Кейден

К тому времени, как мы добрались до моего дома, он решил отнести все пакеты, оставив меня разбираться с кошкой. Как только я открыл переноску, она выпрыгнула и побежала прямо к дивану.

Гарет стоящий позади меня, подпрыгнул, уронив все сумки на пол.

— Чертова тварь!

Я запрокидываю голову и смеюсь.

— Это не настолько смешно, — ворчит он, выглядывая из-за моей спины, пока котенок прячется под диваном.

Но, на самом деле, мне нравится, как он схватил меня за талию, даже чтобы использовать для самообороны. Он прикасается ко мне, не пытаясь задушить, зарезать ножом или ударить электрошокером.

Маленькими шажками, верно?

— Это смешно. Кто знал, что великий Гарет Карсон испугается крошечного котенка?

— Он может напасть на тебя.

— О, несомненно. Настоящая угроза для человечества.

— Прекрати смеяться, Кейд! Я серьезно.

Он говорит это и при этом смотрит на меня, словно завороженный.

Иногда он просто смотрит на меня, приоткрыв рот и его уши слегка краснеют. Не думаю, что он это осознает, а я не хочу обращать на это внимание, иначе он перестанет это делать.

Когда смех стихает, я поворачиваюсь к нему лицом.

— Пойду покормлю ее. Не хочешь мне помочь?

— Нет, спасибо. Я пойду переоденусь, — он почти бегом направляется в сторону спальни.

Покачав головой, я ставлю временный лоток и подготавливаю еду и воду. Котенок, который превратился в любопытный комочек энергии, выходит из своего укрытия, чтобы поесть, прежде чем исследовать территорию вокруг.

Тем временем я разогреваю молоко и делаю Гарету чашку его нового клубничного горячего шоколада.

Несколько мгновений спустя Гарет выходит из спальни в черных шортах и белой футболке. Он начал оставлять здесь свои вещи после того, как я впервые трахнул его. Теперь у него целая секция в моем шкафу, и он постоянно докладывает туда что-то еще.

Не то чтобы я был против.

Он регулярно появляется здесь уже около двух недель, и за это время успел заказать в интернете всякие ненужные вещи, которыми воспользовался раз или два, а затем потерял к ним интерес.

Быстро терять интерес в его врожденной природе. Ничто не может надолго удержать его заинтересованность. Ни принадлежность. Ни отношения.

Ни люди.

Как только что-то становится обыденным, он это бросает.

Вот почему его исчезновение в последние несколько дней вызвало у меня смутные сомнения. Не может быть, чтобы я ему наскучил.

Он слишком одержим мной, по-собственнически относится ко мне, и он никогда не признается в этом – слишком сильно жаждет моего одобрения и привязанности.

Поэтому мне нужно выяснить причину такой перемены.

Я провожаю его взглядом, любуясь его фигурой, пока он ищет кошку.

— Она прячется за шторами, — говорю я.

— Мне все равно, — он плюхается на диван, и я ставлю перед ним чашку, когда он открывает Netflix.

В последнее время он смотрит много корейских дорам и шоу, хотя и смеется над тем, насколько они нелепы. Но он по-прежнему просит свою двоюродную сестру – кажется, Майю – дать ему пару рекомендаций. Я понял, что это потому, что он пытается наладить контакт с мамой Джиной.

Она сказала, что он иногда присылает ей нелепые сообщения на корейском, и не знаю, почему это вызвало у меня улыбку.

Гарет рассеянно делает глоток горячего шоколада и включает сериал, который начал смотреть здесь три дня назад. На самом деле я не смотрю телевизор, а Netflix у меня появился только потому, что он, как избалованный ребенок, жаловался на его отсутствие.

Но видеть, как комфортно и естественно он чувствует себя в моем пространстве, того стоит.

— Горячий шоколад со вкусом клубники? — спрашивает он, его глаза сверкают.

— Нравится?

— Потрясающее. Где ты его достал?

— Случайно попался.

— Спас… твою мать!

Котенок запрыгивает ему на колени и так сильно пугает его, что он чуть не опрокидывает кружку.

— Ах, блять, Кейд, сними ее с меня!

