Семён остался один в кабинете.

— Ну и что скажешь? — спросил он вслух.

«Что скажу? — Шиза помедлил. — Скажу, что ты влип. Но могло быть и хуже. Всегда может быть хуже».

Кондитерская Вольфа и Беранже пахла ванилью и шоколадом. А еще деньгами, которых у Семёна не было — ну, вернее, были, но тратить их на пирожные по полтиннику штука казалось несколько расточительным, особенно когда такие непонятки с перспективой.

— Кофе со сливками, — заказал Долгих, даже не заглянув в меню. — И два эклера. Вам?

— То же самое, — Семён не стал оригинальничать. Он вообще не знал половину названий из меню — в этом мире не успел, да и в прошлой жизни как-то не довелось, — но признаваться в этом было ниже его нынешнего достоинства. Антон Петрович Зимин, мещанин из Вологды, наверняка тоже предпочитал обычные эклеры.

Долгих сегодня выглядел иначе, чем вчера. Тот же серый костюм, тот же серый галстук — но что-то изменилось в лице. Менее казённое, что ли. Менее официальное. Как будто вчера была работа, а сегодня — уже нет. Или вчера был злой полицейский, а сегодня — добрый.

— Итак, — Долгих отпил кофе, промокнул усы салфеткой. — Вы здесь. Значит, решение принято?

— Принято.

— Отлично. Тогда — к делу. Первое: мне нужно понять, что вы из себя представляете. Не в философском смысле — оставим это теоретикам, а в практическом. Какие у вас способности, насколько они развиты, каков потенциал. Для этого потребуется ряд… мероприятий.

— Мероприятий, — эхом повторил Семён. Слово ему не понравилось.

— Тесты, — Долгих сделал успокаивающий жест. — Ничего болезненного, ничего опасного. Просто нужно увидеть, как вы работаете. В контролируемых условиях, без риска для вас и окружающих. И медосмотр, обязательно. Стандартная процедура для всех новых… сотрудников. Нужно знать, нет ли скрытых заболеваний, повреждений, ограничений. Вы же не хотите свалиться из-за проблем со здоровьем?

Семён не хотел. Но ещё больше он не хотел, чтобы кто-то рассматривал его тело. Шрамы. И — главное — клеймо. Которое так и красовалось на левом плече, размером с ладонь, перечёркнутый герб Рыльских.

— Медосмотр — обязательно?

— Обязательно, — Долгих посмотрел на него чуть внимательнее. — А почему вы спрашиваете?

— Просто интересуюсь порядком.

— Порядок простой. Завтра в десять утра — вот адрес, — он положил на стол визитную карточку. — Кабинет доктора Вершинина, Фонтанка, двадцать три. Наш человек, если что.

Наш. Охранка, значит. Семён взял карточку, повертел в пальцах.

— А тесты?

— Тесты — после медосмотра. Если с организмом всё в порядке.

— А если не в порядке?

— Тогда сначала приведём в порядок. — Долгих доел эклер. — Ещё вопросы?

— Жалованье. Или я могу продолжать свою… самозанятость?

— Главное — не попадайтесь, прикрывать не буду, во всяком случае, за просто так. Первое задание — бесплатное, считайте его вступительным экзаменом. Дальше — обсудим.

— А если я завалю экзамен?

— Тогда, — Долгих допил кофе и аккуратно промокнул губы, — тогда нам обоим будет грустно. Но по разным причинам.

На том и разошлись. Семён вернулся на Разъезжую, заперся в комнате и два часа потратил на то, чтобы решить проблему с клеймом. Проблема была серьёзной: грим на плече держался хуже, чем на лице — кожа там другая, более грубая, да и шрам клейма впитывал и отталкивал краску не так, как нормальная кожа. Он пробовал и так, и сяк — накладывал слоями, смешивал оттенки, пытался создать иллюзию чистой кожи поверх рубца. Получалось… ну, при плохом освещении и мельком — сойдёт. При пристальном осмотре — нет. Категорически нет. Грим был заметен, собственно, как грим, потому что имел другую текстуру, другой блеск, другую реакцию на прикосновение.

— Попробовать больше маскировки? — Семён попробовал усилить энергетическую составляющую. Маскировка послушно подправила визуальное восприятие — тени легли правильнее, цвет выровнялся. Но это работало только пока он поддерживал навык. Стоило расслабиться, отвлечься — и грим снова становился гримом.

«А если доктор попросит раздеться?»

— Вот да, тот же вопрос.

«И если он будет трогать — а доктора любят трогать, они такие затейники, — то сразу почувствует краску. На тактильные ощущения маскировка не работает, не на первом ранге уж точно».

— Знаю.

«Так что делать будешь?»

— Думаю.

«Ну думай-думай. Времени у тебя до завтрашнего утра».

Семён думал. Думал долго, перебирая варианты. Отказаться от осмотра — нельзя, Долгих не поймёт, а непонимание жандарма ещё хуже его понимания. Прикинуться больным — глупо, на один раз прокатит, на второй будет уже подозрительно. Скрыть так, чтобы выдержало тщательную проверку — нереально с имеющимися средствами.

Оставался один вариант: загримировать не клеймо целиком, а его идентифицирующие части. Герб — перечёркнутый щит, корона, фигуры. Если замазать корону и фигуры, оставив только щит с перечёркиванием — будет выглядеть просто как грубый шрам. Уродливый, подозрительный — но не опознаваемый как герб конкретного рода. Обычное клеймение, какое практикуют в тюрьмах, или на каторге, или ещё бог знает где — здесь, в альтернативной России, наверняка такое тоже имеется.

Вопросов подкинула и маскировка — если держать навык активным именно в области плеча, на минимуме… хватит ли энергии на весь осмотр? Десятка в энергии, плотность… должно хватить. Наверное. Может быть. Авось прокатит.

Доктор Вершинин оказался маленьким, круглым, лысым человечком в белом халате, из-под которого торчали, видимо, очень модные ботинки с перламутровыми пуговицами. Кабинет — просторный, чистый, пахнущий озоном и ещё чем-то медицинским, непонятным, но неприятным. На стенах — анатомические таблицы, в углу — человеческий скелет на подставке. Скелет улыбался. Посетитель улыбаться не хотел.

— Раздевайтесь, — скомандовал Вершинин, доставая непонятный прибор, отдалённо похожий на стетоскоп.

Семён снял пиджак, рубашку, стянул нательную. Маскировку он держал локально, сосредоточив на плече, стараясь не думать о том, что энергия медленно, но верно утекает.

Врач начал осмотр. И пациент понял, что ни фига не прокатило.

С помощью псевдостетоскопа, оказавшегося портативным аналогом МРТ, доктор создал объёмную проекцию Сёмного тела, исчерченную непонятными линиями и знаками, и дальнейшие манипуляции проводил в основном с ней. Нет, кое-что перепало и оригинальной тушке — ему ощупали живот, шею и бицепс, посветили в глаз фонариком… ну, с виду фонариком, теперь попаданец ни в чём не был уверен, — даже приложили молоточком по колену. Но в основном изучалась голограмма.