Нет. Он – это я другим, менее гламурным шрифтом.

Я просто не люблю, когда меня сравнивают с ним.

В это время я обычно учусь или притворяюсь, что учусь, но сейчас мне нужно, чтобы Килл ушел, и я смог поспать.

— Понятно? — он вскакивает с кровати и идет ко мне, слегка сузив глаза. — И это все, что ты можешь сказать?

Есть как хорошие, так и плохие новости в присутствии Килла.

Хорошие: у меня больше нет стояка. Спасибо, блять.

Плохие: он что-то подозревает.

— У меня просто была тяжелая ночь, — преуменьшение. — Можно отложить ненадолго твои махинации?

— Тяжелая в каком смысле? — он показывает на мою перевязанную руку. — Кто это сделал?

Ходячий мертвец.

— Это был несчастный случай.

— И кто в нем виноват?

— Почему ты спрашиваешь? — я позволил своим губам сложиться в улыбку. — Хочешь отомстить за мою честь?

— Нашу честь. Не могу допустить, чтобы ты опозорил мою фамилию.

Я бросаю в него полотенце для волос.

— Просто перестань быть ходячим красным флагом, и у нас не будет этой проблемы.

— У тебя снова открылась рана, — он встряхивает окровавленное полотенце в своей руке. — Возможно, тебе нужно наложить швы. Я подумаю о том, чтобы помочь тебе, если ты меня об этом попросишь.

— Нет, спасибо.

Он выходит из комнаты, но не успеваю я перевести дух, как он возвращается с аптечкой.

Я потираю глаза тыльной стороной ладони.

— Ты не услышал «нет, спасибо»?

— Нет, потому что сперва мне должно быть не наплевать на твое мнение, чтобы слышать, что ты говоришь.

Я сажусь на край кровати напротив него, аптечка лежит между нами. Чем быстрее он закончит, тем быстрее уберется с глаз моих.

Кроме того, мне действительно нужно наложить швы.

Из-за того ублюдка в особняке Змеев.

Не он засунул мне нож в рану, но он послужил причиной.

При одной мысли о нем у меня подрагивает позвоночник, а в голове мелькают тревожные образы.

К счастью, голос Киллиана пронзает их, как стрела, когда он осматривает зияющую рану на боку моей руки.

— Что это за несчастный случай?

— Или зашивай, или свали.

— Кто-то сегодня слишком раздражительный, — говорит он, слегка сузив глаза.

Я глубоко вдыхаю, потому что теряю самообладание, а обычно этого не происходит.

Из меня вырывается стон, когда он смазывает рану какой-то мазью, вызывающей жжение, засунув внутрь палец в перчатке.

— Это чертовски больно.

— Надо было думать об этом до того, как ты ввязался в какую-то херню ради забавы.

Забавы.

Мне не нравится, что он использовал именно это слово, как будто он уже обо всем догадался и знает, что я занимался всякими забавами, о которых ему не следует знать.

— Знаешь, — он накладывает швы с впечатляющей скоростью. — Я пошел на медицинский не для того, чтобы тебя зашивать, мать твою. А потому что хотел видеть человеческие внутренности, не убивая людей. Твои же внутренности настолько уродливы, что капаться в них не доставляет мне никакого удовольствия.

— Хорошо.

— Вот не надо этого. Просто не вынуждай меня больше лазить внутрь тебя и травмировать мои глаза.

— Это твоя версия беспокойства?

— Нет даже на твоем смертном одре.

— Кто же тогда будет разбираться с твоим несносным характером?

— А вообще ты прав. Не умирай, чтобы у меня всегда была груша для битья.

Я искривляю губы в усталой улыбке, глядя в потолок. Этот мелкий засранец может быть очень забавным.

— Эй, Килл.

— Хм?

— Ты не знаешь, нравятся ли Юлиану парни?

Он поднимает голову.

— Зачем тебе это знать?

— Я пытаюсь придумать, как с ним разобраться, и до меня дошли кое-какие слухи, которые мне сначала нужно подтвердить, прежде чем действовать.

В моих словах нет абсолютно ничего подозрительного. Несмотря на то, что я занимаю незначительное положение в Язычниках, я являюсь мозгом и отвечаю за большинство операций.

