Я делаю глоток — жидкость обжигает мое горло, и меня снова потряхивает.

— Как она могла? — спрашиваю я в пустоту. — Я же любила её, всегда поддерживала и пыталась прийти на помощь. Я пошла к Максиму только ради неё.

— Зависть, — жестко отрезает Стефа. — Страшная штука. Она сидела в своем болоте, и барахталась в попытках заработать хитрыми способами. И тут мой брат и ты — снова выбрали не ее. Она не смогла этого пережить. Ей проще утопить тебя, чем попытаться выплыть самой.

Дверь на террасу приоткрыта и я слышу обрывками фраз разговор Беркутова.

— ...меня не волнует цена. Уничтожить полностью. Я хочу, чтобы этот сайт перестал существовать к утру. А редакцию засудить так, чтобы они внукам долги отдавали.

Пауза.

— ...Таиланд? Найдите её. Мне плевать, что нет экстрадиции. Наймите местных и пусть объяснят ей, что такое нарушение конфиденциальности. Нет, без увечий. Просто напугайте так, чтобы она забыла русский язык.

Я слушаю его и чувствую странную смесь ужаса и благодарности. Он говорит о моей сестре. Он заказывает... расправу? Или правосудие?

Раньше я бы испугалась и подумала: “он чудовище”, а сейчас в голове одна мысль: “Он защищает меня”.

Это дико и неправильно, но это единственная возможность прекратить все это безумие.

Максим заходит в дом через час и приносит с собой холод улицы и запах табака, снимает пальто и небрежно бросает его на кресло.

— Статьи больше нет в топе, — говорит он, глядя на нас. — К утру мы вычистим основные поисковики. Юристы готовят иски о клевете. Мы заявим, что документ — подделка, фотошоп, проделки конкурентов и недоброжелателей.

Беркутов подходит ко мне, садится на корточки у моего кресла, оказываясь на одном уровне и берет мои ледяные руки в свои горячие ладони.

— Тебе надо спать, — говорит он мягче. — Стефа даст тебе успокоительное, если хочешь.

— А ты? — вырывается у меня. — Ты уедешь?

Максим глубоко вздыхает и смотрит на часы, потом на дверь.

— Я должен заехать в офис. Нужно проконтролировать работу IT-отдела.

Я киваю, стараясь скрыть разочарование. Он сделал дело, решил проблему и теперь вернется в свою жизнь.

— Хорошо. Спасибо, Максим.

Я лежу в постели в гостевой комнате. Стефа дала мне снотворное, но сон не идет.

В голове крутится калейдоскоп образов: лицо Кати, ухмылка Егора, заголовки статей, презрительные взгляды людей на улице. «Подстилка». «Товар».

Мне снится студия. Я стою у микрофона, но не могу петь. Рот заклеен скотчем. А за стеклом стоят они — Егор, Катя, моя покойная мама, журналисты. Они смеются и тычут в меня пальцами. А потом появляется Максим с контрактом в руке. — Ты бракованная, — говорит он холодно. — Я возвращаю товар. Он толкает меня, и я падаю в черную яму...

— Нет!

Я просыпаюсь от собственного крика. Сердце колотится с бешеной скоростью и я сажусь на кровати, хватая ртом воздух.

Дверь распахивается и на пороге вспыхивает свет из коридора.

В тени открытой двери вижу фигуру Беркутова. Так значит он здесь, не уехал.

— Аня? — он в два шага оказывается у кровати. — Что случилось? Кошмар?

Я смотрю на него, не в силах сказать ни слова, голова все еще затуманена ночным кошмаром. Максим осторожно садится на край кровати, пытаясь не вторгаться слишком близко в мое пространство.

— Тише, я здесь, — он кладет руку мне на плечо. — Это просто сон.

— Не уходи, — я хватаюсь за его руку обеими руками и слезы снова текут по щекам. — Пожалуйста... не оставляй меня. Мне очень страшно.

— Я не уйду, — в его глаза мелькает что-то похожее на сочувствие. — Я остался в доме, в соседней комнате.

— Нет, — я мотаю головой. — Побудь здесь пока я не усну, пожалуйста…

Я знаю, что прошу слишком многого и это нарушает границы, которые я сама же пыталась выстроить.

— Хорошо. Ложись. — он произносит без лишних вопросов.

