Всё равно мало. Всё равно параноит.

Уходя, оставил еще микроскопическую метку: волосок, зажатый между дверью и рамой на уровне колена. Если по приходу волосок будет на месте, значит, дверь не открывали. Если нет… ну, бегает он, вроде бы, неплохо.

Остаток дня Семён провёл в подготовке. Инструменты — главная проблема. То, что у него было, годилось для простых замков, но комбинационный сейф требовал другого подхода. Семён мысленно перебрал содержимое своих карманов: гнутая проволока, расплющенный гвоздь, кусок жести. Против «Брауна» это было как каменный топор против пулемёта. Нужен был стетоскоп — или что-то похожее, чтобы слышать щелчки механизма. И терпение. Много терпения, но оно у него было — а остальное можно и купить.

Солнце уже клонилось к закату, когда он выбрался из своей каморки и направился в город, но это было даже к лучшему — вечерние сумерки скрадывали силуэты, делали тени длиннее, а лица — менее различимыми. Лучшее время для закупок снаряжения — это час перед закатом, когда люди уже устали, думают об ужине и меньше обращают внимание на прохожих.

Нужный ему человек сидел в самом конце торговых рядов.

— Чего надо? — голос оказался скрипучим, как несмазанная телега.

— Слушать надо. Хорошо слушать. — Семён сделал жест рукой, прикладывая палец к уху. — Есть что-то… ну, для ушей? Чтобы тихое слышать?

Старик с минуту буравил его взглядом, потом хмыкнул и полез под прилавок. Оттуда донёсся звон, шорох и приглушённое ругательство. Наконец на свет появилась деревянная трубка с расширением на конце, похожая на маленький рупор, но с узким отверстием.

— Вот. Доктора таким пользуются. Пятнадцать копеек.

Семён чуть не поперхнулся. Пятнадцать копеек за кусок дерева с дыркой? Он уже открыл рот, чтобы возмутиться, но знахарь опередил:

— Не хочешь — не бери. Других дураков нету, у которых такое есть. Я его у лекаря с барского двора выменял, он за него два рубля просил, а я тебе за копейки отдаю. Так что бери, пока дают.

— Пятнадцать так пятнадцать, — отсчитал медяки Сема. — Грабитель ты, дед.

По дороге он завернул в лавку, где купил краюху хлеба и кусок сала — силы понадобятся, а желудок не должен урчать в самый ответственный момент.

К девяти вечера он был у Северных ворот рынка — как и договаривались. Дождь к тому времени прекратился, но воздух был влажным и холодным, осень входила в свои права.

Хряк появился точно в срок — секунда в секунду. С ним были ещё двое: угрюмый мужик с бычьей шеей и парень чуть старше Семёна, вёрткий и нервный.

— Это Бугай, — Хряк кивнул на угрюмого. — Это Шустрый. Будут на подстраховке.

Семён кивнул, не тратя слов на приветствия. Бугай выглядел как человек, который решает проблемы кулаками. Шустрый — как человек, который создаёт эти проблемы. Интересная команда, век бы их не видать.

— План такой, — Хряк заговорил тихо, почти шёпотом. — Контора закрывается в восемь. Сторож сегодня один, обходит здание раз в час. В десять он делает перерыв на чай — минут пятнадцать, не больше. Это наше окно.

— Как войдём?

— Через чёрный ход. Замок простой, справишься за минуту.

— Сигнализация?

Хряк помолчал — это был хороший знак, значит, вопрос правильный.

— Есть. Кристалл над дверью. Но он привязан к замку — если открыть аккуратно, не сработает.

— А если не аккуратно?

— Тогда полгорода будет про нас знать. Поэтому работаем нормально.

Семён кивнул. Это усложняло задачу — нужно было не просто открыть замок, а сделать это так, чтобы механизм решил, что использовался ключ. Это требовало точности и понимания внутреннего устройства замка.

— Справлюсь, — сказал он, надеясь, что не врёт.

— Хорошо. После входа — я и ты на второй этаж, там контора управляющего. Бугай и Шустрый остаются внизу, следят за сторожем. Если что пойдёт не так — три стука в пол. Тогда валим, все вопросы потом.

