— Куда мы? — смеюсь я, обнимая его за шею.

— В спальню, — он несет меня по коридору. — У нас много дел. Мы должны обсудить новые условия сотрудничества.

— Какие?

— Партнерские. И, возможно... — он хитро щурится, — долгосрочные, лет так на пятьдесят.

Я кладу голову ему на плечо.

Два одиночества, две трагедии, которые столкнулись на перекрестке судеб, чтобы спасти друг друга.

— Я согласна, — шепчу я. — Но с одним условием.

— Каким?

Он опускает меня на кровать и нависает сверху.

— Ты больше никогда не будешь запирать дверь.

Максим улыбается той самой улыбкой, от которой у меня подкашиваются ноги.

— Договорились. Моя дверь будет открыта, но только для тебя.

В этот момент, глядя в его счастливые глаза, я понимаю: месть Егора, предательство Кати, смерть родителей — всё это осталось в прошлом. Мы перевернули страницу, а впереди — чистый лист. И мы напишем на нем совсем другую историю.

Один год спустя

Тысячи голосов сливаются в единый гул за кулисами «Crocus City Hall», который вибрирует в полу и заставляет сердце биться в бешеном темпе.

Я стою перед огромным зеркалом в гримерке, на мне черное платье, усыпанное мелкими кристаллами, шикарная вечерняя укладка и темный макияж.

Ровно год прошел с того дня, как Максим вынес меня из горящего дома в Орехово.

Я смотрю на свое отражение и вижу в отражении женщину, которая знает себе цену. Здесь больше нет девочки с испуганными глазами, которая боялась собственной тени. На шее осталась тонкая, едва заметная белая полоска, которую легко скрыть тональным кремом. Но я ее не скрываю, потому что это мое личное напоминание о том, что я выжила.

Дверь в гримерку открывается без стука и в зеркале появляется высокая фигура Максима.

Он в безупречном смокинге, галстук-бабочка развязан и небрежно висит на шее. В руках он держит огромный букет белых пионов.

— Все вон, — спокойно говорит он, не повышая голоса.

Визажисты, стилисты и мой менеджер испаряются за секунду и мы остаемся одни.

Максим подходит сзади.

— Ты готова? — он кладет тяжелые ладони мне на плечи, большими пальцами поглаживая ключицы.

— Я боюсь, — признаюсь я. — Там полный зал. Я столько людей никогда перед собой не видела…

— Они пришли любить тебя, Аня. А если кто-то посмеет не любить... — он усмехается, наклоняясь к моему уху, — я куплю этот зал и выгоню всех к чертовой матери.

Я смеюсь, накрывая его руку своей.

— Ты неисправим, Беркутов. Тиран и деспот.

— И твой главный инвестор, — напоминает он, целуя меня в шею, туда, где бьется жилка. — Кстати, об инвестициях.

Максим улыбается той самой мальчишеской улыбкой, которую я вижу только наедине.

Он снова лезет в карман и достает бархатную коробочку.

Я вижу легкое волнение в его взгляде, смешанное с предвкушением. Он осторожно открывает коробку, внутри которой спрятано кольцо.

Невероятной красоты кольцо, тонкой работы, с довольно внушительным и заметным камнем, который мерцает, отражая от себя свет ламп.

— Я подготовился, — говорит он, вставая на одно колено прямо посреди гримерки, в своем безупречном смокинге. — Анна Витальевна, вы согласны подписать этот контракт? Быть моей, со мной.

У меня перехватывает дыхание. Слезы подступают к глазам, от одновременно нахлынувшего шока и радости.

— Я согласна, но с поправкой.

— Какой?

— Ты больше никогда не будешь спать в кресле. Только в кровати, и всегда рядом со мной. — отшучиваюсь, пытаясь скрыть волнение.

— Принято.

Он надевает кольцо мне на палец, которое конечно идеально садится по моему пальцу. Максим поднимается и жадно, со страстью целует меня. Так приятно, что я забываю о концерте, ждущих меня зрителях и о макияже, который сейчас будет безнадежно испорчен.

Стук в дверь отрывает нас на самом интересном месте.

— Анна! Пять минут до выхода!

Мы отрываемся друг от друга и тяжело дышим.

Максим аккуратно проводит салфеткой по моим губам, стараясь убрать следы нашего поцелуя, не стерев помаду.

— Иди, — говорит он. — Сияй, а я буду наслаждаться тобой с лучшего ракурса. Я всегда буду рядом, Аня. Радоваться сильнее всех и страховать тебя, если ты вдруг решишь упасть.

— Я не упаду, — улыбаюсь я. — У меня за спиной крылья.

Я выхожу на сцену и меня ослепляет свет прожекторов. Зал взрывается аплодисментами, но я ищу глазами только одного человека.

Вот он. Стоит в центре VIP-ложи, скрестив руки на груди. Мой Дракон. Мой босс. Мой будущий муж.

Человек, который построил для меня золотую клетку, а потом сам же распилил прутья, чтобы я могла летать. Дал возможность выбирать, быть счастливой каждый день.

Я подхожу к микрофону и сделав глубокий вдох громко произношу.

— Эту песню, — говорю я в тишину, и мой голос дрожит от волнения, — я посвящаю тому, кто научил меня не бояться темноты.

Музыка вступает.

И я пою… пою для него.

И я знаю: пока он смотрит на меня из темноты зала, со мной ничего не случится.

И самое главное, что мы оба теперь знаем — любовь — это не клетка. Любовь — это единственная настоящая свобода.