Мой сводный брат, Грант, никогда меня не любил. Ему было четырнадцать, когда я родился, и мы росли в разных мирах. В основе его презрения лежала зависть, главным образом потому, что наш отец не наказывал меня так же строго, как и его.

Не поймите меня неправильно – я получал свою долю «дисциплины». Три дня меня держали в колодце со змеями, с семи лет я наблюдал за убийствами в стиле казни и проходил тренировки на выносливость ядами и болью – и это трудно было назвать школьными каникулами.

Но, честно говоря, это все равно было лучше, чем то, что пережил Грант.

Благодаря любезному старому доброму папочке.

Харрод Девенпорт был олицетворением тоталитарного монарха.

Будучи главой престижной семьи Девенпортов, он правил железной рукой.

Большинство людей знают нас как первопроходцев в области импорта и экспорта. Они думают, что мы всего лишь одна из четырех семей-основателей Грейстоун-Риджа, богатого городка на северо-востоке США.

Но наша история намного, намного глубже.

Как тайное общество.

Мы называемся «Венкор», но об этом не знает никто, кроме внутреннего круга или любителей теорий заговора.

Семьи-основатели – Девенпорт, Каллахан, Армстронг и Осборн – являются членами-учредителями «Венкора». Мы не просто манипулируем властью, мы ее переосмысляем. Получение максимальной прибыли, назначение политиков, изменение структуры общества – мы занимаемся этим уже несколько поколений.

С юных лет меня готовили к моей роли в «Венкоре». Харрод позаботился об этом, подвергая меня всевозможным посвящениям и испытаниям, чтобы доказать мою ценность. Физическая и психологическая боль были лишь частью подготовки.

Если я умер, это был бы, ну, конец.

В наших семьях слабость – это смертный приговор. Потомки либо доказывают свою состоятельность, либо выбрасываются как мусор.

Но я не умер.

У меня были планы.

Много планов.

И, по правде говоря, мне было легче, чем Гранту.

Харрод ставил перед ним более высокие требования и не допускал неудач. Я видел, как он сломал Гранту обе ноги за то, что тот планировал сбежать со своей возлюбленной во время учебы в колледже.

Потом Харрод убил эту девушку.

Одним выстрелом. В лоб. Ее мозги брызнули на стоящего радом на коленях Гранта.

Мне было семь. И я должен был смотреть.

Учиться.

Чтобы никогда не стать таким же неудачником, как мой брат.

Что-то внутри Гранта умерло в тот день. Возможно, его душа. Его человечность. Не знаю, что именно, но это превратило его в нечто неузнаваемое.

Он уже прошел через ад – нашел свою мать, свисающую с потолка в тринадцать лет, – а теперь любовь всей его жизни отняли у него самым жестоким способом, который только можно себе представить.

Должно быть, трагедия всего этого была настолько страшной, что она просто… выключила рубильник.

Насилие способно сломать человека. Некоторые спасаются от него через смерть, как мама Гранта. Некоторые бегут, как моя мама. А кто-то становится тем, кого презирают.

Грант выбрал последнее.

Медленно, но верно он превратился в Харрода.

А я? Я оттягивал время. Терпеливо.

Когда мне было девять, моя мама наконец сбежала. Она планировала это вместе с мамой Джиной годами, обдумывая каждую деталь, но параллельно забывая обо мне. Иногда она была настолько не в себе, пряча синяки, покрывающие ее тело, как поле боя, что не замечала моих синяков.

А однажды она забрала меня, и мы сбежали. Втроем. До самой Швейцарии.

Три месяца мы жили как самая счастливая семья на свете. Но даже в девять лет я знал, что это ненадолго.

Харрод найдет нас. И он убьет моих мам.

Поэтому я позвонил Гранту и попросил о помощи.

Он отследил мой звонок и передал наше местоположение Харроду. Потому что к тому времени Грант был не просто сыном Харрода, он был самим Харродом.

Но прежде чем повесить трубку, Грант велел мне ждать снаружи, когда приедет Харрод. Сказал, что если я пойду с ним добровольно, то мамы останутся живы.

