— Сексизм в Америке жив и процветает. Не могу представить, что для них это прошло гладко.

— Как только они проснутся после недельного сна, полного кошмаров, с ними все будет в порядке. Более или менее. С Брухой это было легко. Какую-нибудь старую ведьму-Бабу-Ягу, которую они могли бы испугаться, было легче проглотить, чем выпускника социологического факультета Университета Калифорнии. Я начинаю здесь с нуля и должен вселить в них страх божий без её помощи.

— А что насчет вампиров?

— Отчислен. Восстановить с ними доверие будет непросто. Я нахожусь на шаткой почве и не хочу, чтобы все, что я построил, рухнуло у меня под ногами. Очень скоро Ла Эме снова позвонит. Или армяне, или израильтяне, или китайцы. Мне бы не помешали друзья. И я знаю, что ты тоже можешь.

— У меня все отлично.

— В самом деле? Переезжаешь из отеля в отель, угоняешь машины, бывшая девушка хочет тебя убить. Дариус не хочет с тобой разговаривать. Последнее, что я слышал, это то, что у твоего лучшего друга съели душу, и тебе пришлось выстрелить ему в голову. Да, ты отлично справляешься с дружескими отношениями.

— Ладно. Да, я сжег пару мостов.

— Сжег? Чувак, ты использовал чертов напалм. Я не прошу ни о каком партнерстве, ни о какой взаимности. Я просто говорю, что нам лучше быть дружелюбными друг с другом.

Она, конечно, права. Я потерял многих людей. Потерял их еще до того, как вернулся в город. Мне бы не помешали друзья. Есть Макфи, но на самом деле он мне не друг. И Табита... Я не совсем уверен, кто такая Табита.

Я протягиваю руку.

— Я обещаю, что не буду пытаться убить тебя — говорю я.

Она берет его и встряхивает.

— Это только начало. Итак, о чем ты думал в качестве следующего шага?

— Используй сферу, чтобы выследить Сергея и скормить ему его собственные кишки. Благодаря этому и вашей операции здесь мы сможем найти его. Что насчет Дариуса? Он может помочь?

— Когда я спросила его об этом после кражи ножа, он сказал, что не хочет вмешиваться и не сказал мне, что он имел в виду. А теперь отеля больше нет. Двери больше нет. Я не могу до него добраться.

— Почему бы тебе не... Оу. Ты не знаешь о других дверях. Это привлекает её внимание и заставляет меня задуматься, что я могу сделать с этим новым дополнительным козырем.

— Какие еще двери?

— Думаю, я не откажусь от этого маленького лакомого кусочка.

— Я думала, мы друзья.

— Пообещать не убивать друг друга — это не одно и то же.

— Видишь, в чем проблема — говорит она — Вот почему мир такой хреновый. Никто никому не доверяет. Не каждый маг — засранец, знаешь ли.

— Действительно? — говорю я — Это твой опыт? Уж точно не мой.

— Тебе не приходило в голову, что это потому, что ты один из тех засранцев?

— Я... Черт возьми. Она не менее могущественна, чем я, и у нее есть небольшая армия вооруженных до зубов головорезов. Я все еще не до конца доверяю ей. Если я скажу ей, где находятся другие двери, я потеряю то небольшое преимущество, которое у меня есть. Но в моей голове всплывает фраза о том, что если больше трех человек называют тебя лошадью, купи седло. В последнее время многие называют меня лошадью.

— Ближайшее седло находится в последней кабинке мужского туалета в вестибюле Юнион Стейшн — говорю я — На стене.

Она улыбается — Это было не так уж и сложно, не так ли?

— Ты даже не представляешь. Тебе нужны руны, чтобы открыть дверь. И если ты не знаешь, что это такое, я тебе не покажу.

— Эй, я дала тебе одну из своих волшебных ручных гранат. Вытащила тебя из горящего здания. Разве это ничего не значит?

— Давай найдем Сергея, а потом поговорим об этом. По крайней мере, так у нее будет стимул не заставлять своих людей стрелять в меня.

— Справедливо.

— Теперь я сомневаюсь, что Сергей сидит сложа руки и ждет, когда мы придем за ним. Я все еще не понимаю, что, черт возьми, он пытается сделать.

