Пора.

Он выбрался из ниши, размял затёкшие ноги. Ночное зрение включилось автоматически, раскрасив темноту привычными чёрно-белыми оттенками. Галерея — пустая. Лестница — пустая. Второй этаж — пустой, только где-то капает вода из подтекающего крана.

Служебная дверь за портьерой поддалась с первой попытки — защёлка щёлкнула и отъехала в сторону. За дверью — узкий коридор, пахнущий пылью, краской и чем-то… чем-то ещё. Декорации, грим, костюмы — этот запах ни с чем не спутаешь, наверное его и можно назвать запахом театра. Он двигался медленно, останавливаясь через каждые несколько шагов, прислушиваясь. Тишина.

Первая дверь — реквизиторская. Внутри — хаос: бутафорские мечи, короны из папье-маше, щиты с драконами, плащи, парики на деревянных болванках. Парики! Семён замер, жадно оглядывая стеллажи. Парики были разные — длинные, короткие, рыжие, чёрные, седые. Женские, мужские. Он снял с болванки мужской, тёмный, аккуратно подстриженный — подержал в руках, примерил. Великоват, но при помощи шпилек — а шпильки тут же, в коробке на полке, — можно закрепить. Ещё один парик, посветлее — на всякий случай. Бороду — накладную, на клею, в картонной коробочке с надписью «Борода крестьянская №3». Усы — три пары, разного фасона, от тонких щёгольских до широких гусарских.

Вторая дверь — гримёрная. Вот оно, зачем он терпел эту скучную дичь на сцене. Столы с зеркалами, освещённые… сейчас не освещённые, но плевать, ночное зрение справлялось. На столах — баночки, коробочки, тюбики. Грим театральный, разных оттенков. Пудра. Румяна. Что-то тёмное — для бровей? Клей для накладных элементов — вот он, флакон с мутной жидкостью и характерным запахом.

Семён работал быстро, но аккуратно, брал не всё подряд — только то, что нужно. Парики — два. Бороду и усы — по комплекту каждого. Грим — набор из пяти баночек, охватывающих диапазон от бледного до смуглого. Клей — два флакона. Пудру. Карандаш для бровей. Кисточки — пару штук. Всё это уместилось в тот самый холщовый мешок, где уже лежала старая одежда. Мешок потяжелел, но не критично.

На выходе из гримёрной вор задержался. На столе лежала потрёпанная книга — «Руководство по театральному гриму для начинающих актёров и любителей, составленное П. Н. Орленевым», — и сунул её в мешок. Пригодится.

Покидал театр через чёрный ход — замок поддался быстрее, чем защёлка, что казалось нелогичным, но к нелогичности мироздания попаданец уже привык… ещё до того, как стал попаданцем, собственно. Дверь вела во двор, двор — в переулок, переулок — на набережную. Ночной воздух ударил в лицо, и Семён вдохнул полной грудью. Адреналин. Добыча. Успех. Три его любимых слова — ну, в топ-десятку точно, рядом с «поесть» и «поспать».

— Норм, — оценил он, быстрым шагом удаляясь от театра. — Хотя книга — это перебор, наверное.

«Нет, не перебор», — неожиданно отозвался Шиза. «Информация — самый ценный ресурс».

— Ого, похвала от божества. Что случилось? Настроение хорошее?

«Скорее — предчувствие. Тебе понадобится всё, что ты сегодня набрал. И даже больше».

— А конкретнее?

Тишина. Ну, разумеется.

Ночевал Семён в своей каморке в Коломенской — в последний раз, если всё пойдёт по плану.

Перед сном он разложил добычу на матрасе и провёл инвентаризацию. Два парика. Комплект накладных бород и усов. Грим, пудра, клей, карандаш, кисточки. Книга по гриму. Плюс — одежда: основной комплект на себе, запасной — в мешке. Паспорт Зимина. Деньги — примерно одиннадцать рублей с мелочью, после сегодняшних трат. Медальон Рыльских на шее. Конверт с документами в тайнописи за пазухой. Нож. Отмычки — проволока и гвоздь, прошедшие уже через столько замков, что к ним выработалось почти сентиментальное отношение.

