Ли Чхан молчал, давая ему выговориться. Он давно заметил изменения в своем господине. Исчезла привычная мрачная суровость, появилась какая-то новая, сфокусированная энергия. А потом — частые визиты в библиотеку, никак не связанные с государственными делами, и та самая помощница аптекарей, госпожа Хан Ари. Ли Чхану она нравилась. В ее глазах он видел ум и достоинство, а не расчет или страх. И он искренне, по-товарищески, радовался за своего господина, видя, как тот понемногу оттаивает.

— Возможно, госпожа Хан просто очень занята, — мягко предположил Ли Чхан, зная, что его намек будет понят.

До Хён резко поднял на него голову.

— Занята? Чхан, знаешь, как она со мной говорила сегодня? Как с официальным докладчиком! Как будто она не... — он запнулся, не в силах выговорить лишнее даже перед самым доверенным подчиненным.

— Она избегает меня. Ясно как день. И я почти уверен, что причина в той... в леди Хан вчера на приеме.

Ли Чхан кивнул, его ум уже анализировал ситуацию.

— Это вероятно. Женское сердце... оно ранимо. Особенно когда речь идет о таких вещах.

— Но я же ничего не сделал! — взорвался До Хён, вставая и начиная ходить по кабинету. — Я отстранился от нее, как только смог! Я был холоден!

— Возможно, для госпожи Хан важно не только то, что вы сделали, но и то, что вы позволили сделать другой, — философски заметил Ли Чхан. — И то, как это выглядело со стороны.

В этот момент в кабинет вошел гонец, весь в пыли, с лицом, застывшим в маске усталости.

— Ваша Светлость! Срочное донесение из уезда Йончхон! Вспышка бандитизма на главном торговом пути. Местный чиновник убит. Требуется ваше немедленное вмешательство для расследования и наведения порядка!

До Хён замер. Судьба наносила свой последний, решающий удар. Он смотрел на гонца, потом на Ли Чана, потом в окно, в сторону библиотеки, где, как он знал, сейчас была она.

— Черт возьми, — прошептал он с такой яростью и бессилием, что Ли Чхан невольно выпрямился. — Хорошо. Готовьте отряд. Выезжаю в течение часа.

Он снова был Принцем Ёнпуном, главой Амгун. Его личные чувства, его смятение, его желание все выяснить — все это отходило на второй план перед долгом.

Ли Чхан, видя его мрачное лицо, тихо сказал:

— Я позабочусь о подготовке, Ваша Светлость. И... не тревожьтесь чрезмерно. Некоторые вещи требуют времени. И правильного момента.

— И есть еще кое-что, — добавил он, внезапно останавливаясь. Его взгляд стал острым, каким он бывал на допросах. — Этот молодой аптекарь. Ыйчжин. Он постоянно крутится рядом с ней. Слишком часто улыбается. Слишком оживленно с ней беседует. Ким Тхэк сейчас занят расследованием тех пакостей, что устроил Пак в библиотеке, где она работает. Так что эту задачу я поручаю тебе.

Ли Чхан почти незаметно вздохнул про себя. Он видел не просто ревность, а глубочайшую, почти инстинктивную тревогу. Его господин, обычно сдержанный до холодности, сейчас был похож на тигра, метящего территорию.

— Узнай о нем все, — голос До Хёна был тихим, но в нем звучала сталь. — Все. Его род, связи, намерения. Почему он позволяет себе такую... фамильярность с ней. Я хочу полный отчет по возвращении. Не упусти ни одной детали.

— Слушаюсь, Ваша Светлость, — кивнул Ли Чхан, мысленно отмечая, что «фамильярность» заключалась, судя по всему, в обычной вежливой беседе. — Я наведу справки.

До Хён лишь молча кивнул, глядя в пустоту. Он уезжал, оставляя за спиной стену непонимания, за которой разворачивалась самая главная в жизни битва. И оставляя своего самого проницательного помощника разбираться не только с бандитами на дорогах, но и с призраком ревности в его сердце. Он дал себе слово, что по возвращении эта стена будет снесена. Любой ценой.

Отдав приказ подавать лошадей, он стоял у окна, глядя на темнеющие крыши дворца. Где-то там была она. И, возможно, думала, что он с облегчением уезжает от этой «проблемы».

