Еще в тот момент я решил, что не хочу ее больше мучить. Игра слишком затянулась, и я понимал, что пора это все прекратить.

« Ты свободна» — все, что я успел написать, прежде чем она вошла в мою спальню, и перечеркнула всю возможную добродетель с моей стороны.

Но после нашей ночи, которую я бы записал в список лучших, на листе бумаги появились еще строчки. Они были выведены аккуратным ровным почерком, и только в конце видно, что рука писавшего дрогнула.

« Долг оплачен. Я ненавижу тебя, Максим Беркутов!» — две строчки, отправляющие мое сердце и душу прямо в ад.

Скомкав лист бумаги, я с рыком швыряю его в стену напротив, осознавая, что это конец.

— Аня... Я думал, уже не дождусь!

Знакомый голос бьет по ушам и следом руки Егора рывком дергают меня на себя. Я впечатываюсь в его грудь, и легкие сдавливает от слишком крепких, почти удушающих объятий.

Боже... только не это. Только не сейчас.

Стою посреди темного, пропахшего сыростью подъезда, пойманная в капкан человеком, которого меньше всего хотела видеть. Ну он как минимум, в этом списке.

— Егор? — голос дрожит, выдавая страх. — Что ты... Почему ты здесь?

Он чуть отстраняется, но рук не разжимает. Пальцы больно впиваются в плечи через пальто.

— Милая, Анечка, прости... Прошу, прости меня, я дурак! — его слова вылетают быстрой, сбивчивой очередью. — Я должен извиниться. Я должен все рассказать! Я неделю тут торчу, караулю тебя под дверью, как пес, но тебя все нет... Я объясню, и ты поймешь. Ты простишь.

Я смотрю в его лицо и чувствую, как по спине ползет холод. В его глазах горит нездоровый, маслянистый блеск. На секунду мне кажется, что этот взгляд — не похож на взгляд влюбленного парня, в нем есть что-то отпугивающее.

— Егор, тебе лучше уйти, — стараюсь говорить твердо, но выходит жалко. — Сегодня не лучший день. Пожалуйста.

— Ань, ну прошу, давай поговорим! — он нависает надо мной, загораживая тусклый свет лампы. — Может, впустишь?

— Не дави на меня! — выкрикиваю я и тут же осекаюсь, видя, как дернулась его щека. Делаю вдох, смягчая тон. — Мы поговорим. В другой день. Я очень устала и плохо себя чувствую. Уходи.

Я демонстративно тру виски, молясь всем богам, чтобы он отцепился. Егор замирает, сверлит меня взглядом, а потом... улыбается. Той самой «доброй» улыбкой из нашего прошлого, за которой теперь я могу разглядеть что-то иное.

— Я приду завтра, — чеканит он. — Обещай, что не исчезнешь. Я должен тебе всё объяснить.

Он делает шаг вперед и по-хозяйски, влажно целует меня в висок. Меня передергивает от брезгливости. Я отшатываюсь, выставляя ладонь щитом:

— Хватит.

Егор лишь хмыкает, и, наконец, шагает к лифту.

Только когда двери кабины с лязгом закрываются, я выдыхаю. Трясущимися руками попадаю ключом в скважину. Замок поддается с трудом, словно сама квартира не хочет меня пускать.

Внутри — затхлый воздух и хаос. Комната сестры встречает разбросанными вещами и пустотой.

«Торопилась сбежать» , — мелькает горькая мысль. Как крыса с тонущего корабля.

Не раздеваясь, иду в спальню родителей, выхватываю из шкафа пижаму и запираюсь в ванной. Мне нужно смыть этот день. Смыть этот подъезд. Смыть Егора.

Включаю воду на полную. Кипяток обжигает кожу и я тру тело мочалкой до красноты, до боли, сдирая с себя невидимую грязь. Я хочу стереть каждое прикосновение. Егора. И... Его .

Беркутов.

Это имя жжется сильнее кипятка. Я отчетливо понимаю: во мне выжгли веру в людей. Все они — предатели. Мать, променявшая нас на бутылку и свое горе. Сестра, ненавидевшая меня всю жизнь. Егор — прикрывающийся маской романтика.

И Максим Александрович Беркутов. Миллиардер, который думал, что может купить мою душу вместе с телом.