Я заключил сделку с Харродом.

Я стану для него идеальным сыном. Противоположностью Гранта. Дам ему все, что он захочет – власть, прибыль, статус. Все.

Я до сих пор не знаю, почему он согласился. Может, ему никогда не нужна была моя мама. Может, он боялся потерять меня совсем.

Какой бы ни была причина, мне пришлось позвонить своим мамам и сказать, что я выбрал его.

Затем я прервал с ними связь.

На долгие годы я стал золотым ребенком Харрода. Отличник, спортсмен, решатель проблем. Все, чем Грант так и не смог стать.

И преуспевал в этом.

Контроль. Ресурсы. Убийства.

Особенно убийства.

Они были для «Венкора» второй натурой – охота, казнь, а потом совместный перекур с Джулианом и остальными. Не все из нас любили кровопролитие, но мы все получали удовольствие от власти. От знания того, что однажды мы будем владеть всем.

И я был на этой вершине, когда встретил Кассандру на свидании вслепую.

Наши отцы устроили его – типичное для богатых людей дерьмо.

Она была умна, уверена в себе, настойчива. Старший член «Венкора» и руководитель в компании Девенпортов. Я ей сразу понравился и она решила, что я тот, кто ей нужен.

Я не стал спорить. Она нравилась мне, главным образом потому, что я мог быть с ней откровенным, ведь она была старшим членом – высшая должность, достижимая для семей не основателей.

Поскольку я все равно должен был жениться, я решил, что Кассандра – идеальный вариант. Моему отцу она нравилась, а Гранту нравился ее огонь. Его собственная жена, – еще один брак по расчету – была кроткой, и он ненавидел это.

Кассандра была свободна духом, не подчинявшаяся общественным нормам. Несмотря на брак, она была против моногамии и очень любила секс втроем. Я не возражал. Но через несколько месяцев нам обоим стало скучно, и мы согласились на открытый брак. Она также предпочитала отдавать приказы во время секса, и ее стремление к доминированию вступало в противоречие с моим, поэтому через полгода после свадьбы мы признали, что просто несовместимы в сексуальном плане, и перестали заниматься сексом, предпочитая удовлетворять свои предпочтения с другими людьми. Но если не считать этого, мы были идеальной парой.

Идеальные партнеры. Никаких глубоких чувств, никакого беспорядка.

Думаю, отчасти поэтому моим мамам никогда не нравилась Кассандра. Они хотели, чтобы кто-то любил меня и чтобы я любил его в ответ, но они безнадежные романтики, а я не проявляю любовь.

Наш брак был практичным, гармоничным партнерством. Мы были близкими друзьями, которые рассказывали друг другу обо всем и имели одинаковые цели и стремления.

Наш брак сработал.

До определенного момента.

Когда у меня отняли Кассандру, я не чувствовал боли в сердце. Я чувствовал ярость.

Ярость от того, что кто-то посмел прикоснуться к ней. Мне нужно было отомстить, убить каждого, кто причинил ей боль.

Я не доверял системе правосудия, поэтому сделал это сам.

Одного за другим я заставлял их истекать кровью.

Всех, кроме одного.

Возможно, потому, что Александр Карсон был последним в списке. Возможно, потому что после его смерти у меня не будет цели.

Сандра не воскреснет, а я буду одиноким и бесцельным. Не имея ничего, что могло бы привязать меня к жизни.

Поэтому я выбрал другой подход и решил вычеркнуть Деклана из этого уравнения. Самостоятельно добраться до Карсона, медленно нанося ему удары, пока он не умрет от тысячи ножевых ранений.

И лучший способ сделать это? Убить его внуков. Потом его сына. Потом невестку.

Полностью сломать его, прежде чем убить.

Когда я впервые встретил Гарета, мои подозрения насчет его гнилой крови и унаследованных дурных привычек подтвердились, и мне захотелось наказать его, поменяв местами. Но это лишь посеяло семя очарования.

Потому что с тех пор, хотя я и говорил себе, что могу убить его в любой момент, я лишь сильнее влюблялся в него.