Волна жара схлынула так же внезапно, как накатила. Сердце, секунду назад готовое разорваться, вернулось к нормальному ритму. Красная пелена перед глазами рассеялась, сменившись привычной серостью.

Медальон продолжал пульсировать в руке, требуя… чего? Большего. Он хотел большего — хотел, чтобы Семён дал ему ещё энергии, ещё воли, ещё себя.

«Скрытность», — подсказала Шиза. «Используя медальон, перенаправлю силу на скрытность. Спрячься. Полностью».

Семён послушался. Потянулся к тому внутреннему резервуару, на который он зачем то вылелил столько драгоценных характеристик— и влил его в артефакт. Не всё, конечно, иначе бы рухнул без сил. Но много, достаточно. Медальон вспыхнул — на мгновение, почти незаметно — и окутал Семёна.

Он больше не был здесь. В смысле — он был, физически находился на том же месте, но его… не было видно. Не просто скрытность, не просто умение сливаться с тенями. Полное исчезновение. Как будто кто-то взял ластик и стёр его из реальности.

«Даже лучше, чем я ожидал », — голос в голове звучал как бы не удивлённо — «Не знал, что этот кусок железа на такое »

Разгон восприятия закончился — так же внезапно, как начался. Мир вернулся к нормальной скорости, и вместе с ним пришла усталость. Нет, не усталость — истощение. Полное, абсолютное, опустошающее.

Семён еле удержался на ногах. Ноги подгибались, руки дрожали, в глазах темнело. Разгон, о котором предупреждала Шиза, взял своё — и взял с лихвой.

— Сколько… сколько у меня времени? — прохрипел он.

«Минут пять, может меньше. Потом ты отключишься. И если к этому моменту не будешь в безопасности…»

Не надо было заканчивать. Семён и так понимал. Он двинулся к выходу — не крадучись, как раньше, а почти открыто. Скрытность защищала его, делала невидимым для магических сенсоров Рыльских. По крайней мере, он на это надеялся.

Лестница. Первый этаж. Выход через пролом в стене. Дождь, холодный и колючий, ударил в лицо — но даже это ощущалось приглушённо, словно через вату.

— Куда?

«Склад. Твой тайник. Там документы, которые ты ещё не изучил. И там… относительно безопасно».

Склад. Тот самый, где он очнулся в первый день. Где спрятал ящик с конвертом. Где всё началось.

Логично. Символично даже, если задуматься.

Семён побежал — насколько мог бежать в своём состоянии. Скорее — быстро шёл, пошатываясь и цепляясь за стены. Развалины мелькали мимо, сменяясь грудами мусора, зарослями бурьяна, остатками мостовой. За спиной — далеко, но не слишком — раздались крики. Рыльские заметили что-то. Или не заметили, но насторожились. Их магия должна была засечь его, свернуть кровь, превратить в ещё одно бездыханное тело. Но не засекла… пока не засекла.

Чувствовалось, как энергия утекает из него — медленно, но неумолимо. Медальон пил её, как губка пьёт воду. Жирные бонусы к скрытности требовали платы, и плата оказалась тоже жирной. Ещё пара минут — и резерв опустеет полностью. А тогда…

— Быстрее, — прохрипел он сам себе. — Быстрее, быстрее, быстрее…

Склад появился из-за поворота — знакомый силуэт, облупившиеся стены, затянутая мхом крыша. Дверь — та самая, на которой он впервые отработал дарованный навык взлома импровизированными отмычками. Семён ввалился внутрь, захлопнул за собой, привалился спиной к стене.

Темнота. Запах затхлости и гнили. Тишина, нарушаемая только его собственным хриплым дыханием. Ночное зрение рассеяло темноту, расписывая мрак серыми оттенками. Всё было на месте — груды тряпья, сломанные бочки, мусор. И тайник в одном мусоре — тот, где лежал ящик с документами. Семён сделал шаг к тайнику. Второй. Третий.

И упал. Ноги просто отказали — подогнулись, как резиновые, не удержав вес тела. Он рухнул лицом вниз, едва успев выставить руки. Удар — глухой, болезненный — выбил остатки воздуха из лёгких. Скрытность закончилась — он почувствовал это, как чувствуют, когда гаснет свет. Медальон на груди стал просто куском металла, холодным и мёртвым.

«Откат», — голос был слабым, едва различимым. «За всё нужно платить. Теперь…»

Теперь — темнота.

Она накатила волной, поглотила сознание, утащила куда-то вниз, в черноту без снов и без боли. Последнее, что Семён ощутил — холод пола под щекой, запах пыли и гнили, и далёкий, едва различимый голос, который говорил что-то… Наверное, что-то важное.

Но расслышать он уже не смог.

…свет был мягким, золотистым, но не тёплым. Холодным светом, светом зимнего солнца сквозь заиндевевшее стекло.

Он стоял в коридоре — длинном, бесконечном, уходящем в обе стороны. Стены были белыми, как в больнице, но не больничными. Что-то другое, что-то… нездешнее.

— Привет, — сказал голос за спиной.

Семён обернулся.

Там стоял… он сам. Или не он — похоже, но не идентично. Тот же рост, та же худоба, те же растрёпанные волосы. Но глаза — глаза были другими. Старше. Грустнее. С какой-то бездонной усталостью в глубине.

— Кто ты?

— Я? — двойник улыбнулся, и в улыбке не было ни капли веселья. — Я — тот, кто был здесь до тебя. Константин Рыльский. Бездарный. Пустой. Позор рода. Выбери любое — все подходят.

Семён моргнул. Это… это был сон. Очевидно, сон — порождение истощённого разума, отголоски чужих воспоминаний, которые иногда прорывались в его сознание.

— Ты… — он запнулся. — Ты умер?

— Умер? — Константин задумался, словно сам не был уверен в ответе. — Скорее… освободился. Когда ты пришёл — когда твоё сознание заняло это тело — я наконец смог уйти. Отпустить. Перестать цепляться за жизнь, которая была мне… не в радость. Ты даже не представляешь, насколько не.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что часть меня — всё ещё часть тебя. Память. Знания. Эмоции. Ты носишь их в себе, как носишь моё тело. И иногда… иногда мы можем поговорить.

Семён не знал, что ответить. Это было слишком странно, слишком… просто слишком. Разговаривать с мёртвым владельцем своего тела — это не то, к чему готовят книжки про попаданцев.

— Медальон, — сказал Константин, прерывая молчание. — Ты нашёл медальон. Это хорошо.

— Ну такое. Из-за него за мной охотятся твои родственнички!

— За тобой охотились бы в любом случае. Рано или поздно. Ты… — он запнулся, подбирая слова, — ты не вписываешься в их мир. Не вписывался я, не вписываешься ты. Только у тебя есть то, чего не было у меня.

— И что же?

— Воля. Сила духа. Желание жить.

Константин подошёл ближе — и Семён увидел, что он прозрачен. Не призрак в классическом понимании, но нечто близкое. Отголосок, эхо, тень человека, который когда-то был.

— Медальон — это ключ, — продолжил призрак. — Ключ к тому, что отняли у меня. К силе, которую я должен был унаследовать, но не унаследовал. К магии крови, которая течёт в наших… в твоих венах.