— Если под «парнями» ты имеешь в виду Вона, то да, Юлиан определенно хочет его трахнуть. Или чтобы он трахнул его, я не уверен.

— Нашего Вона? — спрашиваю я, искренне удивленный.

— Ты знаешь еще какого-то Вона?

— Вон – сын Пахана Нью-Йоркской Братвы?

— Спрашиваю еще раз, ты знаешь кого-то еще с таким именем? Ты головой ударился или что?

Вон – пятый член Язычников. Член, которого всегда нет. Ему примерно столько же лет, сколько и Киллу, и он решил не приезжать на этот остров и не поступать в наш университет, а остаться в Нью-Йорке. Это был исключительно его выбор.

Он был категорически против того, чтобы учиться с нами, сколько бы раз Николай и Джереми ни просили его об этом.

Но он все равно присоединяется ко всему веселью во время инициаций, в основном ради охоты.

— Это бессмысленно, — говорю я. — Вон – натурал. Разве он уже как несколько лет не в отношениях с девушкой?

— Той самой, которую Юлиан соблазнил и трахнул, а потом прислал Вону видео, где она выкрикивает его имя, сидя на нем верхом? Думаю, они расстанутся. Если он ее не убьет. Ты же знаешь, как он ненавидит делиться.

— Когда это случилось?

— На прошлой неделе? Прямо перед тем, как мы вернулись в университет.

— Откуда ты все это знаешь?

— Услышал, когда случайно проходил мимо Вона, который говорил об этом Джереми и обещал убить Юлиана.

В лексиконе Килла есть такое понятие, как «случайно проходил мимо». Он любит собирать самые случайные сведения о людях. Важные или не очень. Он считает, что это поможет ему вскрыть их и заглянуть внутрь. В переносном или буквальном смысле.

С другой стороны, я считаю большинство людей удручающе скучными и предпочел бы не знать о них лишних подробностей.

Однако Вон не входит в их число, особенно в свете последних событий.

— Как ты думаешь, что он планирует делать с Юлианом? Он по другую сторону океана, так что в значительной мере у него связаны руки.

Мой брат пожимает плечами.

— Пока не уверен, но он в последнюю минуту подал заявление о переводе сюда на следующий семестр, и это играет на руку Юлиану, как по мне.

— Потому что Юлиан – это причина, по которой Вон не хотел учиться здесь с самого начала, — говорю я не как вопрос, а констатируя факт.

Кусочки головоломки начинают складываться воедино.

Почему Юлиан всегда, и я имею в виду всегда, сражается на ринге только с Киллом, Джереми или Николаем.

Это единственные трое человек, с кем ему интересно драться. Он также всегда следит за тем, чтобы кто-то снимал его бои. Я думал, что это из-за чувства гордости, но дело совершенно в другом.

С большой вероятностью, он отправлял видео Вону.

Наш друг, в свою очередь, решил не вестись на выходки Юлиана, потому что у него есть девушка и он живет в Нью-Йорке.

Но, очевидно, он не смог полностью держаться в стороне. Я всегда думал, что это из-за того, что мы его друзья, ведь мы выросли вместе, и он хотел навещать нас время от времени, но, возможно, дело не только в этом.

— Именно, — Килл заканчивает и отпускает мою руку, ухмыляясь. — Не уверен, что эти двое любят прелюдии, но это дерьмо будет интересным. Сыновья главарей двух самых известных ветвей русской мафии? Я чувствую, как пахнет неприятностями, а я обожаю неприятности.

Я ничего не говорю и выгоняю Килла. Закрыв дверь, я прислоняюсь к ней и растягиваю губы в улыбке.

Такого поворота событий я не ожидал.

Тот ублюдок – идиот. Юлиан явно одержим Воном, а это значит, что этот парень, который, вероятно, является его телохранителем, борется с безответной похотью или, что еще лучше, любовью.

Я бы пожалел его, если бы знал как.

Я собирался найти его и убить, но теперь у меня есть новый план – заставить его страдать.

Самым болезненным способом.

Я заставлю его пожалеть о том, что он вообще меня встретил.

Не говоря уже о прикосновениях.