Что-то обвивается вокруг моего горла, – мой ремень, когда он слегка приподнимает меня, мои руки тянутся к изголовью кровати. Его твердая грудь прижимается к моей спине. Мы оба такие мокрые от пота, что тремся друг о друга в колыбели тепла.

— Ты такой чертовски красивый. Я хочу видеть твое лицо.

Моя грудь снова начинает раздражающе пульсировать.

— Я думал, что п-противен тебе.

— Я врал, — он покусывает мое горло, мою челюсть. — Ты самый красивый мужчина на этой чертовой земле, малыш.

Блять.

Почему он говорит такие вещи?

И почему мое сердце бьется так громко, что, кажется, вот-вот вырвется из груди? Что этот ублюдок со мной делает?

— Мне нравится твой хрипловатый голосок, когда ты произносишь мое имя, — он посасывает мою нижнюю губу, трахая меня глубже, жестче, шлепки плоти о плоть и мои бесстыдные стоны эхом разносятся в воздухе. — Мне нравятся все звуки, которые ты издаешь, когда тебя переполняет удовольствие, как дергается твое горло, как краснеют твои уши. Но больше всего мне нравится, как твое тело привыкает ко мне, как ты позволяешь мне трахать мою девственную киску, когда ты никому другому не позволил бы иметь такую власть над собой.

— З-заткнись.

— Ты так хорошо пахнешь, малыш, — он резко вдыхает возле моего уха, его дыхание сбивчивое. — Какого черта от тебя так хорошо пахнет? Почему? Проклятье.

Кажется, он зол, не знаю, на меня или на себя, но я не могу сосредоточиться, потому что каждым толчком он попадает в то самое место.

Раз.

Два…

— Да… вот здесь… чтоб меня!

— Эта узкая дырочка была создана для моего члена. Она только моя, — его губы впиваются в мои приоткрытые губы, и он целует меня.

Глубоко и страстно.

Я позволяю ему посасывать мой язык, мои губы, и кусаю в ответ, но не сильно, потому что он трахает меня слишком хорошо.

Этот мужчина выжимает из меня все соки, и я схожу с ума.

Он просто смеется мне в рот, поглощая меня целиком.

Кейден целует меня, пока трахает, движения его языка совпадают с ритмом его члена, почти добираясь до моего чертового горла.

Он отпускает ремень и обхватывает рукой мой подбородок.

— Тебе нравится, как я владею тобой, малыш? Как твое тело подчиняется мне?

Тихие стоны эхом разносятся в воздухе, и мне требуется секунда, чтобы осознать, что они мои. Я издаю все эти смущающие звуки, пока он трахает меня так сильно, что я едва могу дышать.

Я, черт возьми, не хочу дышать.

Каждый раз, когда он входит до конца, прижимаясь к этому чувствительному месту, я немного кончаю, стону и вскрикиваю.

— Скажи мне, что тебе это нравится, — настаивает он, кусая меня за ухо. — Скажи, что тебе нравится, когда я тебя трахаю.

— Блять… — это мой единственный ответ, потому что я, наверное, умру, если признаюсь в этом вслух.

— Тебе не обязательно говорить это, я это чувствую. Вижу это в твоих глазах, — он пристально смотрит на меня, его глаза такие темные, но живые, а не пустые. Отнюдь нет. На самом деле они выглядит немного сумасшедшими. — Эти глаза никогда не врут.

Капелька пота стекает с его волос мне на лоб, смешивается с моим и скатывается по носу на щеку.

— У тебя великолепная задница, малыш. Я не хочу покидать ее. Никогда. Но мне нужно кончить в тебя, — он входит все глубже и глубже, и мне кажется, я чувствую его у себя в животе.

Должен ли чувствовать его у себя в животе?

— Попроси меня наполнить тебя моей спермой, малыш.

— Я не буду это говорить…

Он делает более сильный толчок.

— Но я хочу заявить права на свою киску.

— Тогда… просто сделай это.

— Скажи это вслух. Я хочу услышать это, малыш, — он попадает в то место внутри меня, обхватывая рукой мой член. — Сейчас.

От этой команды у меня внутри все дрожит, и я облизываю губы.

— Кончи… в меня, пожалуйста, Кейд… о-о-ох…

Мои слова заканчиваются стоном, потому что я сильно кончаю. Кончаю и кончаю так долго, что мне начинает казаться, будто это никогда не закончится. Он даже не трогал меня, ни разу.