— Это захват власти — говорит она — И, учитывая твое участие, вероятно, серьезный.

— Да, я понимаю, но это еще не все. Ты сама сказала, что Сергей не настолько умен. Он стал умнее, поглотив Кеттлмена? Это действительно план Кеттлмена?

— Нож так не работает. Конечно, у тебя остаются воспоминания, манеры и внешний вид, но это тебя не меняет. По крайней мере, не так.

— Ты уверен? — Тут мне в голову приходит одна мысль — Ты ведь пользовалась этим, не так ли?

Смущение проступает на её лице — Да. Нет, я не в восторге от этого. Я сделала это, потому что была вынуждена. Она явно не хочет говорить об этом, но мне нужно знать, что на самом деле может сделать эта штука.

Я показываю ей кольцо на своем пальце. Сейчас оно из красного золота с маленькими калаверами, выгравированными на поверхности.

— Я не в том положении, чтобы судить об этом.

— Думаю, что нет. Ла Эме пришла ко мне, когда я только открывала отель. Они издевались над моими людьми, угрожали мне. Кого бы они ко мне ни приставили, я отправил их восвояси. Поэтому они прислали этого силовика из Мексики, Хулио Баутисту. Он чуть не убил меня. Я напала на него и решила, что если смогу пустить в ход нож, то смогу использовать то, что он знает, чтобы держать их подальше от себя.

— Сработало?

— Да. Он многое знал. Я связалась с их людьми, разрушил каналы поставок наркотиков, посадила кучу людей в тюрьму и все такое дерьмо. Мы наконец достигли своего рода перемирия и теперь оставляем друг друга в покое.

— Возможно, ты один из самых страшных людей, которых я когда-либо встречал.

— Да, это срабатывало, когда люди не знали, что я Бруха. Я не знаю, что будет теперь.

— Не волнуйся. Ты все еще чертовски пугающая. Значит, ты можешь превратиться в этого парня? Так же, как Сергей превращается в Кеттлмена? Это, должно быть...

— Странно? Да.— Она вздрагивает — Знание того, каково это — иметь пенис, действительно то, без чего я могла бы прожить всю свою жизнь.

Верно. Хорошо. Я не уверен, что делать с этой информацией. Значит, у тебя в голове крутится какой-то убийца из мексиканской мафии.

— Да? Нет? Вроде того? Я знаю то же, что и он. Знал. Что угодно. Мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

— Нет. Хотя мы можем пропустить подробности о Джонсоне этого парня. Ты знаешь, что Сергей способен больше, чем я. Я ранил его, когда он был в Кеттлмене, а когда он переоделся обратно, с ним все было в порядке. Что произойдет, если мы убьем его, когда он будет в другом обличье? Знает ли он то, что знает Кеттлмен, когда он не использует форму Кеттлмена? Сможет ли он колдовать, когда снова станет Сергеем? У меня так много вопросов, что они начинают сыпаться сразу.

— Это все равно, что носить костюм — говорит она — Он тебя не меняет, он просто сидит на тебе хорошо. То, что ты говоришь, звучит так, как говорит этот человек. Манеры, мимические тики и тому подобное. Хулио, например, говорит только по-испански. Я могу понимать английский, когда я на его месте, но не могу говорить на нем. Так что Сергей знает то, что знает Кеттлмен, когда он Кеттлмен. В других случаях это похоже на попытку вспомнить что-то прочитанное в книге. И он не может колдовать. По крайней мере, я не могу колдовать, когда на мне Хулио.

— А как насчет того, чтобы пораниться?

— Я не уверен. Мне было больно только один раз, когда я носила"Хулио", и это был последний раз. Было чертовски больно, но когда я снова стала собой, все было в порядке. Я не пыталась вернуться. Это было около четырех лет назад.

— Когда Сергей появился в отеле в образе Кеттлмена, он выглядел прекрасно — говорю я — Так, может быть, кожа заживает, когда ты её не носишь?

Она пожимает плечами.

— Я не знаю, что тебе сказать. В Хулио выстрелили из двустволки двенадцатого калибра в живот. Я не собираюсь снова испытывать его на прочность, чтобы выяснить это.

 Не могу винить её за это. Что-то в том, как все это работает, не дает мне покоя.

— Этот нож принадлежит какому-то кукурузному богу?