведет в сторону, но он тут же выравнивает курс.

Он замирает, словно боясь спугнуть этот момент, но не убирает руку.

А потом он медленно разворачивает ладонь и переплетает свои пальцы с моими. Он сжимает мою руку крепко, не давая шанса передумать и продолжает смотреть на дорогу.

— Аня, — хрипло говорит он. — Ты понимаешь, что делаешь?

— Я держу тебя за руку, — шепчу я.

— Это не просто рука. Это... сигнал. Если ты сейчас не уберешь руку, я буду считать, что границы стерты. Что мы... переходим на другой уровень и назад дороги не будет.

Я смотрю на наши переплетенные пальцы и вспоминаю Егора с его настойчивыми прикосновениями.

— Я не хочу назад, — говорю я твердо. — Я хочу вперед.

Максим резко тормозит и машина останавливается на обочине пустой лесной дороги.

Он отстегивает ремень и поворачивается ко мне. В полумраке я вижу как его глаза горят темным огнем.

— Ты уверена? — он будто дает мне последний шанс передумать.

— Да.

Он тянется ко мне и его рука ложится мне на затылок, пальцы запутываются в волосах. Он медлит, вдыхая мой запах, касаясь лбом моего лба.

— Я сойду с ума от тебя, — шепчет он и накрывает мои губы своими.

Это не нежный поцелуй. Это взрыв и голод, который он сдерживал неделями. Его губы жесткие, требовательные и я отвечаю на этот порыв. Я подаюсь навстречу, обхватывая его шею руками.

Мир в мгновение сужается до размеров салона автомобиля, вокруг нет ничего больше.

Мы целуемся, как будто завтра конец света. И, может быть, так оно и есть, потому что прежний мир — мир правил и контрактов — только что рухнул, уступая место чему-то новому, пугающему и прекрасному.

Когда он отстраняется, мы оба тяжело дышим, и Максим проводит большим пальцем по моим припухшим губам.

— Теперь ты точно никуда от меня не денешься, — говорит он.

— Я знаю, — улыбаюсь я. — Но я больше этого не боюсь.

Он возвращается на дорогу, но теперь он не отпускает мою руку. Я смотрю на наши переплетенные пальцы и думаю о том, что боюсь снова обмануться, разочароваться, но этот миг слишком сладок, чтобы его испортить.

Дорогие читатели! Я рада вам сообщить, что сегодня вышел мой новый роман: "Трофей Генерала Булатова". Я буду очень рада видеть вас на страницах моего нового произведения. Вас ждут новые герои, невероятный накал страстей и очень непростая история, но я уверена, что многим она понравится. Переходите и оставляйте свои комментарии! Я буду рада вашей активности и поддержке!

С того вечера в машине прошло три дня и мы живем в странном, хрупком пузыре. Я остаюсь у сестры на ночь — сплю в гостевой, но каждое утро мы пьем кофе все вместе. Между мной и белокурой нимфой искрит так, что кажется, вылетят пробки в щитке. Я касаюсь её руки когда передаю чашку и ловлю её взгляды.

После того поцелуя на трассе мы словно заключили негласный пакт: не торопить события, поэтому мы не спешим. Ей нужно время, чтобы залечить раны, снова научиться доверять, а мне — чтобы научиться не быть танком.

Я вхожу в кухню и вижу её у окна. Аня стоит спиной ко мне, обхватив себя руками, плечи опущены и от всей её фигурки веет такой тоской, что у меня срабатывает инстинкт: “Угроза”.

— Аня? — я подхожу сзади, кладу руки ей на плечи.

Девушка вздрагивает, и откидывает голову назад, прижимаясь затылком к моей груди.

— Доброе утро, — её голос глухой, безжизненный.

— Что случилось? — я разворачиваю её к себе. — Снова кошмары?

— Нет. — она поднимает глаза, и я вижу что в них стоят слезы.

— Завтра годовщина смерти отца.

Я задумываюсь на минуту, смотря на девушку перед собой, и в голове всплывает странная мысль. Совпадение? Мой отец погиб в этот же день.

— Мне нужно к ним на кладбище. Я каждый год езжу. — она шмыгает носом, пытаясь сдержаться.

