Месяц назад, когда Аня пропала, я, обезумев от неизвестности, носился по городу и ночевал у ее дверей. Увидев однажды свет в окнах, я взлетел на этаж, готовый выбить дверь, уверенный, что Аня вернулась, но открыла мне не она.

На пороге стояла девушка, один в один похожая на мою девушку, но с другой прической и отстраненным взглядом. Ее сестра-близнец, с сигаретой в зубах и циничной ухмылкой на накрашенных губах. Квартира за ее спиной выглядела так, словно там прошел обыск: ящики выдвинуты, вещи разбросаны, на полу стояли раскрытые чемоданы.

— А, это ты, Ромео? Егор кажется? — выдохнула она дым мне в лицо, даже не подумав пропустить внутрь. — Ани нет. И не будет. Она, кажется, нашла себе спонсора побогаче и отрабатывает грешки натурой.

— Где она?! — орал я тогда, хватая ее за руку.

— У Беркутова, — Катя рассмеялась, стряхивая пепел прямо на пол. — Дура она. У нее был выбор, и она сделала неправильный. Святоша.

Мы тогда разговорились, распив бутылку вина, пока она паковала вещи, собираясь свалить в Таиланд на последние деньги, накопленные на работе. Катя мне понравилась — целеустремленная, напористая.

— Если эта дура вернется, — сказала она мне на прощание, записывая свой номер, — передай ей, что я взяла её ноут. Ей он всё равно не пригодится, если её на органы пустят.

Я усмехаюсь, глядя на экран телефона. Катя ненавидит Аню той чистой, женской ненавистью, которая замешана на зависти и детских обидах, и сейчас эта ненависть станет моим лучшим оружием.

Пальцы с трудом попадают по мелким кнопкам, набирая сообщение:

“Привет, подруга. Твоя святая сестренка окончательно ссучилась. Уехала жить к Беркутову, бросив меня и кинув всех. Ты знала, что она теперь богатая? Катается на Майбахе, носит дорогие шмотки, а про родных забыла.”

Я знаю, на какие точки давить. Жадность и зависть — лучшие мотиваторы для таких, как Катя.

Ответ прилетает через несколько минут — в Таиланде сейчас разгар дня.

“Да ладно? Вот тварь тихая. Что ты хочешь?”

Мои губы растягиваются в кривой, злой улыбке.

“Я хочу вернуть своё, и наказать её. Мне нужна твоя помощь, Кать. Ты знаешь про неё всё — пароли, секреты, на что надавить, чего она боится. Помоги мне прижать её и мы поделим то, что с неё стрясем. Есть предположение, что Беркутов за свою новую игрушку отвалит кучу бабла, если мы всё грамотно сделаем”.

“Интересно. Звони вечером. Обсудим варианты”.

Я откидываюсь на жесткое сиденье, чувствуя, как пульсирующая боль в висках начинает отступать, сменяясь холодным, расчетливым азартом охотника, который наконец-то нашел след.

Беркутов — известный и богатый бизнесмен. Он как танк, прущий напролом, защищенный своей броней из денег и связей. Но даже танки вязнут в болоте, если загнать их туда хитростью.

В голове уже начинают прорисовываться идеи для плана — пока смутные, но вполне реальные. Загородный дом моего армейского друга, пустующий зимой, глухой подвал, машина с другими номерами... Мне не нужно побеждать Беркутова в честном бою — я всего лишь хочу забрать Аню.

И когда я её заберу, я запру её так надежно, что никакой миллиардер её не найдет. Птичка вылетела из клетки, решив, что обрела свободу, но она забыла, что у меня в руках осталась длинная, невидимая леска, за которую я скоро дерну.

Я поворачиваю ключ зажигания. «Форд» недовольно рычит, но заводится, выпуская облако сизого дыма.

Игра не закончена, Аня. Она только начинается. И в этот раз правила буду устанавливать я, потому что мне больше нечего терять, кроме тебя.

Машина плывет по трассе так плавно, что кажется, будто мы не касаемся асфальта.

Я смотрю в окно, за которым серые панельки окраин сменяются сосновым лесом, припорошенным мокрым снегом. Серость и холод за окном заставляют поежиться и инстинктивно сильнее кутаться в пальто.