Устроившись поудобнее, открыл книгу по гриму. Читать при свете ночного зрения было… ну, возможно. Чёрно-белые иллюстрации даже выигрывали от такого освещения, детали проступали контрастнее. Первые главы — теория: строение лица, мимические мышцы, световые и теневые зоны. Бегло пролистал, зацепившись на разделе «Визуальное старение лица: приёмы и методы». Вот это ему и нужно.

Оказалось — не так сложно, как думал. Базовый принцип: тени углубляют, свет выделяет. Тёмный грим в носогубных складках — и лицо сразу старше на десять лет. Затемнить глазницы — и пацан превращается в худощавого взрослого мужика с усталым взглядом. Плюс — борода. Настоящая борода отличается от накладной тем, что растёт неравномерно, клочками, с проплешинами. Накладная — слишком ровная, слишком аккуратная. Значит, нужно клеить не целиком, а кусками, подрезать, лохматить, добавлять отдельные волоски… и, главное, не забывать обрабатывать край, где накладка прилегает к коже, чтобы не было видно границы.

— Завтра попробую, — Семён отложил книгу. — Точнее, уже сегодня утром.

Первая попытка воспользоваться трофеями полностью провалилась, полностью. Борода приклеилась криво, парик сидел как ушанка на арбузе, а грим напоминал обдолбанного Пеннивайза. Семён смыл всё, выругался и начал сначала. Вторая была ужеполучше, но всё равно не то. Борода сидела ровнее, но была слишком густой, слишком правильной — с трёх метров сойдёт, с полутора уже заметно. Парик — нормально, если не трогать руками,не носить шапку и не поворачивать голову. Грим — приемлемо, возраст добавлял, хоть и выглядел неестественно. Ну, допустим, персонаж болеет. Третий заход включал маскировку. Чуть-чуть, на полшишечки, усиливая эффект грима и накладных элементов. Навык подхватил работу рук, доводя мелкие детали до правдоподобия: тут подправить тень, там сместить линию роста волос, здесь чуть изменить оттенок кожи, и…

…Ииз зеркала на Семёна смотрел мужчина. Не красавец — обычное лицо, круглое, с тёмной бородкой и усами, чуть прищуренные глаза, тяжёлые брови. Похож ли на прежнего владельца документов? Ну… если не вглядываться, если не сравнивать рядом, если свет неяркий и паспорт показывается быстро… то, может, и похож. Да и вообще, кто реально похож на свою фотографию в паспорте?

«Для дворника или хозяина доходного дома — хватит», — оценил Шиза. «Для городового — скорее нет. Для мага — даже не рыпайся».

— Мне и нужен хозяин… хозяйка желательно. Одинокая симпатичная, и с большими…глазами, да. Дворник —сомнительно, но окей. Полицейский — такое себе.

Доходный дом Семён выбирал полдня. Обошёл не менее десяти — в районе Коломенской, где жил, в Литейной части, на Петербургской стороне. Критерии были чёткими: не дно, но и не фешенебельный центр. Приличный, но не настолько, чтобы у входа стоял швейцар с тупыми вопросами. Дом — не новый, но крепкий, с отдельным входом для жильцов и отдельным — для прислуги. Владелец — не слишком любопытный и не слишком строгий, но и не слишком равнодушный — чтоб другие постояльцы не привлекли городового.

Самый подходящий вариант нашёлся на Разъезжей улице. Четырёхэтажный каменный дом, с жёлтым фасадом, украшенным белой лепниной, явно видавшей лучшие дни. Вывеска на двери: «Меблированные комнаты г-жи Петровой. Сдаются помесячно и посуточно. Обращаться в дворницкую». Район был средний. Не бедный, не богатый. Чиновники среднего звена, приказчики, мелкие торговцы — публика именно та, в которой мещанин из Вологды не вызовет ни малейшего подозрения.

Дворник — мужик с мутным взглядом и легким, на грани чувствительности, перегаром, сидел у ворот, периодически делая вид, что подметает. Семён подошёл, стараясь двигаться уверенно, по-взрослому.