«Ошибаешься, — мысленно сказал он ей, сжимая рукоять кинжала. — Я не бегу. Я даю нам обоим время. Но когда я вернусь, этой стене придет конец. Я не позволю условностям, сплетням или твоему собственному страху украсть у нас то, что только начало рождаться. Я снесу ее. Даже если для этого мне придется разобрать этот дворец по камушку».

И впервые за этот бесконечный день на его лице появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Улыбку человека, нашедшего свою цель и не намеренного от нее отступать.

Возвращение во дворец было стремительным и молниеносным. Мятеж в уезде Йончхон оказался делом рук горстки отчаявшихся дезертиров, не представлявших серьезной угрозы. До Хён поручил капитану и местным властям завершить зачистку, а сам, не теряя ни часа, помчался обратно. Он не спал всю ночь, но усталости не чувствовал. Его гнала вперед одна мысль, одно намерение, кристаллизовавшееся за время пути.

Он въехал во дворец на рассвете, когда первые лучи только начинали золотить черепичные крыши. Спешившись и бросив поводья подбежавшему конюху, он направился к покоям Ари, но был остановлен появившимся как из-под земли Ли Чханом.

— Ваша Светлость, рад вашему возвращению, — тот склонил голову, его бесстрастное лицо выдавало понимание всей ситуации. — Доклады ждут вашего внимания...

— Все потом, Чхан, — резко оборвал его До Хён, не сбавляя шага. Его взгляд был устремлен в сторону женских покоев. Пыльный, в помятой дорожной одежде, с тенью щетины на щеках, он был похож на грозу, собравшуюся в одном месте. — Сначала мне нужно поговорить с госпожой Ари.

— Именно поэтому я и здесь, — Ли Чхан мягко, но настойчиво шагнул ему наперерез, понизив голос. — Прошу прощения, но я не могу допустить, чтобы вы предстали перед ней в таком виде. Выглядите вы... скажем так, чрезмерно сурово. Вряд ли это расположит к душевной беседе.

До Хён хмуро оглядел себя и сдавленно выдохнул. Подчиненный был прав. Явиться к ней в таком виде — все равно что прийти на переговоры с обнаженным мечом.

Он кивнул и стремительно удалился в свои покои. Через полчаса он был уже другим человеком — в чистом, темно-зеленом ханбоке, с влажными от умывания волосами, собранными в безупречный пучок. Усталость затаилась в уголках глаз, но взгляд был ясным и решительным.

На пороге его снова ждал Ли Чхан. На сей раз на его лице играла легкая, почти неуловимая улыбка.

— Госпожа Ари, — произнес он, — часто находит утешение в саду у Золотого пруда в это время суток. Кормит карпов. Одинокая прогулка, как я понимаю.

До Хён бросил на него короткий, оценивающий взгляд, полный благодарности, и зашагал прочь. Он больше не собирался ходить вокруг да около.

Он нашел ее там, где и сказал Ли Чхан. Она стояла спиной к нему на маленьком деревянном мостике, перекинутом через пруд. В руке она сжимала горсть хлебных крошек, машинально бросая их в воду. Золотые и алые карпы толпились у ее ног, их рты жадно хватали воздух. Ее поза была такой же одинокой и отстраненной, как и вчера.

Он подошел почти бесшумно, но она, должно быть, почувствовала его присутствие, потому что ее плечи слегка вздрогнули. Она не обернулась.

Он остановился в шаге от нее, глядя на ее спину, на нежный изгиб шеи под высокой прической. Воздух был свежим и прохладным, пахнущим водой и цветущим жасмином.

— Я чем-то вас обидел, госпожа Ари? — спросил он напрямую, без предисловий. Его голос прозвучал тихо, но четко, нарушая утреннюю тишину.

Ари замерла. Пальцы ее сжали крошки так сильно, что они слиплись в комок. Она знала, что этот разговор неизбежен, но все равно была к нему не готова.

— Нет, — ответила она, глядя на воду, в которой отражалось его лицо. — Все в порядке.

Она сделала паузу, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Глупость, которую она собиралась сказать, была отчаянной попыткой отгородиться, но другого выхода она не видела.