И тут происходит нечто любопытное. Что-то, от чего у меня в животе буквально запорхали бабочки.

Потому что Кейден не только напрягается, но и его глаза темнеют так, как я никогда раньше не видел, загораются, становятся даже пугающими.

Его рука крепко сжимается вокруг моей талии, подушечки пальцев впиваются в мои мышцы, когда он говорит таким твердым, не терпящим возражений тоном.

— Послушай меня, Гарет, не знаю, откуда это взялось, но я не буду делить тебя ни с кем. Мы, блять, поняли друг друга?

— Я просто спросил. Не нужно делать такой убийственный взгляд.

— А ты не против поделиться мной с кем-нибудь?

Я хватаю его за горло.

— Ни за что, блять. Я их убью, ты же знаешь.

— Тогда ты точно понимаешь, что я чувствую, — он отрывает мою руку от своего горла, хмурясь. — С чего ты вообще это взял? Ты едва можешь ходить после того, как я заканчиваю с тобой, так что я предпочитаю думать, что ты полностью удовлетворен.

— Чертовски верно. Я определенно не хочу секса втроем.

— Ты не просто так заговорил об этом, — он снова гладит меня по щеке. — Расскажи мне.

— Это неважно.

— Это уже я буду решать. Поговори со мной, Гарет.

— Просто Симона сказала, что у вас с Кассандрой был открытый брак и вы часто занимались сексом втроем, поэтому я хотел узнать, чувствуешь ли ты то же самое по отношению ко мне.

— Я же говорил тебе, что никогда не любил ее, поэтому шел на поводу у ее желаний. Но с тобой я становлюсь просто убийцей при одной мысли о том, что к тебе прикоснется кто-то другой. Я становлюсь чертовски неконтролируемым. Мне даже не нравится думать обо всех тех девушках, которые были у тебя до меня.

— Потому что ты любишь меня, владеешь мной и не можешь жить без меня?

— Верно по всем пунктам, — его губы касаются моего лба, и это мой самый любимый вид поцелуев. Он словно боготворит меня каждый раз, когда делает это. — Так что не поднимай больше эту тему.

— Не буду. Я такой же собственник, как и ты, и меня начинает колотить при одной мысли о ком-то другом.

— Мне нравится твой буйный мозг.

— Потому что ты можешь его приручить?

— Потому что ты пускаешь меня в него.

— Ну, ты тоже пускаешь меня в свой.

— Так получилось, что ты мой любимый маленький монстр.

— А ты мой любимый злодей, малыш.

— Соня, просыпайся.

Простонал я, глубже зарываясь лицом в шею Кейдена.

— Еще пять минут.

Мягкий смешок прорывается из его груди, звук заливает мои уши и пульсирует во мне.

— Как бы мне ни нравилось наблюдать за твоим сонным лицом, твой кузен будет здесь с минуты на минуту.

Я застонал сильнее, крепче сжимая руки вокруг его плеч. Не то чтобы я собирался вздремнуть или что-то в этом роде, но сегодня выходные, а на этой неделе мы с ним почти не виделись, потому что он был занят работой. И под «почти» я имею в виду только встречи по вечерам, что, по моему мнению, совсем недостаточно.

В общем, он сидел на диване, просматривая свой планшет, а я, как коала, забрался к нему на колени и обхватил его, положив голову ему на плечо. Я хотел немного подзарядиться – просто минутка покоя, – но потом заснул.

А он мне позволил.

Мне нравится, что он всегда позволяет мне прижиматься к нему, когда и как мне вздумается. Он даже не вздрагивает, когда я ни с того ни с сего запрыгиваю на него или обнимаю сзади, пока он занимается самыми обыденными делами. Или когда сажусь к нему на колени, когда он работает или что-то в этом роде.

По правде говоря, я знаю, что иногда бываю чертовски навязчивым надоедой, но он никогда не жалуется.

Если что, он всегда дарит мне маленькую улыбку, как будто я каким-то образом сделал его день лучше. Иногда он нежно целует меня, гладит по руке или ерошит мои волосы. Именно эти маленькие прикосновения заставляют меня возвращаться за добавкой, как безнадежного наркомана.

Я все еще хочу его так, что даже не могу объяснить, и, кажется, не могу перестать прикасаться к нему – будь мы наедине или на людях. Я хочу наверстать все то время, что не мог набраться смелости.