Я кончил просто из-за его члена.

Господи Иисусе.

— Блять, малыш, черт. Я наполню свою киску спермой.

Его толчки становятся более порывистыми, и затем он низко стонет, увеличиваясь и пульсируя внутри меня, прижимаясь губами к моей шее.

Тот факт, что он кончает вместе со мной, каким-то образом будоражит меня, пока я не издаю долгий стон неутолимого желания.

Дымка удовольствия застилает мой разум, и голова кружится и кружится, пока мне не начинает казаться, что я вот-вот потеряю сознание. Горячая жидкость наполняет мои внутренности, когда он двигает бедрами, его бедра ритмично ударяются о мою задницу.

Его горячее дыхание обдувает мою шею, и я на секунду закрываю глаза, чтобы успокоить свое чертово сердце после самого сильного оргазма, который я когда-либо испытывал.

Наше тяжелое дыхание смешивается и наполняет воздух, когда он тоже делает паузу, вероятно, ему тоже нужно прийти в себя.

Потому что что это было черт возьми?

С каких это пор секс ощущается так, будто ты отделяешься от собственного тела?

Его руки обвиваются вокруг моей груди и талии, когда он прижимается ко мне сзади всем телом, и утыкается головой мне в затылок. Мы так тесно прижаты друг к другу, что это должно вызывать у меня чувство опасения, даже желание убежать, но я не хочу двигаться.

Не хочу терять этот покой.

Это снова та белая комната. Пустое уютное пространство, которое не должно нравиться или быть необходимо кому-то вроде меня.

Но когда он дышит мне в шею, резко и тяжело, мне начинает казаться, что я сейчас засну.

В этой комнате.

Без демонов, вылезающих из пустоты.

Спокойствие.

Тишина.

Когда в последний раз я так себя чувствовал?

— Черт, — его голос такой тихий, и мне кажется, я чувствую, как он собирается с силами, прежде чем приподняться, позволяя мне упасть на матрас.

От холодного воздуха моя обнаженная кожа покрывается мурашками, и я злюсь на себя за то, что не сказал ему слезть с меня раньше, чем он это сделал.

Он выходит, и только тогда я понимаю, что все это время он был внутри меня. Я мог заснуть, не обращая внимания на то, что он был внутри меня.

Мое лицо вспыхивает, когда его сперма вытекает из меня на простыни.

В мой затуманенный мозг приходит осознанность.

Кейден по-настоящему трахнул меня.

Я ищу ту часть себя, которая должна сожалеть об этом, но не могу ее найти. Я даже не могу притвориться, что мне это не понравилось, хотя бы немного. Если уж на то пошло, это похоже на поворотный момент в моей жизни.

Он идет в ванную и возвращается с теплым влажным полотенцем, после чего начинает вытирать свою сперму с моей задницы.

— Не трогай меня, — огрызаюсь я, извиваясь в веревках. — Развяжи меня, и я сделаю все сам.

— Ты уже второй раз это говоришь, и я прошу тебя это прекратить. Прими то, что я хочу позаботиться о тебе, — он шлепает меня по ягодицам, и я вздрагиваю, мой вялый член дергается.

— Я не хочу, чтобы ты заботился обо мне. Я, блять, взрослый мужчина.

— Следи за языком.

— Просто не надо этого делать. Это заставляет меня чувствовать себя странно.

— Потому что ты к этому не привык, но привыкнешь. Со временем.

— Нет, не привыкну.

— Мы не будем это обсуждать. Я сказал, что так и будет. Точка, — в его голосе звучит спокойная властность. — Понял?

Я пристально смотрю на него.

Он игнорирует меня и продолжает свою работу. Кейден на удивление нежен, даже слишком, когда вытирает меня. У меня из-за этого мурашки по коже.

Я опускаю голову на подушку и закрываю глаза. Говорю себе, что это для того, чтобы не видеть, как он со мной обращается.

Как никто и никогда раньше.

И, на самом деле, у меня это не… не вызывает ненависти.

Вскоре я проваливаюсь в сон, чувствуя себя умиротворенным и чертовски уставшим.

— Спящая красавица, — слышу я его бормотание, когда он развязывает мои запястья и нежно растирает их некоторое время.