Девушки сонно морщились, садились, зевая. Я тоже села, пытаясь продрать слипающиеся глаза. Гийра Трок прошла среди тюфяков, не боясь наступить кому-нибудь на ногу и, раскрыв тяжёлые ставни, широко распахнула окно.

— Гека, Ланя, Ратка, пойдёте на кухню, — командовала она. — Ди, Селира, Ледка, быстро за дровами! Растопите камины в комнатах гостей и в ванной господина герцога! Остальные в дальнюю кладовую с гийрой Номи. У вас есть полчаса до завтрака, чтобы получить шерстяные дорожки и расстелить их в коридорах. Возьмите с собой щётки и сразу прометите их. Да чтобы я ни одной сорины не увидела!

Селира кивнула, и мы выскочили в коридор. Ледка ворчала:

— Кому-то овощи чистить, а кому-то дрова таскать!

— Зато за каждым шагом не следят, — справедливо заметила Селира. — И пылью от дорожек дышать не придётся.

Я была вполне согласна с подругой. Правда, вряд ли я выкрою пять минут на то, чтобы окатиться водой, не говоря уж о полноценных утренних процедурах. Здешнее пренебрежение личной гигиеной меня убивало. Конечно, может быть, знатные дамы чистоплотнее простых служанок, но что-то мне говорило, что слишком надеяться на это не стоит. Хотя герцог точно был чистюлей. Я вспомнила вспененную воду ванны, покраснела и рассердилась. «Кыш! — решительно сказала я усмехающемуся красавчику из моих воспоминаний. — Не до тебя!»

Шагая наверх с огромной охапкой дров, я сердито раздумывала о том, почему слуг мужчин в замке намного меньше, чем девушек-служанок. Хорошо хоть воду ещё носят, а то бы и тяжеленые вёдра пришлось таскать самим. Конечно, все остальные девушки физически гораздо крепче меня, но всё же они девушки! Неправильно это!

Едва мы справились с дровами и растопили камины во всех гостевых комнатах, Ледка нетерпеливо сказала:

— Бежим на завтрак, а то обедать сегодня может и не придётся!

Я бросила взгляд, полный тоски, на помывочную. Рискнуть остаться без завтрака? Сил сегодня было не в пример больше, но не могу же я жить на одной магии, надо хоть чуточку поправиться. Слишком уж я отличаюсь от здешних кровь с молоком девушек. Решив взять ломоть хлеба и, пожертвовав кашей, пойти-таки помыться, я вслед за подругами отправилась на кухню.

Ещё издалека я услышала дивные ароматы, доносящиеся с кухни. К приезду гостей повара расстарались вовсю. Мой навострившийся нос учуял аромат горячего хлеба, печёного мяса и, кажется, блинчиков с начинкой. Пахло так аппетитно, что я невольно сглотнула голодную слюну. Ледка тоже с сожалением посмотрела в сторону двери, в которую то и дело сновали девушки, отобранные для помощи поварам. Думаю, Ледку сегодня не взяли на кухню неспроста, побоялись, что объест какую-нибудь высокородную гостью.

— А для кого блины напекли? — спросила я. — Разве лангоры уже приехали?

— Блины? — не поняла Селира.

— Ну, кругляши, — поправилась я.

— Для них и напекли, — сказала Ледка, поморщившись, когда Гека, нёсшая на широком блюде целую гору блинов-кругляшей, споткнулась на пороге и едва не рассыпала угощение. — Для лангор всегда накрывают стол в большой столовой. Чего там только нет! — она жадно сглотнула. — На любой вкус! Кто хочет мясное — паштеты какие хочешь, жареные колбаски, окорока, печёнки-жаренки. Кто сладкое любит — вот тебе и пироги сладкие, и торты, и пирожные с кремом, и желе из ягод и сливочный взбитень! Сегодня повар Эхвин всю ночь над холодным кремом колдовал!

— Холодным кремом? — удивилась я, а ещё того больше удивилась оттого, как Ледка уже успела узнать все новости.

— Деревня! — снисходительно усмехнулась девушка. — Это такой крем из молока, сливок, яичных желтков и сахара! Только его надо долго взбивать, а потом замораживать в подземной кладовой его светлости. Ну, там, где летом обморозиться можно!

Похоже, речь шла о самодельных морозильных камерах. Как нам повезло, что в нашем мире давным-давно изобрели такую полезную вещь, как холодильник! И никакой магии!