Подняв голову, я смотрю на него, мои руки все еще обхватывают его шею по обе стороны. Мои пальцы находят путь к его волосам сзади, слегка поглаживая их.

Проклятье. Почему он продолжает становиться все красивее? Его резкие черты лица и эти пронзительные глаза, которые, кажется, видят мою душу насквозь, – смертельно опасная комбинация.

Его рука рисует медленные круги по моей спине, а губы складываются в ту мягкую улыбку, которая может раздеть меня на месте.

— Ну что. Чувствуешь себя лучше?

— Как ты всегда понимаешь, когда я чувствую себя не в своей тарелке?

— По твоим глазам, малыш, — он откладывает свой планшет в сторону и касается моей щеки. — Они становятся немного безжизненными, когда тебя что-то беспокоит.

Я морщусь, выпячивая нижнюю губу.

— Это потому, что ты редко бываешь рядом.

Прежде чем он успевает ответить, Мока мяукает и запрыгивает на диван рядом с нами. Я протягиваю руку, чтобы почесать ее за ушами, и ухмыляюсь.

— Видишь? Мой верный друг со мной согласен.

— Я это исправлю, — его губы дрогнули, а рука скользнула вниз, к моей заднице, крепко сжав ее. — Хотя мне хотелось бы брать с тебя плату иначе, раз уж ты такой очаровательный прилипала.

— М-м, — я снова трусь задницей о его член, нарочито медленно. — Ты точно должен.

— К нам придут гости, помнишь?

— Я могу выгнать Нико, — ворчу я. Честное слово, не знаю, зачем я вообще согласился на весь этот ужин.

Шучу. Точно знаю. Я хотел похвастаться Кейденом, а Нико хотел похвастаться своим парнем.

— Нет, я хочу познакомиться со всей твоей семьей, — говорит Кейден, крепче сжимая мою задницу, чтобы заставить меня перестать двигаться. — Я обещал тебе, помнишь?

— Ладно, ладно, — я закатываю глаза. — Все еще не понимаю, как тебе удалось очаровать Мию и Майю. Они постоянно пишут мне, чтобы я передал тебе привет.

— Я очарователен.

— Пф-ф. Это я очарователен. А не ты.

— Я тоже могу быть очаровательным.

— Наверное, ты прав, — я прижимаюсь быстрым поцелуем к его щеке, а затем осыпаю поцелуями кожу вдоль его челюсти и рта. — Но ты можешь быть очаровательным только со мной, иначе я кого-нибудь убью.

— А вот и мой маленький агрессивный психопат.

— Не моя вина, что ты вроде как сексуальный.

— Вроде?

— Действительно сексуальный, — признаю я, преувеличенно закатывая глаза.

Он хихикает, и звук обволакивает меня, как мирное облако. Боже. Я люблю его смех, его запах, его голос, его лицо, его тело, но больше всего я люблю его маленькие жесты, то, как он знает обо мне все без того, чтобы я что-то говорил, как он заботится обо мне, как он распознает мои недостатки и заботливо их сглаживает.

Я люблю его.

И с каждым днем влюбляюсь все сильнее.

Я уже собирался встать на колени и высосать его сперму досуха, когда раздался звонок в дверь.

Мой стон недовольства только заставляет его сильнее рассмеяться, когда он мягко отталкивает меня.

— Может, не будем? — хнычу я, хватаясь за его руку, как ребенок.

— Не будь говнюком, Гарет. Если ты будешь хорошо себя вести сегодня вечером… — он засовывает два своих пальца мне в рот, и я усердно сосу их, глубоко вбирая, словно это его член.

Его глаза темнеют, и я устраиваю шоу, облизывая его пальцы языком. Но он вытаскивает их слишком быстро, оставляя меня в возбужденным состоянии.

— Я вознагражу тебя позже.

Я хотел возразить, но он уже идет к двери, а Мока бежит за ним. Ворча, я иду следом, пытаясь прогнать свою очень неудобную эрекцию.

Через несколько минут входит Нико, одетый в джинсы и кожаную куртку, его длинные волосы собраны в пучок. Брэндон следует за ним, неся бутылку вина и выглядя так, будто только что сошел с обложки британского Vogue.