Семён не смотрел на саму казнь — не то, чтобы выборжскую гопоту жалко было, просто никогда не любил снафф, Но звуки — хрипы, стоны, тот же влажный хруст в конце было слышно хорошо.

— Сколько их там?

«Пленников? Дясяток осталось. Было четырнадцать, но четверых уже… обработали».

— А Рыльских?

«Трое, ты всех видел. Тот, красномордый — его тоже зовут Кирилл, кстати, — и пара его помощников. Эльза и ещё один, рыжий. Олег, кажется».

Трое. Всего трое — против полутора десятков бандитов. И бандиты теперь на коленях, связанные, беспомощные ждут своей участи. Таки да, магия — страшная штука.

Семён снова посмотрел на площадь, взялись уже за Шустрого. Парень извивался, кричал что-то — но его крики быстро стихли, превратившись в хрипы.

— Они ищут меня, — это был не вопрос. — Ящик. Медальон. Они допрашивают всех, кто мог что-то знать об этом деле.

«Умница. Соображаешь».

— И когда закончат с этими… — Семён сглотнул, — придут искать дальше.

«Скорее всего. Хотя не факт, что у них прибавилось информации, что и где искать. Филин не знал, где ты живёшь. Хряк — возможно, но он умер ещё в кабаке. Остальные — мелкая сошка, они тебя в глаза не видели».

Хряк мертв. Семён вспомнил тела на полу «Якоря» — среди них мог быть и Хряк. Или его убили позже, где-то ещё. Не важно. Важно то, что ниточки, ведущие к Семёну, обрывались одна за другой.

Он должен был чувствовать ужас. Отвращение. Страх. Любой бы на его месте — и он тоже — чувствовал всё это, вместе взятое, перемешанное в ядовитый коктейль, от которого мутило и подкашивались ноги.

Но было и облегчение. Настоящее, почти физическое облегчение, от которого хочется расправить плечи и вздохнуть полной грудью. Пятьдесят рублей долга. Филин, который держал его на коротком поводке. Хряк, который использовал его навыки, платят сущие копейки. Вся эта мутная система, в которую он влез три недели назад и из которой не видел выхода.

Теперь — всё. Долг списан. Кредиторы мертвы. Свидетели… тоже скоро будут мертвы. Вот только по сравнению с дорогими родственничками самые отмороженые бандиты, оказывается, просто няшки.

На площади тем временем закончили с очередным пленником. Семён не знал его имени — какой-то мелкий урка, один из многих. Тело отволокли к растущей куче, и красномордый Кирилл повернулся к следующему.

Допросы шли конвейером. Вопрос — ответ — проверка правдивости магией — казнь. Иногда казнь была быстрой — значит, жертва сказала всё, что знала. Иногда — медленной, с «выжиманием» и хрустом костей. Значит, либо врал, либо не хотел говорить, либо просто маг был в настроении развлечься.

«Ты слишком долго тут сидишь», — заметила Шиза через какое-то время. «Они скоро закончат, и даже если ничего не узнают — начнут прочёсывать район».

— Логично.

«Тогда почему не уходишь?»

Хороший вопрос. Почему? Потому что ноги не слушаются? Потому что мозг отказывается принимать решения? Потому что часть его всё ещё надеется, что это — сон, кошмар, глюк от переутомления?

Семён заставил себя отползти от окна. Медленно, осторожно, не издавая ни звука. Скрытность работала, тело знало, что делать, даже когда разум был парализовало страхом.

Он уже почти добрался до лестницы, когда волна жара прокатилась по телу, от макушки до пяток, и Семён почувствовал, как кровь в венах закипает. Словно крошечные пузырьки, лопающиеся где-то глубоко внутри организма, как будто миллионы иголок, впивающихся в сосуды и органы. Он упал, хватаясь за грудь. Сердце колотилось бешено, неритмично, словно пыталось выпрыгнуть из грудной клетки. Во рту — вкус меди, в глазах — красная пелена.

— Что… — он не мог закончить фразу. Не мог дышать, не мог думать.

«Вскипание крови», — голос Шизы раздался в голове, перекрывая боль. «Площадное заклинание, одно из знаковых в этой школе, чуть ли не символ. Что то засёк ли. Не именно тебя, но что-то заметили в этом месте —и ударили. СВАЛИВАЙ!»

— Не… могу…

«МОЖЕШЬ. Слушай меня внимательно. Я сейчас сделаю кое-что. Тебе будет… странно, непривычно. Но это даст время. Несколько секунд, может больше. Используй их. Или сдохнешь».

— Что…

«Просто готовься».

Мир замедлился…нет, не так, мир остался прежним — это Семён ускорился. Его восприятие, его мысли, его ощущения — всё разогналось до немыслимой скорости, превращая секунды в минуты, растягивая каждое мгновение.

Он видел пылинки, зависшие в воздухе. Видел капли дождя, медленно — очень медленно — падающие за окном. Видел собственную руку, всё ещё тянущуюся к груди, но двигающуюся так неторопливо, словно через мёд. И боль — боль тоже замедлилась. Не исчезла, но растянулась во времени, стала терпимой. Как зубная боль, которая накатывает волнами — между волнами можно жить, можно думать, можно действовать.

«Это называется 'разгон восприятия», — голос Шизы звучал тоже иначе — медленнее, глубже. «Я ускорил твой разум. Твоё тело — нет, оно этого не перенесёт. Поэтому двигаться ты будешь с обычной скоростью, но думать — в десять раз быстрее. Это энергозатратно, но ты очень удачно вложил характеристики, как знал. И, все равно, потом тебе будет очень, очень плохо. Но сейчас у тебя есть время, и ты знаешь что делать».

Амулет.

Мысль пришла словно сама собой, вспыхнула в ускоренном сознании яркой искрой. Медальон Рыльских, который он носил на груди. Артефакт древнего рода, связанный с магией крови… бывшего рода его тела. Если он может защитить от их магии — сейчас самое время проверить.

Рука — наконец то дотянувшаяся до груди — нащупала холодный металл под рубахой. Медальон пульсировал, и эта пульсация ощущалась даже сквозь ткань. Получается, он был всегда активен? Или сеагировал на заклинание?

«Хватай его», — приказала Шиза. «Сожми в кулаке. Почувствуй связь. И ПОЖЕЛАЙ защиты».

Семён сжал медальон. Холодный металл обжёг ладонь…звучит странно, но лучше всего описывает ощущения. Он почувствовал, как что-то внутри него — то, что система называла «энергией», — потянулось к артефакту. Встретилось с ним. Слилось.

И медальон ответил.

Это было странное ощущение — словно кто-то открыл дверь в комнату, о существовании которой ты не подозревал. За дверью был свет — багровый, пульсирующий, похожий на тот, что Семён видел в руках красномордого Кирилла. Только этот свет был другим. Таким же, но другим. Его.

«Sanguis vincit omnia», — прошептал голос в голове, и это была не Шиза. Это был… сам медальон? Эхо чьей-то воли, впечатанной в металл века назад? «Кровь побеждает всё. Но твоя кровь — твоя. Никто не имеет над ней власти».

Семён не понял, что именно сделал. Просто — пожелал. Захотел, чтобы боль ушла, чтобы кровь перестала кипеть, чтобы чужая магия отступила.

И она отступила.