Выключаю воду, когда кожа начинает гореть огнем. Заворачиваюсь в полотенце и с кружкой обжигающего чая забираюсь на подоконник — мое единственное убежище с детства. За окном кипит жизнь: светятся окна, кто-то спешит домой к ужину, дети смеются на площадке. Нормальные люди с нормальными проблемами.

А у меня в голове — набат.

Беркутов не выходит из мыслей, как и все дни, проведенные в его золотой клетке... Я пыталась разгадать его. Если бы мы встретились иначе, я бы решила, что он — хозяин мира. Его жесткий взгляд, морщины у глаз, говорящие о том, что он видел слишком много дерьма в этой жизни. Сестра и Вера Ивановна молились на него, считали справедливым. Но мой опыт кричит об обратном: он просто хищник. Дорогой, властный хищник, который привык брать то, что хочет. И неважно, что это — активы компании или живая девушка.

«Стоп. Хватит ныть» , — приказываю себе.

У меня две проблемы: нет работы и преследующий меня бывший. С первой я должна разобраться как можно скорее. Отыскиваю в вещах старый телефон. Как только экран загорается, пальцы набирают в поиске название ресторана, куда привела меня сестра. Гудки тянутся бесконечно, и мне начинает казаться, что сегодня никто не возьмет, как вдруг:

— Добрый день, — отвечает женский голос.

— Здравствуйте. Это Анна. Я пела у вас недолго... Мне нужен Петр, управляющий.

— Минуту.

Слышу шум, звон посуды, а потом — его недовольный бас: — Аня? Ты куда провалилась? Вы с сестрой устроили мне веселую неделю с поиском замены.

— Петь, прости... — сердце колотится где-то в горле. Чувствую себя нашкодившей школьницей. — Были... серьезные проблемы. Связи не было. Я сразу тебе набрала. Петь, я надеюсь, ты не сильно злишься? Может... может, я могу вернуться?

Пауза на том конце провода кажется вечностью.

— Ань, буду честен, — вздыхает он. — Не будь у тебя такого голоса, послал бы к черту. В тот ресторан уже взяли певицу. Но у меня есть дыра в другом заведении сети. Уровень повыше, но и спрос жестче. Выйти надо через неделю. Потянешь?

Внутри все переворачивается от облегчения.

— Петр, конечно! Господи, спасибо тебе! Ты меня спасаешь!

— Адрес скину смской. В понедельник в семь вечера будь на месте. И, Аня... Дресс-код там — не скромничай. Нужно соответствовать.

Он отключается без прощания. Я смотрю на погасший экран и понимаю: жизнь в любом случае продолжается, главное собраться с силами.

После того как я сбежала из квартиры Беркутова, прошла неделя. Семь дней попыток вернуться в свою реальность. Каждый раз, закрывая глаза, я видела его. Я отдала ему всё. Тело, гордость, честь. Он получил свою плату и, кажется, забыл о моем существовании. Для таких, как Максим Беркутов, я была лишь эпизодом. Одной ночью. Галочкой в списке побед. Но если честно, я была рада, что это все закончилось, и нужно постараться забыть это, как дурной сон. Всю неделю я готовилась, распевалась, повторяла песни из любимого репертуара, собрала остатки денег и купила недорогое, но довольно элегантное платье.

И вот, в назначенный день и время, подхожу к ресторану, по адресу, которой выслал мне управляющий. Останавливаюсь у входа, и аккуратно поправляю платье под пальто. Пока стою у служебного входа, сжимаю лямку старой сумки так, что белеют костяшки пальцев. В теле какой-то мандраж, скорее всего — потому что я совсем не знаю это место и что меня в нем ждет.

В эту секунду от волнения меня отрывает телефон, который настойчиво вибрирует в кармане. Без лишних предположений, я точно знаю, кто пытается со мной связаться.. Снова Егор. Я мельком смотрю на экран: «Анюта, возьми трубку. Я купил твои любимые пионы. Я был идиотом, прости. Давай начнем сначала? Я не могу без тебя». Сердце кольнуло жалостью. Может, я зря так с ним? На ходу начинаю придумывать ему оправдания — да, он был резок, да, он ревновал, но сейчас, когда весь мир отвернулся, только Егор пытается меня вернуть. Он кажется единственным островком стабильности в этом океане дерьма. Я только успеваю набрать сообщение: “Встреть меня после работы” — в сообщении скидываю адрес и время, и только нажимаю кнопку “отправить”, как дверь открывается.