Я ложусь обратно на подушку, а Беркутов подтягивает тяжелое кресло к самой кровати и садится в него, вытянув ноги.

— Спи, — говорит он в темноте. — Я буду здесь и никуда не уйду.

Его присутствие действует лучше любого снотворного и я закрываю глаза. Последняя мысль перед тем, как провалиться в глубокий сон без сновидений: “Я в безопасности” .

Я просыпаюсь от того, что солнце бьет в глаза сквозь неплотные шторы, и щурясь я оглядываюсь вокруг себя.

Максим так и спит, сидя в кресле рядом с кроватью.

Его поза выглядит неудобно: голова запрокинута, ноги вытянуты, рука свесилась с подлокотника. Во сне его лицо разгладилось. Исчезла жесткая складка между бровей, губы чуть приоткрыты. И в это мгновение он больше не похож на дракона, скорее на уставшего мужчину, который всю ночь охранял чей-то покой.

Я лежу и смотрю на него, боясь пошевелиться, а внутри меня поднимается теплая волна. Он мог уехать, нанять охрану или на мой крик отправить Стефу с проверкой, но он остался сидеть в неудобном кресле всю ночь, просто потому что я попросила.

В комнате прохладно — окно было приоткрыто. Я тихонько на цыпочках подхожу к комоду и беру плед, который Стефания оставила мне пару дней назад. Осторожно, затаив дыхание, подхожу к креслу и накрываю крепко спящего мужчину. Он не просыпается, только чуть хмурится во сне и поворачивает голову, устраиваясь удобнее. Моя рука замирает в миллиметре от его волос. Мне безумно хочется коснуться этой жесткой темной пряди, упавшей на лоб. Провести пальцами по щеке, где уже пробивается утренняя щетина.

Я одергиваю руку. Нельзя. Он не мой герой. Он мой босс, мой кредитор, мой... кто? Мой защитник. Я отхожу к окну, обнимая себя за плечи. Внизу, во дворе, блестит на солнце его черный тонированный автомобиль. Мир продолжает вращаться. Там, за забором, меня поливают грязью, в Таиланде моя сестра считает деньги за мое унижение. Но здесь, в этой комнате, где спит Максим Беркутов, мне не страшно. И я ловлю себя на мысли, что готова пережить любой позор, любую статью в газете, лишь бы он вот так спал в моем кресле.

— Ты громко думаешь, — раздается хриплый голос за спиной.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Максим сидит в той же позе, но слегка приоткрыл глаза. Он не двигается, только смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц.

— Прости, — шепчу я. — Я не хотела тебя будить.

Он переводит взгляд на плед, которым я его укрыла и усмехается уголком рта.

— Забота? В моем контракте это тоже не прописано.

— Я просто не хочу, чтобы мой главный инвестор простудился и потерял деньги, — парирую я, пытаясь скрыть смущение за иронией.

Он медленно садится и потягивается, хрустя суставами после сна в неудобном положении, а затем встает и подходит ко мне.

— Как ты? — с легкой заботой в голосе спрашивает дракон и легко касается ладонью моего лба, будто проверяя температуру.

— Живая. Благодаря вам.

Он задерживает руку на моем лице чуть дольше, чем нужно. Его палец скользит по моей скуле, очерчивает линию подбородка.

— Собирайся, — говорит он тихо, убирая руку. — Сегодня мы не поедем в студию.

— А куда?

— Я покажу тебе место, где нет интернета и журналистов. Тебе нужно выдохнуть.

— А работа? — продолжаю задавать вопросы и вижу как мужчина начинает закатывать глаза.

— К черту работу, Аня. Сегодня у нас выходной. — чеканит мужчина, всем видом показывая, что разговор окончен.

Он разворачивается и идет к двери, но на пороге останавливается.

— И спасибо за плед. Это было... приятно.

Он выходит, а я остаюсь стоять у окна, чувствуя, как горит кожа там, где он меня коснулся. Кажется, я начинаю влюбляться. И это самая большая катастрофа в моей жизни.

— Выходной? — переспрашиваю я, пока автомобиль плавно скользит по мокрому шоссе.

Город остался позади — пейзаж сменился и теперь вокруг высокие зеленые сосны, кроны которых будто касаются тяжелого серого неба.