Я подавляю улыбку.

— Расслабься и относись к ней хорошо, пока я переодеваюсь.

— Нет, серьезно. Я позволю тебе задушить меня своим членом, если ты снимешь ее с меня.

Мой член дергается от одного такого предложения, но я не обращаю на него внимания.

— Заманчиво. Я подумаю об этом.

— Кейд!

Посмеиваясь, я отступаю, делая вид, что ухожу. Позади меня Гарет бормочет проклятия себе под нос, явно не зная, как обращаться с котенком.

В конце концов, я слышу, как он бормочет: «Придурок».

Я стою за углом, и мой член всерьез задается вопросом, почему я жертвую его благополучием только для того, чтобы помочь Гарету решить его проблемы с животными.

Ему не хватает сочувствия к ним, и это нехорошо. Это признак поведения при антисоциальном расстройстве личности прямо из учебников по криминалистике, а мне нужно, чтобы он отличался от этих монстров.

— Ладно, маленький демон, что ты хочешь?

В ответ раздается громкое мяуканье, и он нехотя вздыхает.

— О, черт возьми, нет. И мама говорила, что молоко вредно для кошек, — он пытается оттолкнуть ее и она падает, но потом снова забирается на его футболку.

— Думаю, если дам тебе немного, ничего не случится.

Он наливает немного горячего шоколада на ладонь и протягивает ей. Она жадно пьет его, высунув крошечный розовый язычок.

На мгновение Гарет кажется… мягким. Его плечи расслабляются, и он осторожно гладит ее по голове, словно прощупывая почву.

— Ты ведь не поцарапаешь меня, да?

Я улыбаюсь и исчезаю в спальне, отвечаю на несколько сообщений, особенно от моего племянника, игнорируя сообщения от брата, а затем переодеваюсь в пижамные штаны.

Когда я, наконец, снова присоединяюсь к нему, Гарет лежит на спине на диване, котенок свернулся калачиком у него на груди и громко мурлычет.

Он поднимает взгляд, приоткрывает губы, затем с трудом сглатывает, а его кадык дергается. Он пялится на меня из-за очков. С тех пор как я заметил, что он не перестает смотреть на меня, когда я их ношу, я стал надевать их чаще.

На днях я трахнул его в очках, и он был очень громким. Ну, пока они не запотели и мне не пришлось их снять.

— Тише. Она заснула, — шепчет он.

— А что случилось с твоей явной ненавистью к ее местонахождению поблизости с тобой?

— Думаю, она спокойная. Мурчит как автомобильный двигатель для такой крохи.

— Мне ее оставить?

Его выражение лица ненадолго озаряется, затем он снова изображает безразличие.

— Мне все равно.

— Как назовем ее, мистер Мне Все Равно?

— Мока, — говорит он без сомнений.

— Моча?

— Европейское произношение, К вместо Ч. Она черная с карими глазами. Ей подходит это имя.

— Тогда Мока.

Я сажусь на край дивана рядом с ним, провожу рукой по его груди и наклоняюсь к нему.

— Ты хорошо сегодня справился.

— Все не настолько серьезно, — бормочет он, пытаясь звучать непринужденно, но его грудь вздымается от моих прикосновений. Ему действительно нравится моя похвала. Она превращает его в послушного котенка.

А еще он терпеть не может, когда я его ругаю.

Поэтому я использую эти две крайности, чтобы лучше приручить его, сбалансировать его неуравновешенный характер, чтобы он не совершал никаких импульсивных поступков.

Наше первое знакомство не вписывалось в мои планы, но теперь это моя миссия. Такому человеку, как Гарет, нужен более эмоционально зрелый и строгий партнер рядом с ним, чтобы держать его в узде, иначе он в конце концов сорвется.

Когда он сейчас смотрит на меня, у него такое спокойное выражение лица, почти довольное.

— Это значит, что ты не будешь сегодня давиться моим членом?

— Не-а, ты упустил свой шанс, — на его щеках появляются ямочки, и я не могу сдержать улыбки, когда устраиваюсь рядом с ним.

— Здесь мало места. Сядь на стул, — ворчит он, когда я пододвигаюсь ближе.