А крем, который описывала Ледка, был очень похож на мороженое. Эх, я бы тоже сейчас не отказалась от любимого фисташкового! Но что толку было мечтать о такой привычной сладости, если она полагалась только благородным дамам!

С завтрака я улизнула, как и задумала. Ну просто не могла я весь день ходить немытой. Представляю, как к вечеру от меня пахнуть будет!

С собой взяла с собой только кусок пирога. Нам перепало с господского стола, потому как повар углядел с краю горелую корочку, накричал на поварят и велел испечь новый, а горелый отдать девушкам-служанкам.

Пирог я жевала на ходу, подставив ладошку лодочкой, чтобы не уронить ни крошки, и так увлеклась, что увидела герцога, только налетев на него. Недоеденный пирог полетел на пол, я ахнула и едва не заплакала. Он был такой вкусный, хоть и горелый!

— Смотри, куда идёшь! — сердито сказал мужчина. — Да это опять ты! А что, поесть на кухне места не нашлось?

Я подняла на него глаза, и лангор неожиданно смолк. Ни за что не буду реветь при нём! Сейчас скажет что-нибудь обидное! Но мужчина, хоть и смотрел сердито, сдержался. Да и не так уж он был сейчас сердит. Просто…задумчив. Не знаю уж, что он углядел в моём лице, но вдруг сказал:

— Для крестьянки у тебя слишком тонкие черты лица.

— Я и сама тонкая, — буркнула я, отводя глаза и присела, чтобы подобрать пирог, рассыпавшийся неопрятной кучкой по вычищенной служанками дорожке.

— Стой! — остановил меня герцог.

Я недоумённо подняла глаза. Он что, думал, что я подниму пирог и буду есть его дальше?

Но мужчина лишь снова необычно двинул пальцами, как будто пробежался пальцами по клавиатуре и быстро сжал ладонь в кулак. Рраз — и все куски теста и начинки на моих глазах взлетели с пола и исчезли.

— А…где? — глупо спросила я.

— Что? — приподнял бровь герцог.

Вот язва! Вспомнил, что ещё не оторвался на мне за то, что налетела на его светлость.

— Здесь нет урны…гмм…ведра, — пояснила я. — Куда бы вы могли перенести эти несчастные останки пирога. Вы его…дематериализовали?

Герцог изумлённо вскинул брови и завис. Я выругалась про себя. Он и так начал подозревать, что я не та, за кого себя выдаю!

— Ваше высшейчество, — споткнувшись, сказала я. Слово было глупейшее. — Я прошу прощения, что не заметила вашу светлость, — и смиренно потупила глаза, прошептав еле слышно. — Я могу идти?

Некоторое время он ещё молча разглядывал меня, только что не наклоняя голову то влево, то вправо, как делает наш пёс, потом вздохнул:

— Кажется, я поспешил приставить тебя служить к лангоре Драгине. Ты слишком молода.

Развернулся и зашагал прочь по коридору. Я смотрела ему вслед в некотором недоумении. Кажется, это прозвучало не как сомнение, что мне не хватит опыта. Скорее, как опасение, что мне не выжить.

Я нахмурилась и отвернулась. Не время было раздумывать о скрытом смысле слов. Без завтрака я уже осталась, и, если ещё немного задержусь, останусь и без мытья.

К счастью, никто не помешал мне быстренько привести себя в порядок в помывочной. Надо бы поэкспериментировать с местными травами. Может быть и повезёт найти те, что вполне заменят дезодорант. И волосы бы неплохо поддержать. Они мне достались прекрасные и, хоть я и ходила в чепце, волосы как будто выгорали на солнце, становясь всё светлее. Многие модницы в моём мире мечтали о таком цвете. Здесь, правда, блондинки встречались редко, ну так девушки просто ещё не имели дела с перекисью водорода.

Я тщательно расчесала свою густую гриву, заплела волосы в косу, и, закрутив её, спрятала под чепец. Кажется, я уже начинала привыкать к этому убожеству.

В комнату, отведённую лангоре Драгине, я пришла вовремя, чтобы принять и поставить в тяжёлую вазу на столе шикарный букет из мохнатых цветов, чем-то напоминавших наши махровые астры, только гораздо крупнее. Тонкий аромат наполнил комнату. Я бы и сама не отказалась от подобного подарка.

Вообще перед предстоящим отбором всё было продумано до мелочей. Наверное, его светлость неплохой хозяин, раз в его замке всё действует как отлаженный часовой механизм. Да и с людьми своего круга он наверняка внимателен и учтив.