Я вполглаза подглядываю за мужчиной за рулем. Он ведет машину расслабленно, одной рукой придерживая руль. Его профиль на фоне проносящихся деревьев кажется высеченным из камня — внешне идеальный, но от него веет жесткостью и холодом. Он отрывает меня от раздумий и шпионажа за ним простым вопросом:

— Болит? — произносит он, не поворачивая головы.

Я вздрагиваю. Он заметил, что я неосознанно потираю запястье.

— Немного…Ничего, пройдет.

— У Стефы есть хорошие мази. Она раньше занималась теннисом, знает, как снимать отеки.

Он говорит о таких бытовых вещах, но в его тоне слышится напряжение, и легкая…забота?

— Максим...

— М?

— Почему вы... почему ты это делаешь?

Вопрос повисает в воздухе. Я знаю ответ про «проект» и «инвестиции» — он уже говорил это сто раз. Но то, что произошло сегодня утром, не вписывается в рамки трудового договора. Боссы не вламываются в квартиры сотрудников, не проверяют их руки на наличие синяков и не увозят их к своим сестрам.

Максим долго молчит, как будто подбирает слова, и я напрягаюсь в ожидании ответа. Зная всю историю нашего знакомства, и дальнейших “отношений” — ответ вполне может мне не прийтись по душе.

— Потому что я не люблю, когда портят то, что мне нравится.

На этих словах сердце пропускает удар.

«То, что мне нравится».

Не «то, что принадлежит мне». Не «мой проект». А «то, что мне нравится».

Пока я обдумываю, насколько это хороший или плохой ответ, мы подъезжаем к КПП. Охрана, увидев номера авто, открывает шлагбаум еще до того, как мы тормозим.

Поселок похож на картинку из рекламного буклета — высокие сосны, идеально чистые дороги, дома, скрытые за живыми изгородями и тишина.

Максим сворачивает к двухэтажному дому в стиле хай-тек: много стекла, бетона и дерева.

— Приехали, — он глушит мотор и поворачивается ко мне всем корпусом, при этом его лицо становится серьезным. — Аня…послушай меня. Стефа — не я. Она не будет тебя запирать. Ты вольна делать то, что тебе хочется. Но я прошу... нет, я требую: за территорию поселка ни ногой. Без меня или без водителя — ни шагу. Это не моя прихоть — это вопрос твоей безопасности в данный момент.

— Я поняла. — коротко киваю мужчине.

— Телефон дай. — он протягивает руку мне навстречу.

— Зачем?

— Дай телефон. — жестко чеканит Беркутов.

Я медленно достаю разбитый мобильный из кармана. Экран пострадал во вчерашней потасовке с Егором — я уронила его, когда пьяный парень толкал меня.

Максим берет его, вытаскивает сим-карту. Потом открывает бардачок и достает знакомый мне телефон и вставляет мою симку туда.

— Я не успел его отдать тебе, когда ты сбегала от меня в прошлый раз. — мужчина осекается на последнем слове, как-будто для него это неприятная тема. — Разбитый я заберу. Неизвестно что на нем может быть — жучки, открытая геолокация, да что угодно. Но проблема в другом — твой парень-псих знает твой номер, и если позвонит — не бери трубку. Ты должна сразу сбросить и сообщить мне. Поняла?

Он протягивает мне телефон и наши пальцы соприкасаются. Меня прошибает током от этого мимолетного контакта. Я поднимаю взгляд на мужчину и вижу как его зрачки расширяются, а грудь поднимается все чаще. В глазах, которые кажутся черными, а не голубыми в этот момент — я вижу тьму, которая хочет поглотить меня, но сейчас он сдерживает своих демонов.

— Поняла, — тяжело выдыхаю я.

Мы выходим из машины, я посильнее укутываюсь в пальто и вижу на крыльце дома сестру Беркутова. Она одета в объемный кашемировый костюм кофейного цвета, волосы собраны в небрежный хвост. Стефа стоит, скрестив руки на груди и с тревогой смотрит на брата, а на меня — с искренним сочувствием.

— Привез? — с легкой улыбкой спрашивает девушка, когда мы поднимаемся по ступеням.

— Привез. Сдай-прими опись, — Максим пытается шутить, но его голос звучит напряженно. — Голова, две руки, две ноги. Нервная система повреждена, требуется ремонт.

Стефа закатывает глаза и шагает ко мне.