Инструктаж был коротким, но ёмким. Семён отметил, что Хряк знал своё дело — план был продуман, риски учтены. Не гений преступного мира, но крепкий профессионал. Путь к конторе занял около получаса — шли дворами, избегая освещённых улиц. Бугай нёс на плече мешок — видимо, для добычи. Шустрый нервно озирался по сторонам, что начинало раздражать. И не только его.

— Успокойся, — буркнул Хряк. — Примета чёткая есть, перебдишь — погоришь.

— Я спокоен.

— Ага. Оно и видно.

Контора располагалась в трёхэтажном здании из красного кирпича. Вывеска над входом гласила: «Торговый дом Меркульевых. Оптовая торговля, комиссионные операции». Окна на первом этаже были забраны решётками, на втором и третьем — просто закрыты ставнями. Чёрный ход располагался в узком переулке между зданиями. Единственный фонарь был удачно разбит — то ли случайно, то ли кто-то помог. Темнота была почти абсолютной, но ночное зрение превращало её в уже привычный чёрно-белый мир.

Хряк посмотрел на часы — карманные, серебряные, явно трофейные.

— Пять минут до перерыва сторожа. Готовься.

Семён подошёл к двери, осмотрел замок. Простой, как и говорили — врезной, с сувальдным механизмом. Он даже мысленно усмехнулся: для такого и инструмента особого не надо, проволоки хватит. Пять сувальд, может, шесть, пружины не слишком тугие, корпус без хитростей. В другой ситуации он бы щёлкнул такой за десять секунд и пошёл дальше.

Но над дверью тускло мерцал кристалл сигнализации, и это меняло дело.

Нужно не просто открыть замок, — пульсировало в голове. — Нужно провернуть его так, как это делает ключ. Плавно, с правильным усилием, в правильной последовательности. Каждая деталь должна встать на место в тот самый миг, когда её толкает бородка ключа. Ни раньше, ни позже. Иначе кристалл почует подвох. Для него взлом отмычкой — это как фальшивая нота в симфонии. Одно неверное движение — и приплыли.

Воля пульсировала в кончиках пальцев, готовая к работе. Это было странное чувство — словно навык не просто давал знания, а физически настраивал мышцы, заставлял их чуть подрагивать в ожидании, разогревал суставы. Пальцы были спокойными, уверенными, но внутри них будто гудел трансформатор, готовый выдать ровно столько энергии, сколько нужно, и ни каплей больше. Семён присел на корточки, приложил ухо к замку, хотя понимал, что звук тут не главное. Главное — ощущение. Он вставил отмычку в замочную скважину, нащупал первую сувальду. Металл отозвался лёгким сопротивлением, почти живым. Ты здесь, — мысленно обратился Семён к замку. — Я тебя чувствую. Не подведи.

Первая сувальда поддалась легко. Она просто скользнула вверх, уступая нажиму, и встала на место с микроскопическим щелчком, который услышали только его пальцы. Хорошо, ровно то усилие, ровно та скорость. Вторая — чуть сложнее, пружина была туже, или сувальда застоялась от времени. Семён добавил давления, чувствуя, как металл нехотя поддаётся, как внутренности замка проворачиваются, освобождая путь. Не спеши, — приказал он себе. — Дыши. Третья встала идеально. Четвёртая чуть не сбила ритм — она щёлкнула громче остальных, и на миг Семёну показалось, что кристалл над дверью мигнул ярче. Он замер, вжав голову в плечи, ожидая воя сирены, топота сапог, криков. Но тишина осталась тишиной. Работаем дальше. Пятая сидела глубже всех, и чтобы до неё добраться, пришлось чуть изменить угол наклона отмычки. Семён чувствовал, как пот стекает по спине, как рубашка липнет к телу, но рука оставалась твёрдой, как у скульптора, который наносит последний штрих. Плавно, — твердил навык. — Как ключ. Представь, что ты хозяин, что ты каждый день открываешь эту дверь. Ты не взломщик. Ты владелец.