— Конечно, — киваю я. — Я всё организую. Я возьму бронированный джип, пару ребят из охраны поставим по периметру...

— Нет, Максим. Никакой охраны. Я хочу сама. — она отступает на шаг, отталкивая мои руки.

— Аня, не начинай. — во мне начинает подниматься злость.

— Это личное. Я хочу побыть с ними одна. Поплакать, в конце концов. Я не могу делать это, когда за моей спиной стоят два амбала с гарнитурами в ушах.

— Ты не будешь одна, — мой голос становится еще более жестким. — Мы не знаем, где Егор. Он подписал бумаги, но он псих. А кладбище — это идеальное место для...

— Для чего? — перебивает она. — Для нападения? Он трус, Максим. Ты сам сказал, что он боится тебя, значит не сунется.

— Я не могу рисковать. — напираю еще сильнее, чувствуя опасность.

— А я не могу жить в клетке! — выкрикивает она. — Ты обещал, Максим! Ты сказал, что не будешь на меня давить. Если ты сейчас запретишь мне поехать к родителям одной... значит, всё, что было в машине — не имеет никакого значения. Ты дашь мне убедиться, что я для тебя всё еще просто вещь, которую надо охранять.

Я смотрю на неё со злостью — малышка знает куда уколоть. Маленькая, упрямая, с большими испуганными глазами. Сейчас она так похожа на ту девочку в моем холле много лет назад.

Во мне борются два человека. Один — параноик, который знает, что беда приходит именно тогда, когда ты не ждешь, а другой — мужчина, который хочет, чтобы эта женщина ему доверяла.

— Аня... — я провожу рукой по лицу. — Это опасно. Кладбище скорее всего старое и там куча выходов и слепых зон.

— Я буду осторожна. Я поеду на такси...

— Никакого такси! — рычу я. — Черт с тобой. Поедешь одна, но на моей машине и с моим водителем.

Она открывает рот, чтобы возразить, но я не даю ей этой возможности.

— Это не обсуждается! — отрезаю я. — Олег отвезет тебя до ворот и останется в машине. Ты пойдешь к могилам одна и у тебя будет час, а потом он заберет тебя обратно. Это компромисс. Либо так, либо я еду с тобой и держу тебя за руку всю дорогу.

— Хорошо. Олег в машине и час времени. — наконец-то соглашается девушка.

— И телефон, — добавляю я. — Пожалуйста, держи его при себе. И обещай, что ты будешь на связи. Если я звоню — ты сразу берешь трубку. Так мы все сможем быть спокойны.

— Договорились.

Она подходит и крепко обнимает меня тонкими руками.

— Спасибо, — шепчет она мне в рубашку. Ты не представляешь, как это важно для меня.

— Я представляю, — говорю я тихо, уткнувшись лицом в ее шелковистые волосы. — Я слишком хорошо это представляю.

Весь этот день меня колотит. Моя служба безопасности прочесала город — Егор сидит в своей квартире, пьет водку и не высовывается. Катя в Таиланде, постит фотки с пляжа. Кажется, что угрозы нет и все спокойно, но моя «чуйка», то самое шестое чувство, которое спасало меня в бизнесе и в жизни, воет сиреной.

“Не отпускай её. Останови. Плевать на обиды”.

Я сижу в кабинете в доме Стефы и кручу в руках маленькую черную коробочку с GPS-трекером. Если я дам это Ане, она решит, что я ей не доверяю, но если я не дам... я сойду с ума.

Следующим утром Аня выходит в прихожую. Она одета во всё черное: пальто, платок на голове. В этом обличии она выглядит строгой и отрешенной.

— Я готова, — безэмоционально произносит девушка, не глядя мне в глаза.

Я подхожу к ней и достаю из кармана коробочку с трекером. Ну была не была…

— Что это? — она напрягается.

— Подарок, — я открываю бархатную крышку.

Там лежит тонкий браслет из белого золота, и в замке этого браслета спрятан маячок. Он незаметный и если не сказать, об этом никто не догадается.

— Максим... — малышка краснеет. — Зачем? Я не могу...

— Можешь. Это... оберег. Надень.

Я застегиваю браслет на её тоненьком холодном запястье.